Ян Ясинь была той девушкой, что оставила в памяти Цинь Яна самый глубокий след. Прошлое недоразумение ничуть не испортило ее образ в его глазах. В этом прагматичном мире Цинь Ян, когда-то пробивавшийся с самых низов, как никто другой понимал безысходность выбора, продиктованного нуждой. Он умел сопереживать: хотя с точки зрения морали ее поступок и нельзя было назвать благородным, после искренних извинений молодой человек решил не принимать ту историю близко к сердцу.
Ян Ясинь была той девушкой, что оставила в памяти Цинь Яна самый глубокий след. Прошлое недоразумение ничуть не испортило ее образ в его глазах. В этом прагматичном мире Цинь Ян, когда-то пробивавшийся с самых низов, как никто другой понимал безысходность выбора, продиктованного нуждой. Он умел сопереживать: хотя с точки зрения морали ее поступок и нельзя было назвать благородным, после искренних извинений молодой человек решил не принимать ту историю близко к сердцу.
Одетая просто и со вкусом, Ясинь присела рядом с Цинь Яном и заказала бокал пива. В баре царила изысканная атмосфера: здесь не было шума или навязчивых искателей мимолетных знакомств. Посетители предпочитали либо тихо сидеть в одиночестве, либо растворяться в ритме танцпола, либо вести неспешные беседы в узком кругу друзей. Никто не собирался их беспокоить. Цинь Ян взглянул на бледное лицо спутницы и спросил:
Одетая просто и со вкусом, Ясинь присела рядом с Цинь Яном и заказала бокал пива. В баре царила изысканная атмосфера: здесь не было шума или навязчивых искателей мимолетных знакомств. Посетители предпочитали либо тихо сидеть в одиночестве, либо растворяться в ритме танцпола, либо вести неспешные беседы в узком кругу друзей. Никто не собирался их беспокоить. Цинь Ян взглянул на бледное лицо спутницы и спросил:
— Почему ты здесь одна?
— Почему ты здесь одна?
— Да так, подалась в одиночки, — усмехнулась она, припомнив его собственные слова. Они обменялись понимающими взглядами.
— Да так, подалась в одиночки, — усмехнулась она, припомнив его собственные слова. Они обменялись понимающими взглядами.
Ясинь подняла бокал, чокнулась с ним и добавила:
Ясинь подняла бокал, чокнулась с ним и добавила:
— Я гуляла неподалеку, увидела тебя через окно. Вид у тебя был такой озабоченный, вот и решила зайти – вдруг чем-нибудь смогу помочь?
— Я гуляла неподалеку, увидела тебя через окно. Вид у тебя был такой озабоченный, вот и решила зайти – вдруг чем-нибудь смогу помочь?
— Вряд ли, — с усмешкой отозвался Цинь Ян. — Мои проблемы могу решить только я сам.
— Вряд ли, — с усмешкой отозвался Цинь Ян. — Мои проблемы могу решить только я сам.
— Вот как? — Ясинь повела плечами. — И что же стряслось?
— Вот как? — Ясинь повела плечами. — И что же стряслось?
— Брак по принуждению, — он потер переносицу, чувствуя, как при одном упоминании этой темы внутри закипает раздражение. — К тому же невеста относится ко мне, мягко говоря, с предубеждением. Или, точнее, я ее просто бешу.
— Брак по принуждению, — он потер переносицу, чувствуя, как при одном упоминании этой темы внутри закипает раздражение. — К тому же невеста относится ко мне, мягко говоря, с предубеждением. Или, точнее, я ее просто бешу.
Ян Ясинь не сдержала смешка:
Ян Ясинь не сдержала смешка:
— Надо же, и такое бывает! Если ты ей так неприятен, зачем она вообще согласилась на свадьбу?
— Надо же, и такое бывает! Если ты ей так неприятен, зачем она вообще согласилась на свадьбу?
— Небо знает, — небрежно бросил он. Скорее всего, Лю Янь тоже была не в восторге от этой затеи, но старики уже все решили, и сопротивляться им было бесполезно. Цинь Ян горько усмехнулся:
— Небо знает, — небрежно бросил он. Скорее всего, Лю Янь тоже была не в восторге от этой затеи, но старики уже все решили, и сопротивляться им было бесполезно. Цинь Ян горько усмехнулся:
— В какие времена живем, а всё туда же – договорные браки. Ума не приложу, как так вышло. Эх, давай просто выпьем.
— В какие времена живем, а всё туда же – договорные браки. Ума не приложу, как так вышло. Эх, давай просто выпьем.
Сделав внушительный глоток, он перевел тему:
Сделав внушительный глоток, он перевел тему:
— Я слышал, компанию все-таки перекупили. Как ты сама?
— Я слышал, компанию все-таки перекупили. Как ты сама?
— Как видишь, вполне неплохо, — она покачала головой и грустно улыбнулась. — На самом деле, отец тоже склонялся к продаже. Он понимал, что нам не выстоять. Конечно, больно отдавать в чужие руки дело всей жизни, но сейчас я осознаю: раньше я была слишком упрямой. Может, оно и к лучшему – теперь отцу не нужно вкалывать с рассвета до заката, сможет наконец пожить в свое удовольствие. А я поищу работу. Если получится, хотела бы даже вернуться в компанию, пусть и простым сотрудником.
— Как видишь, вполне неплохо, — она покачала головой и грустно улыбнулась. — На самом деле, отец тоже склонялся к продаже. Он понимал, что нам не выстоять. Конечно, больно отдавать в чужие руки дело всей жизни, но сейчас я осознаю: раньше я была слишком упрямой. Может, оно и к лучшему – теперь отцу не нужно вкалывать с рассвета до заката, сможет наконец пожить в свое удовольствие. А я поищу работу. Если получится, хотела бы даже вернуться в компанию, пусть и простым сотрудником.
— Не стоит, — отмахнулся Цинь Ян. — Когда у места меняется хозяин, атмосфера становится совсем другой. Чем возвращаться в прошлое, лучше найти что-то новое.
— Не стоит, — отмахнулся Цинь Ян. — Когда у места меняется хозяин, атмосфера становится совсем другой. Чем возвращаться в прошлое, лучше найти что-то новое.
— Разве не говорят, что нужно подниматься именно там, где упал? — С иронией спросила Ясинь.
— Разве не говорят, что нужно подниматься именно там, где упал? — С иронией спросила Ясинь.
Цинь Ян на секунду задумался, а затем ответил:
Цинь Ян на секунду задумался, а затем ответил:
— Ты же не черепаха, чтобы так рассуждать.
— Ты же не черепаха, чтобы так рассуждать.
— Да ну тебя! — Она шутливо закатила глаза, но тень печали в ее взгляде окончательно рассеялась, уступив место легкости. — С навязанным браком всё действительно непросто. Один неверный шаг – и родители расстроятся. Тебе бы присесть и спокойно с ними поговорить, уверена, они поймут твои чувства.
— Да ну тебя! — Она шутливо закатила глаза, но тень печали в ее взгляде окончательно рассеялась, уступив место легкости. — С навязанным браком всё действительно непросто. Один неверный шаг – и родители расстроятся. Тебе бы присесть и спокойно с ними поговорить, уверена, они поймут твои чувства.
— Не смеши меня, — горько отозвался Цинь Ян. Спокойно поговорить? Это только лишний раз напроситься на неприятности. И что он им скажет? Что занят карьерой? Ван Чжибин уже «отчитался» перед ними о его успехах так, что в их кругах показаться стыдно. Сказать, что он ищет свободы в чувствах? Еще сомнительнее – репутация молодого господина Циня и его взглядов на «свободные отношения» идет впереди него. К тому же Лю Янь умудрилась создать у его родителей образ едва ли не идеальной женщины, которую нельзя упускать. Разве они позволят такой невестке сорваться с крючка?
— Не смеши меня, — горько отозвался Цинь Ян. Спокойно поговорить? Это только лишний раз напроситься на неприятности. И что он им скажет? Что занят карьерой? Ван Чжибин уже «отчитался» перед ними о его успехах так, что в их кругах показаться стыдно. Сказать, что он ищет свободы в чувствах? Еще сомнительнее – репутация молодого господина Циня и его взглядов на «свободные отношения» идет впереди него. К тому же Лю Янь умудрилась создать у его родителей образ едва ли не идеальной женщины, которую нельзя упускать. Разве они позволят такой невестке сорваться с крючка?
— Что, совсем не слушают? — Нахмурилась Ясинь.
— Что, совсем не слушают? — Нахмурилась Ясинь.
Цинь Ян обреченно кивнул.
Цинь Ян обреченно кивнул.
— Тогда выход один – поставить их перед фактом. Найми «девушку на праздники». Недавно как раз кино такое видела, что-то вроде «Любовь в аренду», там еще Фань Бинбин играла.
— Тогда выход один – поставить их перед фактом. Найми «девушку на праздники». Недавно как раз кино такое видела, что-то вроде «Любовь в аренду», там еще Фань Бинбин играла.
— Девушку напрокат? — Цинь Ян прищурился. Кого выбрать? С Гао Сяолань это исключено. Хань Дунсюэ? Между ними еще не все гладко. Сунь Ци? Упаси боже, эта особа его на куски порежет. Лю Молань тоже не вариант – все-таки начальница. А остальные его знакомые девицы при виде его родителей в обморок упадут от страха. Настоящие «леди» на дорогах не валяются. Перебирая варианты, он невольно остановил взгляд на Ян Ясинь.
— Девушку напрокат? — Цинь Ян прищурился. Кого выбрать? С Гао Сяолань это исключено. Хань Дунсюэ? Между ними еще не все гладко. Сунь Ци? Упаси боже, эта особа его на куски порежет. Лю Молань тоже не вариант – все-таки начальница. А остальные его знакомые девицы при виде его родителей в обморок упадут от страха. Настоящие «леди» на дорогах не валяются. Перебирая варианты, он невольно остановил взгляд на Ян Ясинь.
Красивая, добрая, способная. У нее есть опыт работы в Ювелирном доме Ян, манеры безупречны. Пусть в ней нет властной стати, но она воплощает собой образ утонченной красавицы. Разве не идеальная кандидатура?
Красивая, добрая, способная. У нее есть опыт работы в Ювелирном доме Ян, манеры безупречны. Пусть в ней нет властной стати, но она воплощает собой образ утонченной красавицы. Разве не идеальная кандидатура?
— Даже не смотри на меня, я точно провалюсь, — она замахала руками, догадавшись о его мыслях. — Я совершенно не умею врать.
— Даже не смотри на меня, я точно провалюсь, — она замахала руками, догадавшись о его мыслях. — Я совершенно не умею врать.
— Что ж, если даже ты отказываешься помочь, то мне больше не к кому идти, — Цинь Ян развернулся, облокотившись на стойку, и стал смотреть на темную улицу. — Ладно, это дело требует вдумчивого подхода. Пока не к спеху. Уже поздно, давай я тебя провожу.
— Что ж, если даже ты отказываешься помочь, то мне больше не к кому идти, — Цинь Ян развернулся, облокотившись на стойку, и стал смотреть на темную улицу. — Ладно, это дело требует вдумчивого подхода. Пока не к спеху. Уже поздно, давай я тебя провожу.
— Хорошо.
— Хорошо.
Едва они вышли из бара, их обдал резкий ночной холод. От резкого перепада температуры Ясинь вздрогнула и плотнее запахнула одежду. Цинь Ян тут же набросил ей на плечи свой пиджак.
Едва они вышли из бара, их обдал резкий ночной холод. От резкого перепада температуры Ясинь вздрогнула и плотнее запахнула одежду. Цинь Ян тут же набросил ей на плечи свой пиджак.
— Машина стоит далековато, накинь, а то простудишься.
— Машина стоит далековато, накинь, а то простудишься.
— Но ты же сам остался в одной рубашке... — Она попыталась вернуть одежду, но Цинь Ян уже зашагал вперед. Ясинь нежно улыбнулась и поспешила за ним. Однако не успели они дойти до парковки, как из тени вышли человек восемь. Цинь Ян заметил их заранее, поэтому не запаниковал, а лишь спокойно задвинул испуганную девушку себе за спину.
— Но ты же сам остался в одной рубашке... — Она попыталась вернуть одежду, но Цинь Ян уже зашагал вперед. Ясинь нежно улыбнулась и поспешила за ним. Однако не успели они дойти до парковки, как из тени вышли человек восемь. Цинь Ян заметил их заранее, поэтому не запаниковал, а лишь спокойно задвинул испуганную девушку себе за спину.
— Ну что, щенок, узнаешь меня? — Вперед выступил дерзкий молодой человек. Приглядевшись, Цинь Ян презрительно усмехнулся.
— Ну что, щенок, узнаешь меня? — Вперед выступил дерзкий молодой человек. Приглядевшись, Цинь Ян презрительно усмехнулся.
— Юй Вэй? Похоже, прошлый урок не пошел тебе впрок. Снова ищешь смерти?
— Юй Вэй? Похоже, прошлый урок не пошел тебе впрок. Снова ищешь смерти?
Юй Вэй осклабился. В его глазах полыхала неутолимая злоба и жестокость. Заметив за спиной Цинь Яна девушку, он облизнул губы:
Юй Вэй осклабился. В его глазах полыхала неутолимая злоба и жестокость. Заметив за спиной Цинь Яна девушку, он облизнул губы:
— О, Ян Ясинь! Ты всё так же воротишь нос от достойных людей, зато липнешь к этому альфонсу? Твоя семейная лавочка прикрылась, так чего ломаешься?
— О, Ян Ясинь! Ты всё так же воротишь нос от достойных людей, зато липнешь к этому альфонсу? Твоя семейная лавочка прикрылась, так чего ломаешься?
— Юй Вэй, какой же ты подлец! — Выпалила покрасневшая от гнева Ясинь.
— Юй Вэй, какой же ты подлец! — Выпалила покрасневшая от гнева Ясинь.
— Я подлец? А ты тогда кто? Дешевая дрянь! — Выплюнул он, скрипнув зубами.
— Я подлец? А ты тогда кто? Дешевая дрянь! — Выплюнул он, скрипнув зубами.
В то же мгновение Цинь Ян, подобно порыву ветра, оказался прямо перед обидчиком. Хлесткая пощечина, в которую была вложена вся немалая сила парня, опрокинула Юй Вэя на землю. Левая щека того мгновенно вспухла, а в свете луны на коже проступили капли крови. Взвизгнув от боли, Юй Вэй проорал:
В то же мгновение Цинь Ян, подобно порыву ветра, оказался прямо перед обидчиком. Хлесткая пощечина, в которую была вложена вся немалая сила парня, опрокинула Юй Вэя на землю. Левая щека того мгновенно вспухла, а в свете луны на коже проступили капли крови. Взвизгнув от боли, Юй Вэй проорал:
— Убейте его!
— Убейте его!
Но Цинь Ян не собирался давать им и шанса. Мощный удар ногой, стремительный выпад, выверенный апперкот – его противники падали один за другим, не успевая даже вскрикнуть. Цинь Ян двигался плавно и стремительно, без лишней театральности, демонстрируя жесткую, прикладную мощь. Наставления Хань Муфэна оказались бесценны. К тому же эти оболтусы были куда слабее банды Дэн Ци, поэтому расправа была недолгой. Не прошло и пяти минут, как семеро подручных Юй Вэя уже стонали на асфальте, а сам зачинщик, скорчившись в стороне, дрожал от ужаса, не в силах вымолвить ни слова.
Но Цинь Ян не собирался давать им и шанса. Мощный удар ногой, стремительный выпад, выверенный апперкот – его противники падали один за другим, не успевая даже вскрикнуть. Цинь Ян двигался плавно и стремительно, без лишней театральности, демонстрируя жесткую, прикладную мощь. Наставления Хань Муфэна оказались бесценны. К тому же эти оболтусы были куда слабее банды Дэн Ци, поэтому расправа была недолгой. Не прошло и пяти минут, как семеро подручных Юй Вэя уже стонали на асфальте, а сам зачинщик, скорчившись в стороне, дрожал от ужаса, не в силах вымолвить ни слова.
Самым комичным было то, что «верные друзья» Юй Вэя, которые еще могли стоять на ногах, позорно сбежали, бросив своего предводителя. Цинь Ян не стал их преследовать, оставив лишь тех, кто физически не мог подняться.
Самым комичным было то, что «верные друзья» Юй Вэя, которые еще могли стоять на ногах, позорно сбежали, бросив своего предводителя. Цинь Ян не стал их преследовать, оставив лишь тех, кто физически не мог подняться.
— Юй Вэй, ну вот что мне с тобой делать? — Цинь Ян подошел к нему, глядя на его почти плачущее лицо. — Неужели нельзя было просто усвоить урок в прошлый раз? Зачем ты снова приперся? Жизнь надоела?
— Юй Вэй, ну вот что мне с тобой делать? — Цинь Ян подошел к нему, глядя на его почти плачущее лицо. — Неужели нельзя было просто усвоить урок в прошлый раз? Зачем ты снова приперся? Жизнь надоела?
— Пощади... Пощади... — пролепетал тот, вжимаясь в землю. — Я больше не буду, клянусь, никогда больше!
— Пощади... Пощади... — пролепетал тот, вжимаясь в землю. — Я больше не буду, клянусь, никогда больше!
— Цинь Ян, может, хватит? — Ясинь, видя серьезные травмы нападавших, подошла ближе. — Ты его уже проучил.
— Цинь Ян, может, хватит? — Ясинь, видя серьезные травмы нападавших, подошла ближе. — Ты его уже проучил.
— Ладно.
— Ладно.
Цинь Ян действительно не хотел больше марать руки. Но стоило им сделать пару шагов в сторону машины, как тишину ночи разорвал грохот выстрела. От неожиданности всё тело Цинь Яна напряглось. Он мгновенно развернулся, снова закрывая собой Ясинь. Юй Вэй, стоя на одном колене, сжимал в дрожащих руках пистолет, направленный прямо на них. В глазах Цинь Яна вспыхнул ледяной блеск.
Цинь Ян действительно не хотел больше марать руки. Но стоило им сделать пару шагов в сторону машины, как тишину ночи разорвал грохот выстрела. От неожиданности всё тело Цинь Яна напряглось. Он мгновенно развернулся, снова закрывая собой Ясинь. Юй Вэй, стоя на одном колене, сжимал в дрожащих руках пистолет, направленный прямо на них. В глазах Цинь Яна вспыхнул ледяной блеск.
— На колени! Живо на колени, или следующая пуля полетит не в землю! — Лицо Юй Вэя, перемазанное кровью, исказилось в безумной гримасе.
— На колени! Живо на колени, или следующая пуля полетит не в землю! — Лицо Юй Вэя, перемазанное кровью, исказилось в безумной гримасе.
Цинь Ян оставался внешне спокоен. Его голос звучал ровно и тяжело:
Цинь Ян оставался внешне спокоен. Его голос звучал ровно и тяжело:
— А если не встану? Убьешь меня? Ты хоть понимаешь, что если ты это сделаешь, твоей семье не поздоровится?
— А если не встану? Убьешь меня? Ты хоть понимаешь, что если ты это сделаешь, твоей семье не поздоровится?
— На колени, я сказал! — Взревел Юй Вэй, не желая ничего слушать.
— На колени, я сказал! — Взревел Юй Вэй, не желая ничего слушать.
— Не провоцируй его, — в панике прошептала Ясинь. — Он же не в себе!
— Не провоцируй его, — в панике прошептала Ясинь. — Он же не в себе!
— На счет «три» приседай, — одними губами скомандовал Цинь Ян. Его ноги медленно сжались, словно пружины. Юй Вэй торжествующе осклабился.
— На счет «три» приседай, — одними губами скомандовал Цинь Ян. Его ноги медленно сжались, словно пружины. Юй Вэй торжествующе осклабился.
— Раз, два... три!
— Раз, два... три!
Как только прозвучало последнее слово, Ясинь рухнула вниз, а Цинь Ян мощным толчком сорвался с места. Его скорость в этот момент могла соперничать с быстротой реакции Юй Вэя на спусковом крючке. Двигаясь зигзагом, он в мгновение ока оказался перед остолбеневшим врагом. Точный удар в подмышку заставил Юй Вэя взвыть от боли – рука онемела, и пистолет со звоном упал на асфальт. Цинь Ян тут же отфутболил оружие в сторону и нанес сокрушительный удар в корпус. От этого выпада Юй Вэй сплюнул кровь и буквально отлетел назад.
Как только прозвучало последнее слово, Ясинь рухнула вниз, а Цинь Ян мощным толчком сорвался с места. Его скорость в этот момент могла соперничать с быстротой реакции Юй Вэя на спусковом крючке. Двигаясь зигзагом, он в мгновение ока оказался перед остолбеневшим врагом. Точный удар в подмышку заставил Юй Вэя взвыть от боли – рука онемела, и пистолет со звоном упал на асфальт. Цинь Ян тут же отфутболил оружие в сторону и нанес сокрушительный удар в корпус. От этого выпада Юй Вэй сплюнул кровь и буквально отлетел назад.
В этот самый момент со стороны проспекта показались двое полицейских. Увидев летящее тело Юй Вэя и стоящего в боевой стойке Цинь Яна, они мгновенно выхватили табельное оружие:
В этот самый момент со стороны проспекта показались двое полицейских. Увидев летящее тело Юй Вэя и стоящего в боевой стойке Цинь Яна, они мгновенно выхватили табельное оружие:
— Руки за голову! Не двигаться!
— Руки за голову! Не двигаться!

Комментарии

Загрузка...