— Назад! Отходим, живо!
— Назад! Отходим, живо!
Рёв Ю Гана ещё не успел стихнуть, а перекошенная деревянная дверь уже с треском распахнулась от чудовищного удара.
Рёв Ю Гана ещё не успел стихнуть, а перекошенная деревянная дверь уже с треском распахнулась от чудовищного удара.
Бам!
Бам!
Вместе с хрустом ломающихся досок наружу вырвалась зловонная человекоподобная тень. В тусклом свете Линь Сяо отчётливо разглядел её облик.
Вместе с хрустом ломающихся досок наружу вырвалась зловонная человекоподобная тень. В тусклом свете Линь Сяо отчётливо разглядел её облик.
Это было нечто, отдалённо напоминавшее человека в охотничьей одежде. Но всё лицо твари сплошь заросло серовато-белым мицелием. Черты размыты, неузнаваемы. И лишь огромная пасть, разверзшаяся до самых ушей, из которой сочилась желтовато-бурая слюна, не оставляла сомнений — перед ними был уже не человек.
Это было нечто, отдалённо напоминавшее человека в охотничьей одежде. Но всё лицо твари сплошь заросло серовато-белым мицелием. Черты размыты, неузнаваемы. И лишь огромная пасть, разверзшаяся до самых ушей, из которой сочилась желтовато-бурая слюна, не оставляла сомнений — перед ними был уже не человек.
Грибной труп.
Грибной труп.
— Р-р-ра-а-а!
— Р-р-ра-а-а!
Монстр издал пронзительный вопль и, размахивая ржавым мачете, с невероятной, звериной силой обрушился на ближайшего — Ю Гана.
Монстр издал пронзительный вопль и, размахивая ржавым мачете, с невероятной, звериной силой обрушился на ближайшего — Ю Гана.
Кланг!
Кланг!
Ю Ган вскинул лопату, принимая удар на древко. Но он явно недооценил мощь твари. Большой палец пожарного хрустнул, по запястью потекла кровь, а самого его отбросило на несколько шагов назад по раскисшей земле.
Ю Ган вскинул лопату, принимая удар на древко. Но он явно недооценил мощь твари. Большой палец пожарного хрустнул, по запястью потекла кровь, а самого его отбросило на несколько шагов назад по раскисшей земле.
— Чёрт, какая силища!..
— Чёрт, какая силища!..
Ю Ган стиснул зубы. Он ещё не успел восстановить равновесие, а второй удар уже летел ему навстречу.
Ю Ган стиснул зубы. Он ещё не успел восстановить равновесие, а второй удар уже летел ему навстречу.
— Помогите ему!
— Помогите ему!
Е Бин, находившаяся сбоку, хоть и побелела как полотно, но яростно ткнула железным прутом в бок твари, целясь в рёбра.
Е Бин, находившаяся сбоку, хоть и побелела как полотно, но яростно ткнула железным прутом в бок твари, целясь в рёбра.
Пуч.
Пуч.
Прут вошёл в гниющую плоть, но монстр даже не замедлился. Он будто вовсе не чувствовал боли. Взмахнув левой рукой, он с размаху врезал по плечу Е Бин.
Прут вошёл в гниющую плоть, но монстр даже не замедлился. Он будто вовсе не чувствовал боли. Взмахнув левой рукой, он с размаху врезал по плечу Е Бин.
— М-м-мх!..
— М-м-мх!..
Сдавленно охнув, женщина отлетела в сторону, ударилась о дерево и скорчилась от боли.
Сдавленно охнув, женщина отлетела в сторону, ударилась о дерево и скорчилась от боли.
Цзян Мо держался чуть поодаль. Сжимая в руке заострённую деревянную палку, он кружил вокруг места схватки, но сделать шаг вперёд не решался.
Цзян Мо держался чуть поодаль. Сжимая в руке заострённую деревянную палку, он кружил вокруг места схватки, но сделать шаг вперёд не решался.
— Дерьмо!
— Дерьмо!
Ладони Линь Сяо покрылись ледяным потом. Лобовое столкновение означало верную гибель. С такой мощью обычному человеку не совладать. Даже Ю Ган не устоял.
Ладони Линь Сяо покрылись ледяным потом. Лобовое столкновение означало верную гибель. С такой мощью обычному человеку не совладать. Даже Ю Ган не устоял.
«Думай... придумай что-нибудь... Точно!»
«Думай... придумай что-нибудь... Точно!»
Его взгляд метнулся к земле. Растяжка! Ловушка!
Его взгляд метнулся к земле. Растяжка! Ловушка!
Прямо под старой акацией, слева от входа в хижину, среди увядших листьев была натянута почти незаметная тонкая стальная проволока. Она вела к примитивному арбалетному механизму, закреплённому на стволе, — последнему рубежу обороны, установленному безумным охотником.
Прямо под старой акацией, слева от входа в хижину, среди увядших листьев была натянута почти незаметная тонкая стальная проволока. Она вела к примитивному арбалетному механизму, закреплённому на стволе, — последнему рубежу обороны, установленному безумным охотником.
— Брат Ю! Уходи влево! Замани его под дерево!
— Брат Ю! Уходи влево! Замани его под дерево!
Линь Сяо заорал во всю глотку и одновременно, схватив камень, швырнул его в затылок монстру.
Линь Сяо заорал во всю глотку и одновременно, схватив камень, швырнул его в затылок монстру.
Паф!
Паф!
Камень угодил в скопление мицелия на голове твари, выбив облачко спор.
Камень угодил в скопление мицелия на голове твари, выбив облачко спор.
— Р-р-р-а!
— Р-р-р-а!
Монстр взревел от ярости и резко развернулся. Позабыв о Ю Гане, он, волоча за собой мачете, ринулся на Линь Сяо, словно неуправляемый таран.
Монстр взревел от ярости и резко развернулся. Позабыв о Ю Гане, он, волоча за собой мачете, ринулся на Линь Сяо, словно неуправляемый таран.
Сейчас!
Сейчас!
Линь Сяо, не сводя глаз с натянутой проволоки и подавляя животный инстинкт бежать без оглядки, в последний миг, когда монстр был уже в шаге от него, резко перекатился в сторону.
Линь Сяо, не сводя глаз с натянутой проволоки и подавляя животный инстинкт бежать без оглядки, в последний миг, когда монстр был уже в шаге от него, резко перекатился в сторону.
— Сдохни!
— Сдохни!
Лодыжка твари зацепилась за стальную нить.
Лодыжка твари зацепилась за стальную нить.
Боинг!
Боинг!
Пружинный механизм сработал с резким скрежетом. Замаскированный арбалет на старой акации выплюнул три коротких стальных болта толщиной с палец. Расстояние было таким ничтожным, что увернуться не оставалось ни единого шанса.
Пружинный механизм сработал с резким скрежетом. Замаскированный арбалет на старой акации выплюнул три коротких стальных болта толщиной с палец. Расстояние было таким ничтожным, что увернуться не оставалось ни единого шанса.
Переворот!
Переворот!
Болты вошли точно в шею монстра сзади. Наконечники пронзили горло насквозь, выбросив фонтан чёрной крови. Рванувшееся вперёд тело твари внезапно замерло, словно наткнувшись на невидимую стену.
Болты вошли точно в шею монстра сзади. Наконечники пронзили горло насквозь, выбросив фонтан чёрной крови. Рванувшееся вперёд тело твари внезапно замерло, словно наткнувшись на невидимую стену.
Из глотки вырвался булькающий, клокочущий звук. Тело несколько раз содрогнулось в конвульсиях и рухнуло наземь.
Из глотки вырвался булькающий, клокочущий звук. Тело несколько раз содрогнулось в конвульсиях и рухнуло наземь.
— Фу-ух... вот так...
— Фу-ух... вот так...
Линь Сяо лежал в луже грязи, среди гниющих листьев, и хватал ртом воздух. Всё тело колотила крупная дрожь.
Линь Сяо лежал в луже грязи, среди гниющих листьев, и хватал ртом воздух. Всё тело колотила крупная дрожь.
— Мы... мы справились...
— Мы... мы справились...
Это оказалось в тысячу раз страшнее, чем в любой игре.
Это оказалось в тысячу раз страшнее, чем в любой игре.
Ю Ган, прихрамывая и опираясь на лопату, подошёл ближе. Он глянул на распростёртый труп, затем перевёл взгляд на Линь Сяо:
Ю Ган, прихрамывая и опираясь на лопату, подошёл ближе. Он глянул на распростёртый труп, затем перевёл взгляд на Линь Сяо:
— Спасибо.
— Спасибо.
Цзян Мо приблизился лишь теперь, неторопливо. Пнул тушу ногой, подобрал мачете и принялся его разглядывать.
Цзян Мо приблизился лишь теперь, неторопливо. Пнул тушу ногой, подобрал мачете и принялся его разглядывать.
— Жаль, лезвие сильно зазубрено...
— Жаль, лезвие сильно зазубрено...
— Хм-м-м, — Ю Ган холодно хмыкнул, бросив на него тяжёлый взгляд.
— Хм-м-м, — Ю Ган холодно хмыкнул, бросив на него тяжёлый взгляд.
— Хватит болтать, — Е Бин, держась за ушибленное плечо, поднялась от дерева. Лицо у неё было бледным, но взгляд оставался собранным. — Шум мог привлечь кого-то ещё. Быстро ищем припасы.
— Хватит болтать, — Е Бин, держась за ушибленное плечо, поднялась от дерева. Лицо у неё было бледным, но взгляд оставался собранным. — Шум мог привлечь кого-то ещё. Быстро ищем припасы.
Все четверо, больше не мешкая, бросились в хижину.
Все четверо, больше не мешкая, бросились в хижину.
Внутри воняло ещё сильнее, чем снаружи. Почти вся мебель сгнила. Но то, что висело на стене, заставило глаза у всех загореться.
Внутри воняло ещё сильнее, чем снаружи. Почти вся мебель сгнила. Но то, что висело на стене, заставило глаза у всех загореться.
Двуствольный дробовик. Гладко отполированный, блестящий.
Двуствольный дробовик. Гладко отполированный, блестящий.
Ю Ган первым рванулся к нему. Схватил ружьё, привычным движением переломил ствол, проверяя патронник. Затем выудил из гнезда два красных патрона, вогнал их на место и захлопнул ружьё.
Ю Ган первым рванулся к нему. Схватил ружьё, привычным движением переломил ствол, проверяя патронник. Затем выудил из гнезда два красных патрона, вогнал их на место и захлопнул ружьё.
Сухой лязг «клак-клак» прозвучал на редкость обнадёживающе.
Сухой лязг «клак-клак» прозвучал на редкость обнадёживающе.
— Двенадцать зарядов. Вот теперь полегчало.
— Двенадцать зарядов. Вот теперь полегчало.
Ю Ган широко улыбнулся.
Ю Ган широко улыбнулся.
Помимо ружья, Е Бин обнаружила в опрокинутом шкафчике аптечку. Внутри нашлась небольшая запечатанная бутылочка медицинского спирта и два рулона сухих бинтов.
Помимо ружья, Е Бин обнаружила в опрокинутом шкафчике аптечку. Внутри нашлась небольшая запечатанная бутылочка медицинского спирта и два рулона сухих бинтов.
— Ску-у-ул...
— Ску-у-ул...
Из угла донёсся слабый звук. Линь Сяо обернулся на него. В углу, заваленном хламом, стояла ржавая железная клетка. Внутри, поджавшись, лежала хромая чёрная собака и тихо скулила.
Из угла донёсся слабый звук. Линь Сяо обернулся на него. В углу, заваленном хламом, стояла ржавая железная клетка. Внутри, поджавшись, лежала хромая чёрная собака и тихо скулила.
— Её заберём? — спросил Линь Сяо.
— Её заберём? — спросил Линь Сяо.
— Бесполезная шавка, — Цзян Мо, вертевший в руках найденный обвалочный нож, отозвался равнодушно. — Хромая — только обуза. Лучше пустить на мясо.
— Бесполезная шавка, — Цзян Мо, вертевший в руках найденный обвалочный нож, отозвался равнодушно. — Хромая — только обуза. Лучше пустить на мясо.
Собака в клетке будто поняла его слова. Она задрожала, но из последних сил приподнялась на лапы и принялась вилять хвостом, глядя на Ю Гана.
Собака в клетке будто поняла его слова. Она задрожала, но из последних сил приподнялась на лапы и принялась вилять хвостом, глядя на Ю Гана.
Ю Ган нахмурился, встретившись с ней взглядом.
Ю Ган нахмурился, встретившись с ней взглядом.
— До сих пор выжить сумела — уже молодец. Нюх у собаки острее нашего. Берём. Будет хоть еду проверять, яд ли где.
— До сих пор выжить сумела — уже молодец. Нюх у собаки острее нашего. Берём. Будет хоть еду проверять, яд ли где.
Линь Сяо открыл клетку. Чёрная собака не бросилась наутёк. Она, прихрамывая, доковыляла до его ноги и осторожно ткнулась носом в штанину.
Линь Сяо открыл клетку. Чёрная собака не бросилась наутёк. Она, прихрамывая, доковыляла до его ноги и осторожно ткнулась носом в штанину.
— Идём, — Ю Ган закинул дробовик за спину. — Возвращаемся.
— Идём, — Ю Ган закинул дробовик за спину. — Возвращаемся.
Четыре человека и одна собака покинули охотничью хижину. Обратный путь прошёл в пугающей тишине. Хотя день ещё не кончился, туман, казалось, стал только гуще, а свет заметно потускнел.
Четыре человека и одна собака покинули охотничью хижину. Обратный путь прошёл в пугающей тишине. Хотя день ещё не кончился, туман, казалось, стал только гуще, а свет заметно потускнел.
Убежище.
Убежище.
Воздух здесь сгустился до такой степени, что, казалось, его можно было резать ножом. С каждой минутой проклятый запах плесени делался всё тяжелее, исподволь истончая нервы тех, кто остался.
Воздух здесь сгустился до такой степени, что, казалось, его можно было резать ножом. С каждой минутой проклятый запах плесени делался всё тяжелее, исподволь истончая нервы тех, кто остался.
— Бур-р-р...
— Бур-р-р...
В мёртвой тишине громко заурчал желудок.
В мёртвой тишине громко заурчал желудок.
Ван Чжицян схватился за живот. Его жирное лицо покрылось холодной испариной. Для начальника, привыкшего к роскоши, пытка переплетёнными ужасом и голодом, длившаяся несколько часов, измотала рассудок до предела.
Ван Чжицян схватился за живот. Его жирное лицо покрылось холодной испариной. Для начальника, привыкшего к роскоши, пытка переплетёнными ужасом и голодом, длившаяся несколько часов, измотала рассудок до предела.
Взгляд сам собой пополз к столу. Там лежали галеты и консервы.
Взгляд сам собой пополз к столу. Там лежали галеты и консервы.
— Э-э... может, нам всё-таки перекусить? — Ван Чжицян судорожно сглотнул, кадык с трудом дёрнулся. — День-то уже почти прошёл.
— Э-э... может, нам всё-таки перекусить? — Ван Чжицян судорожно сглотнул, кадык с трудом дёрнулся. — День-то уже почти прошёл.
Чуан, сидевший в сторонке и строгавший деревянную палку, поднял глаза. Его бегающий взгляд тоже ощупал консервные банки.
Чуан, сидевший в сторонке и строгавший деревянную палку, поднял глаза. Его бегающий взгляд тоже ощупал консервные банки.
— Брат Ю сказал, распределять будем сообща...
— Брат Ю сказал, распределять будем сообща...
— В задницу твоё «сообща»!
— В задницу твоё «сообща»!
Кудрявая женщина средних лет, Лю Сюфэнь, взорвалась, забыв про все свои боли. Она ткнула пальцем в сторону стола и завизжала:
Кудрявая женщина средних лет, Лю Сюфэнь, взорвалась, забыв про все свои боли. Она ткнула пальцем в сторону стола и завизжала:
— Он тут что, помещик, что ли? Почему его слово последнее? У меня сахар сейчас рухнет! Если я в голодный обморок грохнусь, кто отвечать будет?!
— Он тут что, помещик, что ли? Почему его слово последнее? У меня сахар сейчас рухнет! Если я в голодный обморок грохнусь, кто отвечать будет?!

Комментарии

Загрузка...