— Ох, неблагодарный! Ты думаешь, мать твоя в «Убийство Троецарствия» не играла?! Я родилась в восьмидесятых, а не восемьдесят лет назад!
Тем не менее Ван Хуэйлинь последовала совету Линь Ю и переложила кусок рыбы, который ей подкинул муж, обратно в тарелку сыну.
— Кушай, сынок, рыбку. Папа у тебя вредный, а мама тебя любит.
Линь Чжицзюнь ничего не ответил, продолжая молча работать палочками.
После ужина Линь Ю вернулся в спальню и запер дверь, готовясь просмотреть тот самый «Фрагмент воспоминаний Ду Чжаоюй». Это был новый тип системных предметов, и он не знал, как именно будет происходить считывание, поэтому решил, что в закрытом пространстве в одиночестве будет надежнее.
Его рабочее кресло было эргономичным – мама потратила на него больше тысячи юаней. Линь Ю перевел его в режим шезлонга, полулег, погрузился в сознание и коснулся мерцающего сгустка света на панели интерфейса.
Сознание словно провалилось вниз. Это длилось всего пару секунд, после чего он очутился в совершенно незнакомом мире.
Линь Ю наблюдал за происходящим со стороны, как будто смотрел иммерсивное голографическое кино.
Оглядевшись, он заметил знакомый силуэт. Это была Ду Чжаоюй, повзрослевшая на несколько лет.
Она больше не завязывала волосы в хвост, как в школе; длинные локоны рассыпались по плечам. На ней было длинное платье, фасоном напоминающее ципао, под которым виднелись белые широкие брюки, а на ногах – простые белые кеды. Казалось, она сошла со страниц картины.
Линь Ю, хорошо знавший Рыбку, сразу уловил в её взгляде волнение, робость и робкое ожидание.
В левой руке она держала сумочку, правой катила небольшой чемодан – похоже, приехала сюда из другого города, чтобы кого-то найти. Переведя взгляд, Линь Ю понял, что стоит перед воротами университета. Студенты лет двадцати сновали туда-сюда, и многие парни невольно задерживали на девушке взгляд, пораженные её красотой в этой будничной суете.
Линь Ю поднял голову и прочел название на воротах: «Промышленный университет провинции Юэ».
Ду Чжаоюй постояла у входа, будто наконец решившись, и вошла внутрь. Сначала она шла медленно, но постепенно её походка стала легкой, почти летящей.
Было ясно, что это не её университет, но она ориентировалась здесь уверенно: шла без остановок, не спрашивая дорогу. Напряжение в её глазах угасло, уступив место чистому ожиданию.
Подойдя к учебному корпусу, она замерла у подножия длинной лестницы. Сверила время по телефону и застыла в ожидании. Линь Ю тоже замер, любуясь повзрослевшей Рыбкой.
Он уже догадался, что это воспоминание из будущего. Через несколько лет Рыбка стала еще очаровательнее: этот овал лица, этот наряд...
«Мое сердце не выдержит!» – подумал он.
Минут через пять в корпусе прозвенел звонок, и вскоре из дверей хлынула толпа студентов.
Ду Чжаоюй стояла, словно нежный цветок, и, не обращая внимания на окружающих, искала кого-то в потоке людей.
Наконец её взгляд зацепился за кого-то. Глаза мгновенно вспыхнули светом, будто изысканная картина внезапно ожила.
Но в следующее мгновение свет в её глазах погас, как выключенная лампа. Ожидание сменилось горьким разочарованием, краски мира словно поблекли, и всё вокруг стало серым... Она замерла на долгое время. Глаза покраснели, и, прежде чем её заметили, она резко развернулась и быстро ушла, толкая перед собой чемодан.
«Черт! Да кто это?! Кто довел мою Рыбку до таких слез?!»
Линь Ю посмотрел в ту сторону, куда она смотрела секунду назад... и увиденное заставило его замолчать.
Там был он сам, тоже студент. Волосы длиннее, чем сейчас, аккуратная укладка с легким беспорядком, черты лица стали четче и мужественнее.
В тот момент он выглядел очень счастливым, потому что рядом с ним шла девушка. Это была Се Синмэн в студенческие годы. Они шли, крепко сплетя пальцы, не замечая никого вокруг...
Вот оно как...
Линь Ю не знал, как на это реагировать.
Он и раньше знал, что Се Синмэн была его девушкой в университете... но он впервые узнал, что в той, другой линии времени, Ду Чжаоюй почувствовала к нему симпатию вовсе не в тридцать три года на свидании вслепую.
Оказывается, она искала его гораздо раньше...
Значит, даже без вмешательства Системы, её чувства зародились задолго до этого?
Линь Ю молчал, глядя, как фигурка Ду Чжаоюй скрывается вдали, пока видение не рассеялось, подобно миражу.
Он думал, что погружение окончено, но сознание снова провалилось в бездну. Пара секунд – и перед ним новая сцена.
На этот раз место было знакомым – спальня Ду Чжаоюй. Линь Ю никогда в ней не бывал лично, но видел во время видеозвонков.
Это воспоминание казалось недавним. На столе лежала экзаменационная работа за второй класс старшей школы, судя по дате – весна этого года, март или апрель.
В кадре Ду Чжаоюй что-то усердно писала, склонившись над столом. Линь Ю видел её покрасневшие уши и нежно-розовые щеки, когда она склонялась над столом.
Он присмотрелся: перед ней лежал блокнот. Линь Ю сразу узнал его – это была одна из тех шести тетрадей с конспектами, которые она ему отдала. Тогда она была заполнена лишь наполовину.
Рядом лежал листок для черновиков, на котором крупными буквами было выведено:
«Линь Ю – большой дурак!»
Линь Ю наблюдал. Через пару минут, решив передохнуть, Ду Чжаоюй закрыла тетрадь, собираясь ложиться спать.
Она встала, но помедлила и снова села на стул.
Взяв черновик, она посмотрела на него, взяла ручку и приписала ниже:
«Ладно. Линь Ю умный и сообразительный, пусть он блестяще сдаст экзамены!»
Подумав еще немного, она добавила в самом низу: «И поступит в университет в том же городе, что и я!~»
Наконец она взяла листок в руки, и на её лице расцвела счастливая улыбка.
У Линь Ю в груди словно разлилось тепло, будто сердце обернули мягкой согревающей ватой...
Через несколько секунд – снова падение. На этот раз сцена была до боли знакомой: класс 1-го года средней школы Аньчэн, несколько лет назад.
В классе классный руководитель, учитель Го, держал в руках тетрадь, исписанную оскорблениями: «дурак», «тупица», «идиот», «уродина», «бесстыжая»...
Учитель говорил назидательным тоном:
— Ду Чжаоюй, хоть ты и отлично учишься, и староста класса, тебе нельзя презирать и задирать других учеников. Понимаешь? Я много раз повторял: оценки важны, но человечность важнее. В моем классе я не потерплю издевательств над слабыми...
Тринадцатилетняя Ду Чжаоюй с высоким хвостиком стояла у доски. Лицо её побледнело, а глаза покраснели от подступающих слез. Она выглядела совершенно потерянной.
Хотя учитель Го не кричал и даже в каком-то смысле «оберегал» её репутацию, маленькая Рыбка подняла покрасневшие глаза и возразила:
— Учитель, это не я...
Учитель, казалось, начал терять терпение, его голос стал громче:
— Это твой почерк, и свидетели видели, что это написала ты. Кто еще это мог быть? Признать ошибку – значит наполовину исправить её. Я прошу тебя просто извиниться, почему ты упрямишься?!
Маленькая Ду Чжаоюй всхлипнула, по щеке покатилась слеза. Обида душила её.
В классе сидели десятки притихших учеников: кто-то злорадствовал, кто-то сочувствовал. Учитель же, чей урок был прерван, становился всё более раздраженным.
Маленькая Рыбка, казалось, больше не могла сопротивляться. Её губы дрогнули, она начала поворачиваться к классу:
— Прости...
БАМ!
В тишине класса раздался грохот ладони по парте. Линь Ю, наблюдавший за этим, невольно улыбнулся – он наконец вспомнил этот момент.
В следующую секунду маленький Линь Ю, стриженный «под ежика», пулей вскочил со своего места.
— Какое еще «простите», к черту! Учитель Го! У вас есть другие доказательства? На основании какого-то похожего почерка и слов пары девчонок, которые не ладят с Ду Чжаоюй, вы решили, что это она?! Вы проводили графологическую экспертизу? Да я подпись своей мамы имитировал столько раз, что не сосчитать! И вообще, какой человек Ду Чжаоюй? Весь класс это знает! Я ни за что не поверю, что она могла такое сделать! Её подставили!
Затем маленький Линь Ю, не обращая внимания на перекошенное лицо учителя, развернулся к одноклассникам:
— А вы чего расселись?! Старосту обижают, а вы языки проглотили?!
БАМ!
Тут же вскочил маленький пухляш Ван Синьсинь, тоже ударив по парте:
— Я тоже верю старосте! Нельзя верить одним лишь слухам, я вот могу сказать, что они специально её оговорили! Пока нет нормальных улик, вы не можете заставлять старосту извиняться!
В зашумевшем классе один за другим начали вставать ученики. Линь Ю, упрямо выставив подбородок, смотрел на учителя. Внезапно он решительно шагнул к доске, взял Ду Чжаоюй за руку и повел её обратно к парте, защищая свою старосту и... соседку по парте.
Слезы покатились по щекам маленькой Ду Чжаоюй еще быстрее, но теперь это были уже не слезы обиды.

Комментарии

Загрузка...