Внезапная смерть товарища заставила оставшихся девятерых игроков содрогнуться от ужаса. Оказалось, в этом испытании всё-таки можно расстаться с жизнью! Безболезненным был лишь провал: даже если просто просидеть в углу до самого финала, не сделав ни единого шага, смерть тебе не грозила. Вот только в таком случае игрок автоматически занимал последнее место, а значит, ему приходилось проходить новое испытание, чтобы вернуться в реальный мир.
Внезапная смерть товарища заставила оставшихся девятерых игроков содрогнуться от ужаса. Оказалось, в этом испытании всё-таки можно расстаться с жизнью! Безболезненным был лишь провал: даже если просто просидеть в углу до самого финала, не сделав ни единого шага, смерть тебе не грозила. Вот только в таком случае игрок автоматически занимал последнее место, а значит, ему приходилось проходить новое испытание, чтобы вернуться в реальный мир.
Обстановка мгновенно накалилась, все стали предельно осторожными. Игроки готовы были двигаться черепашьим шагом, лишь бы не допустить малейшего повреждения драгоценной ноши.
Обстановка мгновенно накалилась, все стали предельно осторожными. Игроки готовы были двигаться черепашьим шагом, лишь бы не допустить малейшего повреждения драгоценной ноши.
Задняя дверь будки охранника вела прямиком на территорию жилого комплекса. Кряхтя от натуги, игроки поднимали тяжелых кукол и один за другим скрывались в темноте двора.
Задняя дверь будки охранника вела прямиком на территорию жилого комплекса. Кряхтя от натуги, игроки поднимали тяжелых кукол и один за другим скрывались в темноте двора.
Поскольку сделка с Го Цзыханем сорвалась, Ван Синьмэн пришлось действовать самой. Собрав последние силы, она со стоном обхватила фарфоровую куклу и, пошатываясь, поволокла её к выходу.
Поскольку сделка с Го Цзыханем сорвалась, Ван Синьмэн пришлось действовать самой. Собрав последние силы, она со стоном обхватила фарфоровую куклу и, пошатываясь, поволокла её к выходу.
Вскоре в будке остались лишь двое: раненый, припадающий на одну ногу Го Цзыхань и Бай Пу, который всё это время безучастно наблюдал за происходящим из угла.
Вскоре в будке остались лишь двое: раненый, припадающий на одну ногу Го Цзыхань и Бай Пу, который всё это время безучастно наблюдал за происходящим из угла.
— Ой, неужели это сам молодой господин Го? Какая встреча! — Бай Пу изобразил крайнее удивление и неторопливо подошёл ближе, будто только сейчас заметил юношу.
— Ой, неужели это сам молодой господин Го? Какая встреча! — Бай Пу изобразил крайнее удивление и неторопливо подошёл ближе, будто только сейчас заметил юношу.
— Ты меня знаешь?! — В глазах Го Цзыханя вспыхнула безумная надежда, и он торопливо зашептал: — Брат, помоги мне, а? Если поможешь выбиться в лидеры, мой отец заплатит тебе десять миллионов. Нет, сто миллионов!
— Ты меня знаешь?! — В глазах Го Цзыханя вспыхнула безумная надежда, и он торопливо зашептал: — Брат, помоги мне, а? Если поможешь выбиться в лидеры, мой отец заплатит тебе десять миллионов. Нет, сто миллионов!
Он прекрасно помнил этого парня в маске по записям трансляций Су Фэй. Нищий оборванец, готовый на всё ради пары грошей! Су Фэй тогда предложила ему жалкие сто тысяч, а он, Го Цзыхань, готов выложить целое состояние. Разве устоит этот нищеброд перед сотней миллионов?
Он прекрасно помнил этого парня в маске по записям трансляций Су Фэй. Нищий оборванец, готовый на всё ради пары грошей! Су Фэй тогда предложила ему жалкие сто тысяч, а он, Го Цзыхань, готов выложить целое состояние. Разве устоит этот нищеброд перед сотней миллионов?
Бай Пу лишь снисходительно усмехнулся. Не проронив ни слова, он развернулся и направился к куклам.
Бай Пу лишь снисходительно усмехнулся. Не проронив ни слова, он развернулся и направился к куклам.
— Мне не нужно первое место! Слышишь, не нужно! — в панике закричал Го Цзыхань, хватаясь за парня как за соломинку. — Помоги мне просто не оказаться последним! Договорились? Я могу перевести тебе деньги прямо сейчас!
— Мне не нужно первое место! Слышишь, не нужно! — в панике закричал Го Цзыхань, хватаясь за парня как за соломинку. — Помоги мне просто не оказаться последним! Договорились? Я могу перевести тебе деньги прямо сейчас!
— Молодой господин Го, я бы с радостью помог, но... — Бай Пу пожал плечами и покачал головой. — Дело вовсе не в деньгах.
— Молодой господин Го, я бы с радостью помог, но... — Бай Пу пожал плечами и покачал головой. — Дело вовсе не в деньгах.
При банковском переводе мгновенно раскрылось бы его настоящее имя, а деанонимизация в его планы не входила.
При банковском переводе мгновенно раскрылось бы его настоящее имя, а деанонимизация в его планы не входила.
— А в чём тогда?.. — Го Цзыхань растерялся. За всю жизнь он не сталкивался с проблемой, которую нельзя было бы уладить пачкой купюр.
— А в чём тогда?.. — Го Цзыхань растерялся. За всю жизнь он не сталкивался с проблемой, которую нельзя было бы уладить пачкой купюр.
— Что ж, раз тебе так не терпится узнать горькую правду, скажу как есть, — со вздохом произнес Бай Пу. — Всё потому, что твоя девушка чертовски уродлива!
— Что ж, раз тебе так не терпится узнать горькую правду, скажу как есть, — со вздохом произнес Бай Пу. — Всё потому, что твоя девушка чертовски уродлива!
— Брат, ты всё не так понял! — Го Цзыхань никак не ожидал, что дело в Ван Синьмэн, и поспешил оправдаться: — Да какая она мне девушка! Эта девка сама липнет ко мне каждый день, проходу не даёт...
— Брат, ты всё не так понял! — Го Цзыхань никак не ожидал, что дело в Ван Синьмэн, и поспешил оправдаться: — Да какая она мне девушка! Эта девка сама липнет ко мне каждый день, проходу не даёт...
Договорить он не успел. Его челюсть отвисла, а глаза округлились от шока.
Договорить он не успел. Его челюсть отвисла, а глаза округлились от шока.
Что он только что увидел?! Стоило Бай Пу коснуться двух кукол, как их плачущие рожицы вмиг сменились улыбающимися физиономиями, а затем и вовсе стали бесстрастными. Каждая новая партия кукол отличалась выражением лиц, так что перепутать их было невозможно. Это означало лишь одно: у этого парня было пространственное хранилище! И он за один раз засунул туда сразу четыре куклы!
Что он только что увидел?! Стоило Бай Пу коснуться двух кукол, как их плачущие рожицы вмиг сменились улыбающимися физиономиями, а затем и вовсе стали бесстрастными. Каждая новая партия кукол отличалась выражением лиц, так что перепутать их было невозможно. Это означало лишь одно: у этого парня было пространственное хранилище! И он за один раз засунул туда сразу четыре куклы!
[Офигеть! Пространственная магия!]
[Офигеть! Пространственная магия!]
[Мать моя женщина, так это же тот самый парень в маске, которого костерили в официальных сводках!]
[Мать моя женщина, так это же тот самый парень в маске, которого костерили в официальных сводках!]
[Вот же гадство! На форумах все плакались, что у них нет способностей, а как началось испытание — каждый второй оказался читером с читерскими навыками. Воистину, кто во что горазд!]
[Вот же гадство! На форумах все плакались, что у них нет способностей, а как началось испытание — каждый второй оказался читером с читерскими навыками. Воистину, кто во что горазд!]
На этот раз Го Цзыхань запаниковал не на шутку:
На этот раз Го Цзыхань запаниковал не на шутку:
— Брат, умоляю, вытащи меня отсюда! Между мной и этой шлюхой Ван Синьмэн ничего нет, клянусь! Она сама вешалась на меня...
— Брат, умоляю, вытащи меня отсюда! Между мной и этой шлюхой Ван Синьмэн ничего нет, клянусь! Она сама вешалась на меня...
— Цзыхань! Как ты можешь такое говорить обо мне?! — раздался резкий вскрик.
— Цзыхань! Как ты можешь такое говорить обо мне?! — раздался резкий вскрик.
В этот самый момент в будку вернулась Ван Синьмэн. Ей повезло: на первой же двери висели белые траурные свитки, а у неё в руках как раз был пупс-мальчик, так что она управилась быстрее остальных. Кто бы мог подумать, что, переступив порог, она услышит столь нелестные слова в свой адрес от возлюбленного!
В этот самый момент в будку вернулась Ван Синьмэн. Ей повезло: на первой же двери висели белые траурные свитки, а у неё в руках как раз был пупс-мальчик, так что она управилась быстрее остальных. Кто бы мог подумать, что, переступив порог, она услышит столь нелестные слова в свой адрес от возлюбленного!
— Да, Цзыхань, я люблю тебя, и не скрываю этого! — со слезами на глазах воскликнула она. — Но даже если ты ничего ко мне не чувствуешь, это не даёт тебе права так подло унижать девушку!
— Да, Цзыхань, я люблю тебя, и не скрываю этого! — со слезами на глазах воскликнула она. — Но даже если ты ничего ко мне не чувствуешь, это не даёт тебе права так подло унижать девушку!
Го Цзыханю было глубоко плевать на её истерику. Проигнорировав девицу, он подобострастно заглянул в глаза Бай Пу:
Го Цзыханю было глубоко плевать на её истерику. Проигнорировав девицу, он подобострастно заглянул в глаза Бай Пу:
— Брат, ну так что скажешь? Поможешь?
— Брат, ну так что скажешь? Поможешь?
Бай Пу перевёл взгляд с одного на другую и задумчиво хмыкнул:
Бай Пу перевёл взгляд с одного на другую и задумчиво хмыкнул:
— Ладно, я подумаю.
— Ладно, я подумаю.
С этими словами он развернулся и зашагал вглубь жилого комплекса. С-сора была успешно спровоцирована! У него не было ни времени, ни желания нянчиться с этой парочкой клоунов.
С этими словами он развернулся и зашагал вглубь жилого комплекса. С-сора была успешно спровоцирована! У него не было ни времени, ни желания нянчиться с этой парочкой клоунов.
Жилой комплекс «Мертвые пруды» встретил его мрачным безмолвием. Пять многоэтажных корпусов грозно высились под бледным светом луны. Ледяные порывы ветра пробирали до костей, заставляя невольно вздрагивать.
Жилой комплекс «Мертвые пруды» встретил его мрачным безмолвием. Пять многоэтажных корпусов грозно высились под бледным светом луны. Ледяные порывы ветра пробирали до костей, заставляя невольно вздрагивать.
Бай Пу целенаправленно направился к самому дальнему, пятому корпусу. Чем меньше людей прознает про его пространственный карман, тем лучше. Если он будет крутиться вместе со всеми у первых зданий, его быстро раскусят. Что же касается Го Цзыханя, тот точно будет держать язык за зубами, ведь Бай Пу сейчас оставался его единственным шансом на спасение.
Бай Пу целенаправленно направился к самому дальнему, пятому корпусу. Чем меньше людей прознает про его пространственный карман, тем лучше. Если он будет крутиться вместе со всеми у первых зданий, его быстро раскусят. Что же касается Го Цзыханя, тот точно будет держать язык за зубами, ведь Бай Пу сейчас оставался его единственным шансом на спасение.
Вдруг из темноты ему навстречу показался силуэт. В багровом свете луны Бай Пу разглядел человека в маске и жёлтой толстовке с капюшоном — одного из участников испытания. Должно быть, тот уже доставил первую куклу и возвращался к будке охранника за следующей. Они разминулись молча, лишь обменявшись холодными взглядами. Шаги незнакомца постепенно затихли в отдалении.
Вдруг из темноты ему навстречу показался силуэт. В багровом свете луны Бай Пу разглядел человека в маске и жёлтой толстовке с капюшоном — одного из участников испытания. Должно быть, тот уже доставил первую куклу и возвращался к будке охранника за следующей. Они разминулись молча, лишь обменявшись холодными взглядами. Шаги незнакомца постепенно затихли в отдалении.
«Чёрт, не к добру это...» — подумал Бай Пу. Он не ожидал, что кто-то ещё решит зайти так далеко и выберет тот же маршрут. Сейчас он шёл с пустыми руками, и этот парень вполне мог что-то заподозрить.
«Чёрт, не к добру это...» — подумал Бай Пу. Он не ожидал, что кто-то ещё решит зайти так далеко и выберет тот же маршрут. Сейчас он шёл с пустыми руками, и этот парень вполне мог что-то заподозрить.
Максимально сосредоточившись, Бай Пу переступил порог пятого корпуса. На него тут же хлынул волной потусторонний холод — воздух был настолько ледяным, что изо рта шёл густой пар. Стены подъезда покрылись тонкой коркой инея. Возникало стойкое ощущение, будто он заходит не в жилой дом, а в морг.
Максимально сосредоточившись, Бай Пу переступил порог пятого корпуса. На него тут же хлынул волной потусторонний холод — воздух был настолько ледяным, что изо рта шёл густой пар. Стены подъезда покрылись тонкой коркой инея. Возникало стойкое ощущение, будто он заходит не в жилой дом, а в морг.
Внутри царила кромешная тьма, скрывающая подъезд от лунного света, поэтому Бай Пу достал фонарик. Тусклый луч задрожал, выхватывая из темноты облупившиеся стены. На всю пустующую высотку гулким эхом отдавался лишь глухой стук его собственных шагов. Парень двигался предельно осторожно: кто знает, какие смертельные ловушки приготовила для них здешняя нечисть.
Внутри царила кромешная тьма, скрывающая подъезд от лунного света, поэтому Бай Пу достал фонарик. Тусклый луч задрожал, выхватывая из темноты облупившиеся стены. На всю пустующую высотку гулким эхом отдавался лишь глухой стук его собственных шагов. Парень двигался предельно осторожно: кто знает, какие смертельные ловушки приготовила для них здешняя нечисть.
В луче фонаря пока не было видно ничего подозрительного, но там, куда свет не дотягивался, в непроглядном мраке, Бай Пу отчётливо ощущал на себе чей-то пристальный зловещий взгляд.
В луче фонаря пока не было видно ничего подозрительного, но там, куда свет не дотягивался, в непроглядном мраке, Бай Пу отчётливо ощущал на себе чей-то пристальный зловещий взгляд.
Вдруг его нога за что-то зацепилась. Бай Пу едва не полетел кубарем, но в последний момент сумел удержать равновесие. Направив фонарь на пол, он удивленно нахмурился: под ногами было абсолютно пусто.
Вдруг его нога за что-то зацепилась. Бай Пу едва не полетел кубарем, но в последний момент сумел удержать равновесие. Направив фонарь на пол, он удивленно нахмурился: под ногами было абсолютно пусто.
Надев перчатки, Бай Пу присел и осторожно пощупал пол в том месте, обо что споткнулся. Так и есть! К бетонным плитам намертво прирос крошечный, абсолютно прозрачный камень.
Надев перчатки, Бай Пу присел и осторожно пощупал пол в том месте, обо что споткнулся. Так и есть! К бетонным плитам намертво прирос крошечный, абсолютно прозрачный камень.
«Ну и твари!» — мысленно выругался он. Нечисть оказалась на редкость коварной. На словах — безопасное испытание, а на деле повсюду расставлены смертельные капканы. Неси он сейчас в руках тяжелую куклу, пиши пропало — разбил бы вдребезги.
«Ну и твари!» — мысленно выругался он. Нечисть оказалась на редкость коварной. На словах — безопасное испытание, а на деле повсюду расставлены смертельные капканы. Неси он сейчас в руках тяжелую куклу, пиши пропало — разбил бы вдребезги.
Бай Пу двинулся дальше. Минуты через две он наконец набрёл на первую квартиру. На косяке красовались свитки с надписью: «Благочестивые почиют в благословенной земле, достойная чета празднует день своей тризны». Самое жуткое было в том, что эти заупокойные строки красовались на ярко-красной праздничной бумаге.
Бай Пу двинулся дальше. Минуты через две он наконец набрёл на первую квартиру. На косяке красовались свитки с надписью: «Благочестивые почиют в благословенной земле, достойная чета празднует день своей тризны». Самое жуткое было в том, что эти заупокойные строки красовались на ярко-красной праздничной бумаге.
В самом центре двери, там, где обычно вешают перевернутый иероглиф «счастье», висело причудливое бронзовое зеркало. Стоило взглянуть в его мутную поверхность, как по спине пробегал холодок — казалось, прямо сейчас из этой медной глубины вылезет какая-то тварь.
В самом центре двери, там, где обычно вешают перевернутый иероглиф «счастье», висело причудливое бронзовое зеркало. Стоило взглянуть в его мутную поверхность, как по спине пробегал холодок — казалось, прямо сейчас из этой медной глубины вылезет какая-то тварь.
[Чёрт, аж мурашки по коже, как же жутко.]
[Чёрт, аж мурашки по коже, как же жутко.]
[Завтра же куплю себе персиковый меч для защиты от злых духов!]
[Завтра же куплю себе персиковый меч для защиты от злых духов!]
[Я вообще-то католик, но, кажется, самое время начать молиться святому мастеру Ламу...]
[Я вообще-то католик, но, кажется, самое время начать молиться святому мастеру Ламу...]
[Ого, а этот парень в маске что творит?!]
[Ого, а этот парень в маске что творит?!]
В зловещей тишине тёмного коридора Бай Пу с абсолютно невозмутимым видом извлёк из пространства куклу-девочку и наклеил на неё свой ярлык с номером девять.
В зловещей тишине тёмного коридора Бай Пу с абсолютно невозмутимым видом извлёк из пространства куклу-девочку и наклеил на неё свой ярлык с номером девять.
Затем он с силой забарабанил в дверь кулаком:
Затем он с силой забарабанил в дверь кулаком:
— Эй! Есть кто дома? Вам доставка праздничных подарков! Не забудьте поставить нам пять звёздочек за обслуживание!
— Эй! Есть кто дома? Вам доставка праздничных подарков! Не забудьте поставить нам пять звёздочек за обслуживание!

Комментарии

Загрузка...