Глава 129
— Уж не знаю, где ты нахватался этих слухов, но подобными бреднями я никогда не страдал.
— ...Вот как? Тогда ответь еще на один вопрос. Если ты не страдаешь «подобными» бреднями, с какой стати вообще вздумал отрекаться от семьи?
Лицо Теодора заледенело. Он смерил Руса тяжелым взглядом.
— Хотелось бы, чтобы оставшиеся десять дней прошли без скандалов. Не переживай, до истечения срока я свалю отсюда.
Он хотел добавить что-то еще, но, бросив взгляд на часы на запястье, поспешно удалился.
Оставшись в одиночестве после ухода разъяренного Теодора, Рус с опустошенным видом потер лицо ладонями, как вдруг замер.
— Коко... а также... юный господин Каллиго?
Его взгляд наконец-то наткнулся на нас двоих.
— Милые мои малыши. Вы ведь ничего не слышали?
— Вообще-то все-е...
Лицо Руса исказилось.
— А ну-ка, марш мыть уши. Идите сюда.
Глядя на Руса, суетливо порывавшегося отмыть уши мне вместе с Каллиго, я лишь непонимающе склонила голову.
— Странный он.
— Это точно, у вашего старшего брата странное настроение.
«Вовсе нет».
«Просто Теодор, когда говорил все это, выглядел таким страдающим...»
— Рус, я хочу пойти к герцогу Ардосу
— А? С чего вдруг? Неужто этот старик успел тебя переманить?
— М-м?
— А ко мне, значит, ни за какие коврижки первой не заглянешь...
На лице Руса читалась вопиющая обида. В ответ я лишь неловко почесала затылок.
«Но Рус ведь мой подчиненный, он и так каждый день первым ко мне приходит».
Сердито зыркнув на меня, Рус все же потянул меня за руку, тихо бурча:
— Ладно, делать нечего. Придется побыть послушным, чтобы заработать дополнительные очки.
Продолжая ворчать, он все-таки проводил меня к герцогу Ардосу.
Я предупредила, что это ненадолго. Каллиго вызвался подождать за дверью, пока будет играть с Русом, на что я дала добро.
* * *
— Зачем пожаловала?
Встреча тет-а-тет с герцогом, грозным, словно тигр, которого все до одури боялись!
Я уверенно уселась на диван, заявив:
— Я... хочу поиграть с дядей Теодором!
Услышав это, герцог Ардос, до того благодушно посмеивавшийся, резко помрачнел.
— Нельзя.
— Почему?
— Потому что он опасен. Этот паршивец... то есть, этот юнец. Ты пришла сюда, чтобы поговорить о нем?
Я ответила с предельной честностью:
— Ага. Просто хотела поболтать с ним, но понятия не имею, куда он ушел в этом огромном особняке...
— Коко. Он — бяка. Подходить к нему категорически запрещено!
С этими словами он резко отвернулся, всем своим видом показывая намерение вернуться к прерванной работе с документами.
Понимая, что план трещит по швам, я жалобно протянула, сбавляя голос до шепота:
— Ну-у, господин ге-ерцог...
Кажется, это было ошибкой.
От моих слов взгляд герцога сделался еще суровее.
Он ударил по маленькому настольному колокольчику.
Раздался звон, створки дверей тут же распахнулись.
— Да, ваша светлость. Вызывали?
— Уведи ребенка из кабинета. Глаз с нее не спускай, чтобы никуда не ушла.
За секунду до того, как помощник сгреб меня в охапку, шестеренки в моей голове бешено завертелись.
«Думай, думай. Как бы к нему подлизаться!..»
Какая из моих недавних уловок сработала лучше всего?
Стоило мне как следует напрячь память, как мозг пронзило молнией озарения.
«Хок, точно, поняла!»
Я вспомнила поистине дьявольский способ уломать герцога Ардоса.
Злодейски хихикнув про себя, я намертво вцепилась в рукав герцога, повиснув на нем всем весом.
— Па!..
— А? Что такое? Где-то болит?
— ...па.
— А, что, что ты сказала?
Он аж уши навострил.
Выдавливать из себя подобное, будучи в здравом уме, было жутко неловко, однако ради встречи с Теодором придется потерпеть.
— ...Папа.
— ...Кхм, кхе-кхм! Нельзя, значит, нельзя. Теодор — та еще ядовитая змея. В день своего ухода он наговорил своему отцу столько ужасных слов...
— Хны-ык.
— ...Кхм. Кхе-кхм!
Превозмогая смущение, я набралась смелости, до побеления костяшек сжав край его камзола.
— Но... па-апочка же меня защитит!
Я все равно понятия не имею, кто мой настоящий отец.
Так что, пока нахожусь в этом мире, удочерюсь к папе моей старшей сестры — делов-то!
С этой решимой мыслью я заглянула ему в лицо.
Без малейшего преувеличения уголки его губ взлетели чуть ли не до самых небес.
— Верно! — выдал он, шумно выдувая воздух через ноздри. — Не переживай. Твой... т-твой папа тебя защитит!
* * *
Вот так мне удалось добиться аудиенции с Теодором наедине, прихватив с собой своего верного помощника Каллиго.
«Сегодня мы с Каллиго выведем этого Теодора на чистую воду и узнаем, что он за человек!»
Все шло в точности по моему блестящему плану.
За одним маленьким исключением!..
Окинув взглядом толпу рыцарей, облепивших меня со всех сторон плотным кольцом, я тяжело вздохнула.
Теодор же взирал на меня с невозмутимым спокойствием.
— Какая честь, что леди Коко и юный господин Каллиго соизволили лично встретиться со мной.
— Ага!
— Рад встрече, господин Теодор.
Волоча за собой целый хвост из многочисленных рыцарей, мы переступили порог крошечной кухни при флигеле.
Окинув взглядом разложенные столовые приборы, длинный стеклянный стол, раковину и даже печь, я гордо расправила плечи.
— Сегодня мы будем вместе готовить морковный суп!
— Морковный суп?
— Угу-угу! Я приготовлю для вас вкусняшку! А вы мне поможете!
— Вот так внезапно?
— Ага! Приготовим все вместе с Коко, а потом покушаем!
Крепко сжав кулачок, я потрясла им прямо перед его носом. Теодор, на лице которого промелькнуло неоднозначное выражение, все же кивнул.
— Договорились.
— Дети просто обожают мастерить все своими руками, — деревянным голосом вставил мой помощник Каллиго.
От этой натянутой реплики лицо Теодора снова приняло весьма странное выражение.
И вот...
Когда наша игра началась по-настоящему...
Стоило мне хитро сощуриться, как мой помощник подал голос:
— Коко, я начинаю. Запомни, обычно я так себя не веду. Ясно?
— Угу.
Сделав полный драматизма глубокий вдох, Каллиго занес руку.
Затем мастерски изобразил, будто нож вот-вот случайно выскользнет из его пальцев.
— Ой, какая незадача.
Однако Теодор оказался проворнее. Он настолько естественно перехватил лезвие, будто так и было задумано, и спокойно произнес:
— Детям за ножи браться не положено.
В мгновение ока лишившись режущего предмета, мы лишь растерянно забегали глазами.
Воспользовавшись нашей заминкой, он виртуозно нашинковал морковь и пододвинул доску к нам.
— Готово. Теперь остается только забросить ее в воду и сварить суп.
В тот самый момент, когда он уже собирался смахнуть нарезку в кипящую кастрюлю...
Мы с Каллиго вновь обменялись многозначительными взглядами.
Каллиго схватил стеклянный стакан, намереваясь запихнуть его прямо в кучу натертой моркови, как вдруг...
Бах!
Дзынь!
Разыгрывая из себя неуклюжесть, он швырнул стакан прямо на пол.
— Ах! Какой ужас! С-стакан разбился!
Тут уж даже сам зачинщик катастрофы, Каллиго, с перепуганным видом указал на мои ноги:
— Коко, там осколки! Срочно отойди...
Но не успел он договорить!..
Как Теодор ловко подхватил нас с Каллиго под мышки — по одному в каждую руку — и в мгновение ока перенес за другой стол.
— Детям свойственно ошибаться, главное — быть осторожными. Посидите тут, я все уберу.
Детские оплошности ничуть его не смутили — он держался так невозмутимо, будто заранее знал, что мы обязательно что-нибудь натворим.
«Но для полной уверенности этого маловато».
Пока мы растерянно пялились Теодору в спину, бессмысленно болтая ногами, он уже успел подать суп.
Вот только...
— А? Почему морковка...
В отличие от привычного морковного супа, овощи здесь были протерты в нежнейшее пюре.
— У детей слабый желудок, поэтому я измельчил все посильнее, как следует проварив.
Стоило мне взять в рот ложечку, как выяснилось, что даже температура оказалась идеальной!
«Откуда он так хорошо разбирается в детях?!»
Сверля его подозрительным взглядом, я едва не выронила ложку.
В тот же миг Теодор проворно выудил откуда-то слюнявчик, ловко повязывая его мне на шею.
«Да откуда у него вообще слюнявчик?!»
Это вызывает еще больше подозрений!
Заметив, как капля пюре шлепнулась прямо на ткань, я с боевым настроем принялась сметать еду.
Усердно поработав челюстями, я окинула взглядом стол, тяжело вздыхая.
Живот уже приятно наполнился, самое время переходить к десерту!
«Как же я устала во всем подозревать этого Теодора».
...Покосившись вбок, я поняла, что Каллиго разделяет мои чувства.
— Батата нет.
— Да вы, я погляжу, переборчивы в еде.
Ого, это звучит как похвала!
Глаза мои засияли, я радостно закивала.
— Ага! Коко отлично умеет перебирать еду! Когда сестра подмешивает лекарство, я втихаря делаю тьфу-тьфу, а остальное кушаю!
Я лишь гордо расправила плечики в ожидании новой порции похвалы.
Теодор же, помолчав, окинул меня взглядом, тихо вздыхая.
— Но если питаться одними сладостями, здоровье попортится. Да и лекарства... нужно принимать как положено.
Наколов на вилку кусочек ржаного хлеба, он протянул его мне. Надув губы, я упрямо замотала головой.
Тогда Теодор невозмутимо посмотрел на меня, сухо роняя:
— Вжу-у-ух.
— ...Вжух?
Я в недоумении склонила голову набок, как вдруг вилка в его руке начала выписывать виртуозные виражи.
— ?!
Глядя на хлеб, носящийся в воздухе со скоростью экипажа, я моментально округлила глаза.
Теодор тем временем продолжил:
— Вжу-ух. Карета, груженая хлебом, прибывает прямо в ротик.
— Хок! А-а-ам!
Я ахнуть не успела, как кусок ржаного хлеба оказался в моем непроизвольно открывшемся от изумления рту.
Тот самый трюк, когда невкусную еду или лекарство впихивают ребенку, имитируя полет экипажа, — так называемая операция «хлебная карета».
Но постойте, ведь такие фокусы известны лишь папам маленьких детей?!
Продолжая усердно жевать, я перевела взгляд на Каллиго. Тот в ответ утвердительно кивнул.
«Ага, он правда до жути подозрительный».
Глядя на Теодора, я осторожно завела разговор:
— Знаете... я тут слышала. Говорят, ваш ребеночек умер, когда был совсем-совсем крошечным.
— ...И что с того?
— Но мне кажется, что смерть малыша — это неправда.
Я ведь... жила как уличная бродяжка, понятия не имея, кто подарил мне жизнь.
День за днем наблюдая за домашними детьми, у которых есть семьи, я кое-что прекрасно уяснила.
Отцы, искренне любящие свою семью, прикасаются к детям совсем не так, как чужие люди.
Однако...
— Он мертв.
Ни один мускул не дрогнул на лице Теодора, когда он это произнес.
Испуганно вздрогнув, я уже подумывала пойти на попятную, как вдруг спиной почувствовала пристальный взгляд Каллиго.
«Точно. Нужно давить до конца».
Набравшись храбрости, я торопливо, словно желая закрепить сказанное, выпалила:
— Это ложь. Он ведь жив.
Впервые идеальная маска безразличия на его лице дала крошечную трещину.
— Вы ведете себя как человек, который очень долго растил ребенка.
— Все дело в том, что я долгие годы прослужил в качестве приближенного юного принца.
— Но вы прикасаетесь так, как прикасаются к родному ребенку.
Пусть в народе и поговаривали, что Теодор Ардос — цепной пес императорской семьи и верный рыцарь императрицы.
Подобные, пропитанные глубокой нежностью интонации и прикосновения невозможно подарить принцу, сыну своего господина.
А значит, это...
— Что же все-таки произошло?
Так подсказывало чутье бездомного щенка, слишком долго страдавшего от одиночества.

Комментарии

Загрузка...