— Помогите! Спасите! Оно меня тащит!
— Помогите! Спасите! Оно меня тащит!
Лицо Сюй Мэнцин исказилось от ужаса, по щекам размазались слёзы и сопли. Она отчаянно сучила ногами, одна туфля слетела и с глухим стуком отлетела в сторону.
Лицо Сюй Мэнцин исказилось от ужаса, по щекам размазались слёзы и сопли. Она отчаянно сучила ногами, одна туфля слетела и с глухим стуком отлетела в сторону.
В этот миг Линь Сяо пришёл в движение.
В этот миг Линь Сяо пришёл в движение.
Звяк.
Звяк.
Непальский кукри покинул ножны, сверкнув холодной дугой. Линь Сяо шагнул вперёд и с силой рубанул по бледной руке.
Непальский кукри покинул ножны, сверкнув холодной дугой. Линь Сяо шагнул вперёд и с силой рубанул по бледной руке.
Чвак.
Чвак.
Лезвие рассекло воздух, не встретив ни малейшего сопротивления, и вонзилось в пол, выбив несколько щепок. Рука даже не дрогнула. Она по-прежнему мёртвой хваткой сжимала лодыжку девушки и, словно разозлённая атакой, потянула с удвоенной силой.
Лезвие рассекло воздух, не встретив ни малейшего сопротивления, и вонзилось в пол, выбив несколько щепок. Рука даже не дрогнула. Она по-прежнему мёртвой хваткой сжимала лодыжку девушки и, словно разозлённая атакой, потянула с удвоенной силой.
— Бесполезно?!
— Бесполезно?!
«Физический иммунитет». Линь Сяо хищно прищурился и, быстро высвободив клинок, отступил на полшага. Худшие опасения подтвердились: этот тип призраков не имел физической формы, обычное оружие против них бессильно.
«Физический иммунитет». Линь Сяо хищно прищурился и, быстро высвободив клинок, отступил на полшага. Худшие опасения подтвердились: этот тип призраков не имел физической формы, обычное оружие против них бессильно.
Что делать?!
Что делать?!
За эти короткие секунды Сюй Мэнцин подтащило почти к самой стене.
За эти короткие секунды Сюй Мэнцин подтащило почти к самой стене.
— Нет!
— Нет!
Она отчаянно цеплялась пальцами за щели между половицами. Ногти с хрустом ломались, но это не могло остановить неумолимую тягу Призрака из Картины. Часть её икры уже погрузилась в холст.
Она отчаянно цеплялась пальцами за щели между половицами. Ногти с хрустом ломались, но это не могло остановить неумолимую тягу Призрака из Картины. Часть её икры уже погрузилась в холст.
Зрелище было невероятно жутким. Полотно теперь напоминало лужицу мутной, застоявшейся воды. Поверхность его пошла рябью. Фон портрета придворной дамы — уютная классическая беседка — извивался, словно живое существо, предвкушая появление новой «обитательницы».
Зрелище было невероятно жутким. Полотно теперь напоминало лужицу мутной, застоявшейся воды. Поверхность его пошла рябью. Фон портрета придворной дамы — уютная классическая беседка — извивался, словно живое существо, предвкушая появление новой «обитательницы».
— Нет... Пожалуйста!..
— Нет... Пожалуйста!..
Сюй Мэнцин ощутила ледяной холод, тянущийся из иного измерения, и задрожала всем телом.
Сюй Мэнцин ощутила ледяной холод, тянущийся из иного измерения, и задрожала всем телом.
— Брат Е! Умоляю! Не бросай меня!
— Брат Е! Умоляю! Не бросай меня!
Она в отчаянии вскрикнула, всем телом подавшись к Линь Сяо — единственной своей надежде.
Она в отчаянии вскрикнула, всем телом подавшись к Линь Сяо — единственной своей надежде.
Линь Сяо не пытался её вытянуть. Он понимал: если сила Призрака способна утащить человека, то вмешательство второго приведёт лишь к тому, что в холст затянет обоих.
Линь Сяо не пытался её вытянуть. Он понимал: если сила Призрака способна утащить человека, то вмешательство второго приведёт лишь к тому, что в холст затянет обоих.
«Фу-у-ух...»
«Фу-у-ух...»
Не можешь убить призрака — уничтожь его дом!
Не можешь убить призрака — уничтожь его дом!
Линь Сяо глубоко вздохнул и перехватил кукри обратным хватом. Вместо того чтобы атаковать самого призрака, он нацелил остриё на крепёжные гвозди и крюки, удерживающие раму на стене. Резко подпрыгнув, он оттолкнулся боевым ботинком от стены и взмыл в воздух.
Линь Сяо глубоко вздохнул и перехватил кукри обратным хватом. Вместо того чтобы атаковать самого призрака, он нацелил остриё на крепёжные гвозди и крюки, удерживающие раму на стене. Резко подпрыгнув, он оттолкнулся боевым ботинком от стены и взмыл в воздух.
— Ложись!
— Ложись!
Используя инерцию падения, Линь Сяо ухватился левой рукой за верхний край рамы, а правой вогнал клинок в щель между рамой и стеной. Мышцы вздулись, с губ сорвался низкий рык.
Используя инерцию падения, Линь Сяо ухватился левой рукой за верхний край рамы, а правой вогнал клинок в щель между рамой и стеной. Мышцы вздулись, с губ сорвался низкий рык.
Треск!
Треск!
Резкий звук ломающегося дерева и хруст выдираемого металла.
Резкий звук ломающегося дерева и хруст выдираемого металла.
Бах!
Бах!
В следующий миг вся массивная рама была сорвана со стены. Лишившись опоры, картина с грохотом рухнула на пол. Линь Сяо приземлился рядом и без малейшей паузы обрушил сверху тяжёлый боевой ботинок.
В следующий миг вся массивная рама была сорвана со стены. Лишившись опоры, картина с грохотом рухнула на пол. Линь Сяо приземлился рядом и без малейшей паузы обрушил сверху тяжёлый боевой ботинок.
Хрясь!
Хрясь!
Холст лопнул. Деревянный подрамник, державший полотно, с треском переломился под ударом, в который были вложены все восемь очков Силы Линь Сяо.
Холст лопнул. Деревянный подрамник, державший полотно, с треском переломился под ударом, в который были вложены все восемь очков Силы Линь Сяо.
— ВИ-И-ИЗГ!!!
— ВИ-И-ИЗГ!!!
С разорванного холста сорвался пронзительный, полный агонии вопль. Звук напоминал одновременно визг десятков раздавленных крыс и скрежет ногтей по грифельной доске.
С разорванного холста сорвался пронзительный, полный агонии вопль. Звук напоминал одновременно визг десятков раздавленных крыс и скрежет ногтей по грифельной доске.
Вжух.
Вжух.
Бледная рука, сжимавшая лодыжку Сюй Мэнцин, резко разжалась и, словно от удара током, втянулась обратно в разрушенную раму. Сразу же из пролома в холсте вырвалось облачко чёрно-белого дыма. Оно покружилось в воздухе и, вместо того чтобы рассеяться, юркой змеёй метнулось к соседней картине.
Бледная рука, сжимавшая лодыжку Сюй Мэнцин, резко разжалась и, словно от удара током, втянулась обратно в разрушенную раму. Сразу же из пролома в холсте вырвалось облачко чёрно-белого дыма. Оно покружилось в воздухе и, вместо того чтобы рассеяться, юркой змеёй метнулось к соседней картине.
Та изображала пустую комнату с одиноким стулом и называлась «Ожидание». Теперь же масляные краски на полотне пришли в движение, перетекая и меняя форму. Через несколько секунд на стуле уже сидела женщина в красном платье. Лицо её было бледным как мел, а в глазах не было белков — лишь две абсолютно чёрные пустоты. Слегка наклонив голову, она уставилась на стоящих посреди галереи людей с лютой, неприкрытой злобой.
Та изображала пустую комнату с одиноким стулом и называлась «Ожидание». Теперь же масляные краски на полотне пришли в движение, перетекая и меняя форму. Через несколько секунд на стуле уже сидела женщина в красном платье. Лицо её было бледным как мел, а в глазах не было белков — лишь две абсолютно чёрные пустоты. Слегка наклонив голову, она уставилась на стоящих посреди галереи людей с лютой, неприкрытой злобой.
И в этот миг...
И в этот миг...
— Хи-хи...
— Хи-хи...
По пустой галерее прокатился тихий смешок.
По пустой галерее прокатился тихий смешок.
Вж-ж-ж... Вж-ж-ж...
Вж-ж-ж... Вж-ж-ж...
Температура в зале резко упала. Казалось, сотни портретов на стенах отозвались на беззвучный призыв.
Температура в зале резко упала. Казалось, сотни портретов на стенах отозвались на беззвучный призыв.
Щёлк. Щёлк.
Щёлк. Щёлк.
Звук поворачивающихся глаз. Старый аристократ слева, девушка с кошкой справа, ангельская фреска на потолке... все фигуры на картинах одновременно повернули головы. Сотни нарисованных маслом глаз в унисон уставились на незваных гостей. В этих взглядах плескались злоба, жадность и голод. Откуда-то подул ледяной ветер, закручивая пыль на полу.
Звук поворачивающихся глаз. Старый аристократ слева, девушка с кошкой справа, ангельская фреска на потолке... все фигуры на картинах одновременно повернули головы. Сотни нарисованных маслом глаз в унисон уставились на незваных гостей. В этих взглядах плескались злоба, жадность и голод. Откуда-то подул ледяной ветер, закручивая пыль на полу.
— Они... они все ожили...
— Они... они все ожили...
Скорчившаяся на полу Сюй Мэнцин побелела как полотно. Тело её тряслось, словно лист на ветру. На лодыжке, там, где её сжимала призрачная рука, осталось кольцо чёрных следов, от которых исходил слабый запах масляной краски.
Скорчившаяся на полу Сюй Мэнцин побелела как полотно. Тело её тряслось, словно лист на ветру. На лодыжке, там, где её сжимала призрачная рука, осталось кольцо чёрных следов, от которых исходил слабый запах масляной краски.
— Уходим!
— Уходим!
Линь Сяо рывком поднял её с пола. Галерея пробудилась. Сражаться с сотнями портретов было бы чистейшим самоубийством. Недолго думая, он потащил за собой едва переставлявшую ноги Сюй Мэнцин и бросился прочь.
Линь Сяо рывком поднял её с пола. Галерея пробудилась. Сражаться с сотнями портретов было бы чистейшим самоубийством. Недолго думая, он потащил за собой едва переставлявшую ноги Сюй Мэнцин и бросился прочь.
Мгновение спустя за спиной раздался звук — словно приливная волна прорвала плотину. Это был треск бесчисленных разрываемых холстов. Не оглядываясь, они выскочили за дверь галереи.
Мгновение спустя за спиной раздался звук — словно приливная волна прорвала плотину. Это был треск бесчисленных разрываемых холстов. Не оглядываясь, они выскочили за дверь галереи.
Бах!
Бах!
Линь Сяо с грохотом захлопнул тяжёлую дубовую створку. Едва дверь закрылась, изнутри донёсся глухой, частый стук — будто десятки рук колотили в дверное полотно. К нему примешивался отвратительный скрежет ногтей по дереву, от которого волосы вставали дыбом.
Линь Сяо с грохотом захлопнул тяжёлую дубовую створку. Едва дверь закрылась, изнутри донёсся глухой, частый стук — будто десятки рук колотили в дверное полотно. К нему примешивался отвратительный скрежет ногтей по дереву, от которого волосы вставали дыбом.
— Ха-а... Ха-а...
— Ха-а... Ха-а...
Сюй Мэнцин привалилась к стене коридора. Она судорожно хватала ртом воздух, лицо её было залито слезами и искажено ужасом. Холодный пот насквозь промочил одежду на спине. Линь Сяо бросил взгляд на чёрные следы на её лодыжке, затем перевёл его на закрытую дверь.
Сюй Мэнцин привалилась к стене коридора. Она судорожно хватала ртом воздух, лицо её было залито слезами и искажено ужасом. Холодный пот насквозь промочил одежду на спине. Линь Сяо бросил взгляд на чёрные следы на её лодыжке, затем перевёл его на закрытую дверь.
— Возвращаемся в комнату.
— Возвращаемся в комнату.
Он не стал медлить. И даже не потрудился осмотреть рану Сюй Мэнцин. Они быстро зашагали обратно по тусклому коридору.
Он не стал медлить. И даже не потрудился осмотреть рану Сюй Мэнцин. Они быстро зашагали обратно по тусклому коридору.
Через несколько минут, когда они добрались до гостевой комнаты на втором этаже, ледяное ощущение слежки наконец немного отступило. Оставшиеся новички сбились в кучу у дверей. Увидев, в каком растрёпанном состоянии вернулась пара, все опешили.
Через несколько минут, когда они добрались до гостевой комнаты на втором этаже, ледяное ощущение слежки наконец немного отступило. Оставшиеся новички сбились в кучу у дверей. Увидев, в каком растрёпанном состоянии вернулась пара, все опешили.
— Что случилось?
— Что случилось?
— На кого вы нарвались? — дрожащим голосом спросил Чжан Вэй.
— На кого вы нарвались? — дрожащим голосом спросил Чжан Вэй.
Сюй Мэнцин лишь покачала головой. Её бледное лицо было бескровным, она судорожно сжимала воротник. Линь Сяо тоже не ответил. Он молча подошёл к окну и уставился на стену ливня снаружи. К этому времени за окном уже стояла кромешная тьма.
Сюй Мэнцин лишь покачала головой. Её бледное лицо было бескровным, она судорожно сжимала воротник. Линь Сяо тоже не ответил. Он молча подошёл к окну и уставился на стену ливня снаружи. К этому времени за окном уже стояла кромешная тьма.
Тик-так, тик-так.
Тик-так, тик-так.
Часовая стрелка в гостевой комнате дрогнула, указывая на шесть.
Часовая стрелка в гостевой комнате дрогнула, указывая на шесть.
Спустя несколько минут на лестнице послышались тяжёлые шаги. Первым поднялся Вэй Хэ с топором наперевес, за ним — Сунь Ху и повар Чэнь Дэфу. Почти одновременно с ними с другой стороны вернулась Шэнь Я в сопровождении школьника.
Спустя несколько минут на лестнице послышались тяжёлые шаги. Первым поднялся Вэй Хэ с топором наперевес, за ним — Сунь Ху и повар Чэнь Дэфу. Почти одновременно с ними с другой стороны вернулась Шэнь Я в сопровождении школьника.
Три группы вновь собрались в гостевой комнате. Вид у всех был потрёпанный. От Вэй Хэ разило кровью ещё сильнее прежнего. У Сунь Ху на скуле красовался синяк, а на правом рукаве цветастой рубашки расплылось кровавое пятно. Чэнь Дэфу хромал, получив серьёзную рану икры. Шэнь Я выглядела относительно опрятно, но у школьника Чэнь Чжиюаня была сломана дужка очков.
Три группы вновь собрались в гостевой комнате. Вид у всех был потрёпанный. От Вэй Хэ разило кровью ещё сильнее прежнего. У Сунь Ху на скуле красовался синяк, а на правом рукаве цветастой рубашки расплылось кровавое пятно. Чэнь Дэфу хромал, получив серьёзную рану икры. Шэнь Я выглядела относительно опрятно, но у школьника Чэнь Чжиюаня была сломана дужка очков.

Комментарии

Загрузка...