Кап.
Кап.
Багровые знаки стекали по стене. Срываясь на пол, они рассыпались тёмно-красными розами по пыльным доскам.
Багровые знаки стекали по стене. Срываясь на пол, они рассыпались тёмно-красными розами по пыльным доскам.
— Кошмарное пространство... Это... что за хрень?!
— Кошмарное пространство... Это... что за хрень?!
Желтоволосый парень присел на корточки и потянулся пальцем к багровым иероглифам. Но стоило приблизиться — в нос ударил тяжёлый, тошнотворный запах крови. До того резкий, что перехватило дыхание.
Желтоволосый парень присел на корточки и потянулся пальцем к багровым иероглифам. Но стоило приблизиться — в нос ударил тяжёлый, тошнотворный запах крови. До того резкий, что перехватило дыхание.
Он испуганно отдёрнул руку.
Он испуганно отдёрнул руку.
— Кровь... это настоящая кровь! — побледнев, выдохнул он дрожащим голосом.
— Кровь... это настоящая кровь! — побледнев, выдохнул он дрожащим голосом.
— Фокусы! — толстяк в костюме впился взглядом в багровые строки, жир на его лице задрожал. — Какая ещё кровь? Обычная краска! Специально для розыгрышей мажут!
— Фокусы! — толстяк в костюме впился взглядом в багровые строки, жир на его лице задрожал. — Какая ещё кровь? Обычная краска! Специально для розыгрышей мажут!
Ноги у него самого тряслись, но голос звучал нарочито громко:
Ноги у него самого тряслись, но голос звучал нарочито громко:
— Выходите давайте! Где камера?! Думаете, я такое впервые вижу? Предупреждаю! Если сейчас же не прекратите этот цирк, я, Ван Чжицян, засужу вас до последней копейки!
— Выходите давайте! Где камера?! Думаете, я такое впервые вижу? Предупреждаю! Если сейчас же не прекратите этот цирк, я, Ван Чжицян, засужу вас до последней копейки!
Он крутился на месте, то и дело выкрикивая угрозы, и при этом судорожно искал глазами спрятанную камеру.
Он крутился на месте, то и дело выкрикивая угрозы, и при этом судорожно искал глазами спрятанную камеру.
— Хватит орать.
— Хватит орать.
Женщина-врач в белом халате подошла к стене и принюхалась.
Женщина-врач в белом халате подошла к стене и принюхалась.
— Это настоящая кровь. И... — пробормотала она едва слышно, а затем подняла голову и обвела всех взглядом. — Меня зовут Е Бин. Будьте добры, вспомните, что с вами было в последний момент?
— Это настоящая кровь. И... — пробормотала она едва слышно, а затем подняла голову и обвела всех взглядом. — Меня зовут Е Бин. Будьте добры, вспомните, что с вами было в последний момент?
В комнате повисла тишина.
В комнате повисла тишина.
Несколько человек задумались — и лица их резко изменились.
Несколько человек задумались — и лица их резко изменились.
— Я... — желтоволосый парень судорожно сглотнул. — Я ехал на электровелике, на красный проскочил, заказ торопился доставить... А потом прямо передо мной — морда грузовика...
— Я... — желтоволосый парень судорожно сглотнул. — Я ехал на электровелике, на красный проскочил, заказ торопился доставить... А потом прямо передо мной — морда грузовика...
— Я дома суп варила. Потом голова закружилась, в сон потянуло. Просыпаюсь — а я уже в этой дыре! — кудрявая женщина средних лет тоже побелела. Кажется, до неё начало доходить. — Газ...
— Я дома суп варила. Потом голова закружилась, в сон потянуло. Просыпаюсь — а я уже в этой дыре! — кудрявая женщина средних лет тоже побелела. Кажется, до неё начало доходить. — Газ...
Школьница робко подняла голову:
Школьница робко подняла голову:
— Я хотела спасти бездомного котёнка..., а потом... упала в реку...
— Я хотела спасти бездомного котёнка..., а потом... упала в реку...
— Тушение пожара. Меня зовут Ю Ган. Ветеран и пожарный. — Крепкий мужчина заговорил твёрдо, без дрожи в голосе. — В тот момент рухнуло перекрытие. Я закрыл собой ребёнка, и мне в спину прилетело балкой. Тот вес... и жар — я отлично всё помню. С такими травмами не выживают.
— Тушение пожара. Меня зовут Ю Ган. Ветеран и пожарный. — Крепкий мужчина заговорил твёрдо, без дрожи в голосе. — В тот момент рухнуло перекрытие. Я закрыл собой ребёнка, и мне в спину прилетело балкой. Тот вес... и жар — я отлично всё помню. С такими травмами не выживают.
— Выходит, мы... мы все мертвы? — дрожащим голосом спросил сухощавый старик.
— Выходит, мы... мы все мертвы? — дрожащим голосом спросил сухощавый старик.
— Это что, преисподняя? — кудрявая женщина плюхнулась на пол и заголосила, хлопая себя по ляжкам. — Ой, горе-то какое! Я ж внука ещё не женила, как же я так взяла и померла-то...
— Это что, преисподняя? — кудрявая женщина плюхнулась на пол и заголосила, хлопая себя по ляжкам. — Ой, горе-то какое! Я ж внука ещё не женила, как же я так взяла и померла-то...
— Не верю! Чушь! Бред собачий! — Ван Чжицян вдруг взорвался. — Какие ещё «мертвы»?! Я только что медосмотр прошёл! Здоров как бык! Это похищение! Розыгрыш! А вы все — подсадные утки! Думаете, меня так легко провести?!
— Не верю! Чушь! Бред собачий! — Ван Чжицян вдруг взорвался. — Какие ещё «мертвы»?! Я только что медосмотр прошёл! Здоров как бык! Это похищение! Розыгрыш! А вы все — подсадные утки! Думаете, меня так легко провести?!
Задыхаясь от злости, он ткнул пальцем в сторону тяжёлой, плотно закрытой деревянной двери:
Задыхаясь от злости, он ткнул пальцем в сторону тяжёлой, плотно закрытой деревянной двери:
— Вон дверь! Сейчас выйдем — и всё выясним!
— Вон дверь! Сейчас выйдем — и всё выясним!
— Господин Ван, не горячитесь! — инстинктивно выкрикнул Линь Сяо.
— Господин Ван, не горячитесь! — инстинктивно выкрикнул Линь Сяо.
Но Ван Чжицян уже рванул к выходу. Схватился обеими руками за деревянный засов и резко выдернул его вверх.
Но Ван Чжицян уже рванул к выходу. Схватился обеими руками за деревянный засов и резко выдернул его вверх.
Клац.
Клац.
Засов с глухим стуком упал на пол.
Засов с глухим стуком упал на пол.
— Не открывай! — Ю Ган бросился было наперерез, но расстояние было слишком велико.
— Не открывай! — Ю Ган бросился было наперерез, но расстояние было слишком велико.
Ван Чжицян вцепился в дверную ручку и рванул на себя.
Ван Чжицян вцепился в дверную ручку и рванул на себя.
Скри-и-ип...
Скри-и-ип...
Тяжёлая створка с душераздирающим скрежетом поползла в сторону.
Тяжёлая створка с душераздирающим скрежетом поползла в сторону.
В тот же миг в проём ворвался ледяной ветер. Вместе с ним — густой запах гниющих листьев, смешанный с плесенью. Температура в комнате упала на несколько градусов. Всех пробрала дрожь.
В тот же миг в проём ворвался ледяной ветер. Вместе с ним — густой запах гниющих листьев, смешанный с плесенью. Температура в комнате упала на несколько градусов. Всех пробрала дрожь.
Дверь была открыта.
Дверь была открыта.
Ни солнечного света, ни спасателей, ни городского шума.
Ни солнечного света, ни спасателей, ни городского шума.
Взглядам предстал лес — до того мрачный, что дыхание перехватило. Хотя снаружи был день, свет казался сумеречным. Деревья — высокие, скрюченные — тянулись к небу, словно бесчисленные призрачные руки. Меж стволов клубился серый туман. Видимость была отвратительная.
Взглядам предстал лес — до того мрачный, что дыхание перехватило. Хотя снаружи был день, свет казался сумеречным. Деревья — высокие, скрюченные — тянулись к небу, словно бесчисленные призрачные руки. Меж стволов клубился серый туман. Видимость была отвратительная.
— Ну и... — Ван Чжицян замер на пороге. — Масштабные у вас декорации...
— Ну и... — Ван Чжицян замер на пороге. — Масштабные у вас декорации...
Он всё ещё хорохорился, но шаг невольно замедлился.
Он всё ещё хорохорился, но шаг невольно замедлился.
И тут из кустов в нескольких метрах от двери донёсся шорох.
И тут из кустов в нескольких метрах от двери донёсся шорох.
— Кто?! Кто там?! — выкрикнул он, пытаясь звучать грозно.
— Кто?! Кто там?! — выкрикнул он, пытаясь звучать грозно.
Ш-ш-ш-ш...
Ш-ш-ш-ш...
Ветви раздвинулись.
Ветви раздвинулись.
Из зарослей вышло нечто чудовищное.
Из зарослей вышло нечто чудовищное.
Собака. Или, точнее, то, что когда-то было собакой. На теле не осталось ни клочка здоровой плоти — лишь ярко-красные мышечные волокна, мелко подрагивающие при каждом вдохе. Глаза мутные, багровые, из пасти свисает длинная нить слюны. В глотке клокочет низкий утробный рык.
Собака. Или, точнее, то, что когда-то было собакой. На теле не осталось ни клочка здоровой плоти — лишь ярко-красные мышечные волокна, мелко подрагивающие при каждом вдохе. Глаза мутные, багровые, из пасти свисает длинная нить слюны. В глотке клокочет низкий утробный рык.
Бешеная собака-людоед.
Бешеная собака-людоед.
Р-р-р-р-гав!
Р-р-р-р-гав!
Чудовище взревело и, оттолкнувшись задними лапами от земли, рвануло вперёд алой молнией. Чёрная грязь брызнула из-под когтей.
Чудовище взревело и, оттолкнувшись задними лапами от земли, рвануло вперёд алой молнией. Чёрная грязь брызнула из-под когтей.
— А-а-а-а!
— А-а-а-а!
Крик Ван Чжицяна резанул по ушам. Ноги его подкосились, и он рухнул навзничь:
Крик Ван Чжицяна резанул по ушам. Ноги его подкосились, и он рухнул навзничь:
— Помогите! Помоги-и-ите!
— Помогите! Помоги-и-ите!
Все отшатнулись.
Все отшатнулись.
Лишь один человек шагнул вперёд.
Лишь один человек шагнул вперёд.
— С дороги!
— С дороги!
Ю Ган взревел так, что стены дрогнули. Он не отступал — он шёл навстречу. Схватив прислонённую у двери железную лопату, он в два шага оказался рядом, и в тот самый миг, когда тварь уже нацелилась в горло Ван Чжицяну, — обрушил удар.
Ю Ган взревел так, что стены дрогнули. Он не отступал — он шёл навстречу. Схватив прислонённую у двери железную лопату, он в два шага оказался рядом, и в тот самый миг, когда тварь уже нацелилась в горло Ван Чжицяну, — обрушил удар.
Бам!
Бам!
Лопата со свистом врезалась в бок собачьей морды. Чудовище взвизгнуло и, сбитое с траектории, кубарем полетело в сторону, тяжело рухнув в грязь.
Лопата со свистом врезалась в бок собачьей морды. Чудовище взвизгнуло и, сбитое с траектории, кубарем полетело в сторону, тяжело рухнув в грязь.
Монстр тряхнул головой и мгновенно перевернулся, вскочив на лапы. Бросив взгляд на распластанного толстяка, он оскалил клыки и развернулся к Ю Гану.
Монстр тряхнул головой и мгновенно перевернулся, вскочив на лапы. Бросив взгляд на распластанного толстяка, он оскалил клыки и развернулся к Ю Гану.
— Сам смерти ищешь!
— Сам смерти ищешь!
На лбу Ю Гана вздулись вены. Он снова замахнулся.
На лбу Ю Гана вздулись вены. Он снова замахнулся.
Хрусь.
Хрусь.
Раздался резкий звук ломающейся кости. Половина черепа твари развалилась. Лапы несколько раз конвульсивно дёрнулись, по земле растеклась чёрная жижа, и вскоре тело замерло окончательно.
Раздался резкий звук ломающейся кости. Половина черепа твари развалилась. Лапы несколько раз конвульсивно дёрнулись, по земле растеклась чёрная жижа, и вскоре тело замерло окончательно.
Весь бой занял меньше десяти секунд.
Весь бой занял меньше десяти секунд.
— У-ух...
— У-ух...
Ю Ган шумно выдохнул, разжимая пальцы. Он глянул на труп под ногами, потом перевёл взгляд на обмякшего Ван Чжицяна. Лицо пожарного оставалось бесстрастным.
Ю Ган шумно выдохнул, разжимая пальцы. Он глянул на труп под ногами, потом перевёл взгляд на обмякшего Ван Чжицяна. Лицо пожарного оставалось бесстрастным.
— Закрывайте дверь.
— Закрывайте дверь.
Никто не шелохнулся.
Никто не шелохнулся.
— Я сказал — закрыть дверь! Оглохли?! — рявкнул он, резко обернувшись.
— Я сказал — закрыть дверь! Оглохли?! — рявкнул он, резко обернувшись.
Желтоволосый парень вздрогнул всем телом и, спотыкаясь, бросился к створке. Вдвоём с худощавым стариком они с трудом навалились на тяжёлую дверь и задвинули засов.
Желтоволосый парень вздрогнул всем телом и, спотыкаясь, бросился к створке. Вдвоём с худощавым стариком они с трудом навалились на тяжёлую дверь и задвинули засов.
В комнате снова стало темно.
В комнате снова стало темно.
Только резкий запах крови напоминал о том, что всё это не было галлюцинацией.
Только резкий запах крови напоминал о том, что всё это не было галлюцинацией.
— Там... правда монстры... — прошептал Ван Чжицян, судорожно держась за грудь.
— Там... правда монстры... — прошептал Ван Чжицян, судорожно держась за грудь.
— Ну что, факты налицо, — спокойно произнесла врач Е Бин. — Это мир после смерти. Кошмарное пространство. Снаружи — твари-людоеды. Хотите жить — примите реальность как есть.
— Ну что, факты налицо, — спокойно произнесла врач Е Бин. — Это мир после смерти. Кошмарное пространство. Снаружи — твари-людоеды. Хотите жить — примите реальность как есть.
— Ох...
— Ох...
Линь Сяо стоял в углу, молча сжимая кулаки. Он наблюдал за происходящим, и в голове билась одна мысль:
Линь Сяо стоял в углу, молча сжимая кулаки. Он наблюдал за происходящим, и в голове билась одна мысль:
«Кошмарное пространство... Это и правда тот самый бесконечный поток. Я... я должен выжить!»
«Кошмарное пространство... Это и правда тот самый бесконечный поток. Я... я должен выжить!»

Комментарии

Загрузка...