Съемки «Ветра над Лунси» вошли в финальную стадию, и оставшиеся сцены в основном состояли из ключевых эпизодов и сложных ночных съемок. Одна из таких сцен — ключевой момент, когда главный герой в ночном дворике переживает глубокую внутреннюю борьбу и прозрение. Действие происходило в жилище отшельника, декорации были изысканными, а требования к атмосфере — высочайшими: одинокая луна, разреженные тени, пустынный двор и бушующий океан страстей в душе персонажа.
Однако три ночи подряд режиссер оставался недоволен.
Чувство фальши! — режиссер сверлил взглядом монитор, нахмурив брови. — Эмоции актера на месте, игра тоже безупречна, но сама эта обстановка... Чего-то не хватает, какой-то «души», недостаточно «прозрачности», чтобы передать то настроение абсолютного одиночества и внезапного озарения.
Художник-постановщик, световик и оператор сбились в курок, вновь и лучась обсуждая и настраивая свет. Усилить лунные прожекторы? Выглядит слишком фальшиво. Добавить во дворе дыма? Слишком нарочито. Изменить угол камеры? Перепробовали несколько вариантов, но каждый раз чего-то не хватало.
Всю съемочную группу окутало мрачное напряжение. Проблемы вроде «чувство не то», когда невозможно точно указать на изъян, выматывали сильнее всего. Ли Сюань в роли консультанта отвечала главным образом за историческую достоверность реквизита и этикета в кадре, и перед лицом задачи, столь сильно завязанной на эстетику и создание атмосферы, она на какое-то время тоже оказалась бессильна. Присев на корточки возле монитора и наблюдая за повторами дублей, она переживала вместе со всеми.
Дай Янь тоже все это время оставался на площадке, в большинстве случаев молча наблюдая и изредка обмениваясь тихими репликами с режиссером. Выражение его лица по-прежнему оставалось спокойным, но те, кто хорошо его знал, могли заметить в его взгляде сосредоточенность и рассудительность.
На четвертый вечер съемки вновь зашли в тупик. Режиссер объявил перерыв, дав всем десять минут на отдых и попытку поймать нужное ощущение. Атмосфера на площадке царила угнетающая, члены группы валились с ног от усталости.
Ли Сюань тоже тревожилась. Она мерила шагами дворик с его изысканными декорациями, пытаясь уловить эту неуловимую, призрачную «душу». Она смотрела на искусственную, чересчур яркую «луну», затем на тщательно расставленные на земле, но оттого казавшиеся слегка деревянными «тени бамбука», а после — на угловой каменный фонарь в архаичном стиле, восстановленный по историческим чертежам.
Каменный фонарь?
В ее памяти внезапно мелькнула статься о древней «эстетике света и тени», которую она случайно просмотрела во время сбора материалов для «Наследия и моды». Там, кажется, упоминалась мудрость древних, использовавших определенные предметы и естественную игру света и тени для создания атмосферы...
В голове зародилась дерзкая и даже слегка сумасбродная мысль.
Глубоко вздохнув, она подбежала к Дай Яню, тихо обсуждавшему что-то с режиссером, и осторожно вклинилась в разговор:
— Режиссер, учитель Дай... У... У меня возникла одна сырая идея...
Режиссер, и без того раздраженный, махнул рукой, подгоняя ее продолжать.
— Эм... А что если нам выключить главный источник света — этот большой лунный прожектор — или убавить его до минимума? — Ли Сюань указала на огромный софтбокс над головой.
— Выключить? — режиссер опешил. — Тогда ведь на экране будет сплошная темнота?
Даже Дай Янь одарил ее вопросительным взглядом.
— Не сплошная темнота! — поспешно пояснила Ли Сюань, оживленно жестикулируя. — Мы воспользуемся тем восстановленным каменным фонарем! Поставим внутрь настоящую свечу или безопасную низкотемпературную лампу, имитирующую пламя! А потом... потом мы могли бы поставить рядом чан с водой? Или найти что-нибудь отражающее?
Чем больше она говорила, тем сильнее воодушевлялась, ускоряя темп речи:
— Я изучала материалы: древние мастера были великими мастерами по части использования слабого, трепещущего пламени свечи в сочетании с отражениями в воде и тенями от предметов, чтобы создать глубокую, безмятежную и полную жизни атмосферу. Свет, который мы используем сейчас, слишком материален, в нем не хватает этой зыбкости и дыхания. Свет свечи нестабилен; отражаясь в воде или на стене, он создает мерцающие световые пятна, и тени тоже будут покачиваться в такт язычкам пламени. Это ощущение слияния иллюзорного и реального, переплетения света и тени, возможно... возможно, оно ближе к той самой атмосфере, которую мы ищем?
Закончив говорить на одном дыхании, она с замиранием сердца посмотрела на двух мэтров. Эта идея звучала несколько фантастично и даже отдавала «кустарщиной», резко контрастируя с современным кинематографом, стремящимся к высокой четкости и точности.
Режиссер почесал подбородок, погрузившись в задумчивость. Дай Янь же смотрел на Ли Сюань глубоким взглядом, словно оценивая осушимость этой затеи.
— А ведь в этом что-то есть... — бормотал режиссер. — Давайте попробуем! Все равно терять нечего, утопающий за соломинку хватается! Реквизиторы! Осветители! Делайте как говорит учитель Ли, живо настраивайте!
Площадка мгновенно ожила. Большая часть искусственных источников света была отключена, осталась лишь необходимая фоновая подсветка для безопасности. Внутрь каменного фонаря поместили специальную безопасную световую свечу с реалистичным эффектом пламени. Затем принесли широкий антикварный глиняный чан, наполнили его чистой водой и установили в удачном месте.
Когда настройки завершились, площадка погрузилась во мрак, и лишь этот единственный каменный фонарь источал теплое, слабое, непрерывно дрожащее сияние, облик всего двора мгновенно преобразился. Свет свечи отражался в чане с водой, и от легкого ветерка, создаваемого работающим на минимуме вентилятором, по ней рябью расходились мелкие, переливчатые световые узоры. Тени от бамбука перестали быть четкими контурами, превратившись в покачивающиеся, размытые тушевые мазки на стенах и земле. Лицо актера в переплетении света и тени выглядело необычайно глубоким, а многослойность эмоций проявилась сама собой.
— Именно это ощущение! — режиссер уставился в монитор и хлопнул себя по бедру, его голос дрожал от возбуждения. — Ожило! Картинка ожила! У нее появилось дыхание!
Оператор тоже взволнованно менял композицию кадра, захватывая эту неожиданную, полную классической поэзии игру света и тени.
Дай Янь посмотрел на совершенно преобразившийся кадр на мониторе, а затем перевел взгляд в угол — туда, где Ли Сюань, глаза которой ярко блестели от радости, что ее идею приняли, тайком сжала кулак и победно прошептала: «Йе!» На губах мужчины зазмеилась легкая, отчетливая улыбка.
Он ничего не сказал, но эта улыбка стоила больше любых слов одобрения.
Съемки возобновились. На фоне столь безупречной атмосферы игра актера словно наполнилась новой энергией — дубль удался с первого раза!
Когда работа была закончена, уже забрезжил рассвет. Хлопая Ли Сюань по плечу, режиссер щедро расточал похвалы:
— Учитель Ли! А вы хороши! Не ожидал от вас такого фокуса! Вы мне очень помогли! Впредь с подобными эстетическими задачками обращаюсь только к вам!
— Да что вы, я просто пальцем в небо... — смущенно почесала затылок Ли Сюань, хотя на душе у нее цвели сады.
Пока съемочная группа собирала аппаратуру, к ней подошел Дай Янь.
— Автор той статьи по эстетике света и тени — случаем не однофамилец Лу? — внезапно спросил он.
Ли Сюань удивленно распахнула глаза:
— Учитель Дай, откуда вы знаете? Это же довольно малоизвестный ученый...
— Читал в юности, — бесстрастно ответил Дай Янь. — Смочь связать прочитанное с практикой — это похвально.
С этими словами он развернулся и ушел, оставив Ли Сюань стоять на месте с ощущением фейерверка, разорвавшегося в груди. Он не просто оценил ее находчивость, он указал на источник ее знаний! Подобное признание со стороны высочайшего профессионала воодушевляло сильнее, чем выпитые залпом десять чашек кофе!
По дороге в отель Ли Сюань смотрела на проносящиеся за окном ночные пейзажи, и ее сердце еще долго не могло успокоиться. Она поняла, что рядом с Дай Янем, в его съемочной группе, она подобна губке, жадно впитывающей влагу, и через каждое новое испытание открывает в себе потенциал, о существовании которого даже не подозревала.
Дело было не только в исторической достоверности, но и в понимании эстетики, в поддержке самого творческого процесса. Из простого поставщика контента она превращалась в полноценного творческого партнера.
А этот проводник неизменно самыми строгими и уникальными методами свидетельствовал о каждом ее шаге вперед и подталкивал к нему.
Какое же это прекрасное чувство. Она с нетерпением ждала возможности в следующий раз проявить себя еще лучше.

Комментарии

Загрузка...