Сюй Аньци спросила:
— А какова цель?
Чу Шэн ответил:
— Замаскировать истинную причину смерти.
Юй Бинь на мгновение замер, а затем внезапно достал фотографию, указал на какое-то место на шее покойной и произнес:
— Поперечный разрез на шее жертвы крайне неаккуратный. Сначала я думал, что убийца действовал неумело, но послушав тебя, я вспомнил, что на шее погибшей, помимо ножевых ранений, кажется, были еще и какие-то... следы от веревки.
— Следы действительно есть, — добавил Чу Шэн. — Причем не тонкие. Если уж на то пошло... очень похоже на шнур от штор.
Сюй Аньци тоже отыскала в своем телефоне фотографию и поспешно произнесла:
— Шнур от штор из кабинета Чжао Шо. Шторы в его кабинете с одной стороны были подвязаны, а с другой нет, да и плетение выглядит почти точно так же, как на теле.
— Я не знаю! — взволнованно выпалил Чжао Шо. — Я ушел сразу же, как увидел ее тело прошлой ночью, я ничего не делал!
— Ты — хозяин компании, разве в кабинет босса может зайти кто попало? Кроме тебя, у кого еще есть доступ к шнуру от штор? — агрессивно наседала Сюй Аньци. — И ты хочешь сказать, что смерть родителей погибшей с тобой никак не связана? Они погибли как раз в тот момент, когда ты там находился, не слишком ли много совпадений?
Чжао Шо сглотнул слюну:
— Да, я признаю, что ее предки — моя работа, и возвращался я тоже затем, чтобы прикончить ее, но когда я пришел в офис, она уже была мертва, не я ее убил!
— Тогда скажи, кто же еще, кроме тебя? — Сюй Аньци стала исключать подозреваемых одного за другим. — Никто не признается в том, что отрубил ей голову, а значит, это дело рук убийцы, что исключает вероятность самоубийства Чэн Цзымо. Се Дин всего лишь ударил ее тяжелым предметом, но это не привело к смерти. Я подсыпала ей яд, но она его не съела. Теперь остался только ты один, если не ты, то кто же еще? В твоей медицинской карте указано, что перед возвращением в родные края ты снова проверял свое здоровье, и врач сказал, что с наибольшей вероятностью на всю оставшуюся жизнь ты останешься импотентом. Вот ты и рассвирепел донельзя, решив убить свою бывшую жену, верно?
— Я же сказал: не я, значит, не я! — взъярился Чжао Шо. — Хватит пытаться вылить на меня грязь!
— Давайте голосовать, — Сюй Аньци выглядела так, будто ей больше не о чем с ним разговаривать, и перевела взгляд на остальных. — И так все предельно ясно.
— Подождите. — Чу Шэн неожиданно поднял палец и покачал им. — Осталось еще несколько неразрешенных вопросов.
Он посмотрел на Сюй Аньци и произнес:
— У тебя в телефоне сохранилась история сообщений о том, как ты наняла детективное агентство расследовать инцидент в школьной лаборатории. Не расскажешь ли об этом подробнее?
Выражение лица Сюй Аньци впервые изменилось, и она осторожно произнесла:
— Мне была интересна та авария, вот я и захотела ее изучить. И что с того?
Юй Бинь, похоже, что-то сообразил и поспешно вымолвил:
— Неужели речь идет о той самой аварии в моей школе? Помнится, в том происшествии погиб один из преподавателей. Руководство школы объяснило это тем, что учитель, проводивший эксперимент, проявил неосторожность и смешал два реактива, выделяющих ядовитый газ, что и привело к его смерти.
— Именно об аварии в твоей школе и речь, — Чу Шэн одарил Юй Биня одобрительным взглядом, забрал у Сюй Аньци телефон и отыскал там фотографию. На ней отчетливо виднелся Юй Бинь со свинцовым цветом лица, в спешке выходящий из лаборатории.
Чу Шэн продолжил:
— Это ответ детективного агентства Сюй Аньци. Как раз перед тем экспериментом погибшего преподавателя опыты ставил именно ты. И на фотографии прекрасно видно, что в момент твоего ухода на столе оставалась колба с раствором без крышки. Что это было?
Юй Бинь остолбенел. Ему показалось, что он догадался о чем-то, и в сердце внезапно зародилось дурное предчувствие.
— Это был чрезвычайно летучий раствор, — усмехнувшись, пояснила Сюй Аньци. — Газ, образующийся при его испарении, вступая в реакцию с другим реактивом, выделяет бесцветный и не имеющий запаха ядовитый газ. А тот другой реактив... как раз требовался для опыта тому самому погибшему преподавателю.
— В тот день... я узнал одну новость, — бледнея, выдавил Юй Бинь. — Мне показалось, что моя девушка находится с другим мужчиной, поэтому я в спешке помчался к ней и потерял бдительность...
— Разве правила безопасности в лаборатории тебе не знакомы? Из-за твоей халатности погибла моя мать, — хладнокровно заявила Сюй Аньци. — Моя мама совершенно не знала, что в лаборатории остался испарившийся раствор, и именно поэтому она отравилась. Этот ядовитый газ заставил ее постепенно потерять сознание, гемоглобин в ее крови больше не мог связываться с кислородом, и в конце концов она умерла от удушья.
Юй Бинь умолк.
— Значит, вот каков твой истинный мотив? — неожиданно произнесла Чэн Цзымо. — Было множество способов помешать жертве предать это огласке, тебе вовсе не обязательно было выбирать убийство.
— Верно. — На этот раз Сюй Аньци признала это без малейших колебаний. — Я должна отомстить за мать.
Се Дин ошарашенно уставился на нее:
— Твою мать погубил Юй Бинь, почему же ты убила погибшую?
— Не спешите, обо всем по порядку, — улыбнулась Сюй Аньци. — Я лишилась матери и хочу, чтобы он тоже познал вкус утраты любимого человека. Когда он прочувствует это сполна, я, разумеется, расправлюсь и с ним.
Чэн Цзымо глубоко вздохнула: мгновение назад мотив Сюй Аньци казался ей сущим детским садом, но теперь причины наконец прояснились.
Чжао Шо неожиданно вставил:
— Твоя мать умерла от нехватки кислорода, так что ты решила расправиться с жертвой тем же способом и потому выбрала удушение, заставив ее задохнуться, верно?
— По крайней мере, это символично, — заметил Юй Бинь.
— Совершенно верно! Именно так всё и было! — Одобрение со стороны остальных подействовало на Чжао Шо как стимулятор, и он тут же закричал: — Да вы посмотрите! На самом деле убийца — ты, а еще пытаешься здесь всех запутать!
Сюй Аньци нахмурилась, собираясь что-то возразить, но в воздухе раздался знакомый всем сигнал: Время общего обсуждения подошло к концу, пожалуйста, используя имеющиеся улики, введите имя убийцы.
Системное уведомление прозвучало столь внезапно, что все испугались, и только тогда заметили, что в настольных песочных часах упала последняя песчинка. Перед каждым из них возник полупрозрачный синий экран. Чэн Цзымо завороженно смотрела на пустую строку на мониторе: ответ уже созрел в ее голове, но спешить с вводом она не стала.
Се Дин внезапно рухнул на колени и принялся отчаянно кланяться Сюй Аньци и Чжао Шо, поливая пол слезами и соплями. Захлебываясь рыданиями, он взмолился:
— Умоляю вас, подскажите мне ответ! У меня всегда был ранг D, я больше не могу совершать ошибки, я не хочу умирать, я правда не хочу умирать!
Никто не ожидал от него такого поведения, и какое-то время все просто не знали, как реагировать.
— Правда, я говорю чистую правду! — завывал Се Дин. — У меня дома старые родители и дети, которых нужно кормить, я действительно не могу погибнуть, умоляю, спасите меня!
— Не надо так... — попытался уговорить его Юй Бинь. — Все мы здесь оказались втянуты в эту систему по воле случая, никто не хочет проигрывать, никто не хочет умирать, и уж тем более никто не желает тебе зла.
— Но во всех прошлых играх у меня был только ранг D, — в отчаянии кричал Се Дин. — Я еще ни разу не выигрывал, это уже пятая игра! Если я не одержу победу сейчас, дальше станет только труднее, и у меня вообще не останется шансов.
Чжао Шо хлопнул Се Дина по плечу, тяжело вздохнул и помог ему подняться:
— Брат, если веришь мне — не вписывай мое имя, я ее точно не убивал.
Се Дин растерянно смотрел на Чжао Шо, словно заблудшая овца, готовая последовать за любым его словом.
— Давайте каждый назовет того, кого подозревает, — предложила Чэн Цзымо, пытаясь разрядить обстановку. — Убийца ни за что не признается сам. Если признается, то нарушит правила игры, а за это система наверняка сурово накажет. Никто из нас не хочет доставлять другим лишних хлопот, так что давайте просто озвучим свои подозрения и приведем аргументы в свою защиту.
Юй Бинь кивнул и заговорил первым:
— Я пришел прошлой ночью лишь затем, чтобы проверить, предала ли меня жертва, убивать ее я не собирался. Добравшись туда и убедившись, что она уже мертва, я лишь исполосовал ей лицо. Что касается подозрений...
Он на секунду замолчал. Полный надежды взгляд Се Дина заставлял Юй Биня чувствовать себя крайне неуютно — казалось, будто его собственная судьба целиком зависит от его же суждений. В конце концов он тяжело вздохнул и уклончиво произнес:
— Насчет Сюй Аньци и Чжао Шо я все еще колеблюсь.
Взгляд Се Дина мгновенно потух.
Вторым держал слово Чжао Шо, тон его звучал весьма самоуверенно:
— Убийца определенно Сюй Аньци. Когда я заявился туда прошлой ночью, обстановка на месте преступления уже была именно такой, и я ничего не трогал.
Услышав это, Чэн Цзымо бросила на него быстрый взгляд, но промолчала.
Сюй Аньци же холодно усмехнулась:
— Если ты не в состоянии объяснить, почему шнур от штор в твоем кабинете оказался орудием убийства, то кроме тебя, убийцы быть просто не может.
На данный момент шансы Чжао Шо и Сюй Аньци по-прежнему делились пятьдесят на пятьдесят, и Се Дин перевел взгляд на Чэн Цзымо.
За нее ответил Чу Шэн:
— Сюй Аньци.
Се Дин изумленно моргнул, а Сюй Аньци удивленно уставилась на него, потратив несколько секунд на осознание того, что тот обвиняет именно ее.
— Ты сошел с ума? — нахмурилась Сюй Аньци. — Он совершенно не может объяснить ситуацию с орудием убийства, а ты заявляешь, что убийца я?
— Обратный отсчет до изобличения убийцы: десять, девять...
По мере того как цифры обратного отсчета уменьшались, у присутствующих больше не оставалось времени на дальнейшие оправдания. Чэн Цзымо бросила взгляд на Чжао Шо и Сюй Аньци и в конце концов все же ввела на сенсорном экране имя Сюй Аньци.
Чу Шэн легко усмехнулся:
— Настолько мне доверяешь?
Чэн Цзымо покачала головой:
— Если бы это был Чжао Шо, схема нарушала бы логику. Он уже расправился с родителями погибшей, и если бы захотел убить саму девушку, то наверняка выбрал бы перерезание сонной артерии — этот метод знаком ему лучше всего. Ему не было никакой нужды использовать шнур от штор из собственного кабинета, это слишком бросается в глаза. Сюй Аньци же изначально планировала отравить ее с помощью пирожного и лекарств, но, вернувшись проверить обстановку, обнаружила, что торт разбит. Она не была уверена, съела ли жертва хоть кусочек, поэтому ей пришлось импровизировать на месте и прибегнуть к удушению.
Чу Шэн кивнул, выражая одобрение:
— Разумно, учтены все детали.
— Динь-дон! Игра окончена, поздравляем игрока Чэн Цзымо с успешным разоблачением убийцы и выполнением задания «Гнев Доу Э». Оценка выполнения задания: A.
В следующее мгновение сознание Чэн Цзымо затопили воспоминания — вовсе не те, что были прописаны в сценарии, а ее собственные, самые настоящие воспоминания о Чу Шэне.
— Что с тобой? — заметив, что ее лицо мгновенно побледнело, а ноги перестали держать, Чу Шэн поспешно поддержал ее.
Чэн Цзымо долго приходила в себя, пока наконец ее взгляд не стал более осмысленным, и пробормотала:
— Ты... лжец.
Ощущения были невероятно хаотичными: еще мгновение назад она проживала финал прошлой игры, где Чу Шэн спрашивал, почему она не захотела хоть ненадолго обмануть Сяо Цзю, как вдруг прежние воспоминания и события текущей игры переплелись и столкнулись в ее голове. Она не понимала, по какой причине система стерла ее память, причем стерла именно все то, что было связано с Чу Шэнем.
Еще во время игры у нее возникало смутное странное чувство: она словно безгранично доверяла Чу Шэню, а потому поверила на слово, даже не задумываясь, когда он назвал их парой. Создавалось впечатление... будто система отобрала воспоминания, но след этого человека все равно остался запечатленным в глубине ее души.
Благодаря этому внезапному «возвращению памяти» Чэн Цзымо поневоле пришлось мысленно заново перелистать все события от их знакомства до самого текущего момента. Но теперь она смотрела на происходящее скорее как сторонний наблюдатель, отчетливо видя то, чего раньше могла не замечать или на что не обращала внимания.
В этом преисполненном пустоты игровом мире Чу Шэн оставался единственным бодрствующим существом, отлично понимающим, что смысл его существования сводится лишь к испытанию игроков и последующему поражению от их рук. Никакой иной цели у него просто не было. Если бы он оставался полностью бесчувственным и лишенным разума, возможно, он и смог бы просуществовать так всю свою отмеренную малым сроком жизнь, но беда в том, что в нем пробудилось самосознание.
Чэн Цзымо даже боялась представить, сколько лишенных надежды и ожидания дней и ночей пережил Чу Шэн до встречи с ней. В какой-то момент она почти физически ощутила всю боль, затаившуюся в его сердце.
Когда-то сама Чэн Цзымо считала бессмысленное и бесчувственное существование мучительным из-за отсутствия цели и пристанища для души. Но лишь столкнувшись с судьбой Чу Шэн, она осознала: по сравнению с предопределенной известностью, еще не отысканная «неизвестность» — это прекраснейшее из всего существующего. Ведь лишь неизвестность таит в себе надежду.
От автора:
В конец добавлена небольшая ремарка~

Комментарии

Загрузка...