.
Когда Цзянь Юй осознала, что перенеслась в мир «Гарри Поттера», она уже сидела на табурете для распределения.
Перед переносом она безмятежно лежала в кровати и читала пикантные комиксы. В самый разгар этого приятного занятия её и выдернуло из реальности, так что мозги до сих пор отказывались соображать.
— О Мерлин! Что это?! Оборотни... плен... принуждение... щупальца?! Чистая любовь... шедеврально?!
— Что такое S, а что такое M???
Шляпа съехала ей на самый нос, погрузив всё перед глазами во тьму, а в ушах продолжал раздаваться надрывный вопль:
— О нет! Мои глаза! Сплошная пошлость! Мой разум осквернён!
— А-а... Слизерин!
Цзянь Юй сдёрнула с себя эту вонючую драную шляпу, в ужасе спрыгнула с табурета и замерла на месте.
Перед ней тянулись четыре длинных стола, забитых учениками.
В прошлой жизни Цзянь Юй никогда не читала «Гарри Поттера». Все её познания ограничивались сбивчивыми рассказами соседки по университетской комнате, которая уши прожужжала про какой-то «ГРИНДЕЛЬ-ДАМБЛ», «безносого деда» и свою безумную любовь к Снейпу. Словом, о местном мире она знала лишь на уровне «слышала звон», абсолютно не разбираясь в деталях.
Поэтому сейчас перед ней встал самый насущный вопрос: где вообще находится стол Слизерина?
Однако её замешательство в глазах всей школы выглядело как откровенное недовольство результатом распределения.
За зелёным столом Слизерина многие уже нахмурились, глядя на неё с брезгливым отвращением.
— Как её фамилия? — начал кто-то расспрашивать.
— Юй Цзянь.
— Цзянь? Никогда не слышала о такой чистокровной семье, — Пэнси Паркинсон подпёрла щеку рукой, демонстрируя свежий маникюр.
— Вонючая грязнокровка? Распределяющая шляпа совсем сошла с ума? — Драко Малфой скривился так, будто его сейчас стошнит.
— Успокойся, Драко. Слизерин не принимает маглов. Скорее всего, она полукровка, — неторопливо подал голос сидевший напротив Блез Забини. На его лице играла мягкая улыбка, но глаза оставались абсолютно холодными.
Его распределили прямо перед ней. Из-за иностранной фамилии Цзянь Юй оказалась самой последней среди первокурсников.
— Ей здесь не место, — резюмировал Блез.
Цзянь Юй на подиуме по-прежнему стояла столбом возле табурета. Стоявшая неподалёку профессор МакГонагалл недовольно напомнила:
— Мисс Цзянь, полагаю, вам следует пройти к столу Слизерина.
Она указала рукой на длинный стол в тёмно-зелёных тонах.
Цзянь Юй тихо извинилась и поспешно прошла в самый конец, где как раз оставалась пара свободных мест подальше от основной массы — для человека с социальной тревогой лучше уголка было не найти.
Только сейчас она почувствовала, что вся спина покрылась холодным потом. Чтобы социофобу — да попасть под пристальные взгляды всей школы?!
Внутри неё маленький человечек уже бился в истерике и орал во всё горло, а от неловкости пальцы на ногах сжимались так, будто пытались вырыть подземный замок.
И уж совсем паршиво стало от осознания: её тощего запаса английского хватало от силы на то, чтобы со скрипом и догадками разобрать половину сказанных фраз!
Впрочем, буйство эмоций никак не отразилось на её лице. Для остальных это выглядело иначе: прямые чёрные волосы скрывали уши, лоб и глаза, губы были сжаты в узкую линию, а мышцы лица настолько застыли, что она казалась абсолютно ледяной, высокомерной и не желавшей ни с кем общаться.
— Это ещё что за выходки? — Драко со звоном грохнул кулаком по столу, вспыхнув от злости. — Не ставит чистокровные семьи ни во что?
За преподавательским столом мужчина с орлиным носом одарил их холодным взглядом. Его взор на мгновение задержался на Цзянь Юй, после чего он равнодушно отвёл глаза.
Цзянь Юй даже не подозревала, что уже успела навлечь на себя ненависть всего факультета.
Все её мысли были заняты планами на ближайшее будущее.
Отчислиться? Или отчислиться? А может, всё-таки отчислиться?
В памяти смутно всплывали сбивчивые вопли соседки про то, что здесь произойдёт масштабная война и погибнет куча народа. А её родной «зелёный» факультет, кажется, почти в полном составе примкнул к какому-то безносому бандформированию и в итоге потерпел разгром.
Согласно «правилу 80/20» для попаданцев, она с вероятностью в восемьдесят процентов окажется тем самым пушечным мясом, которое бездарно сгинет в финальной битве.
«Ну, уж нет, я хочу жить!»
Она невольно вздрогнула.
К счастью, седобородый директор на сцене произнёс речь всего за пару секунд. И хотя она не поняла ни единого слова, по обстановке догадалась, что пора приступать к ужину.
На золотых блюдах перед ней возникли ростбиф, жареная курица, свиные и бараньи отбивные, а также картофель во всех возможных видах.
Она отрезала кусочек говядины и отправила в рот — не то. Явный мускусный запах. Местных быков и баранов явно не кастрировали, поэтому мясо отдавало душком и разительно отличалось от привычного ароматного мяса из прошлой жизни.
Она попробовала свиную отбивную — и её тут же передёрнуло от неприятного запаха. Хряков тоже не кастрировали! Пришлось всё выплюнуть.
Из всего обилия стола съедобной оказалась только рыба с жареной картошкой.
Британская кулинария оправдала свою дурную славу на все сто.
Она отложила приборы.
Впрочем, традиционная китайская бережливость и неприятие разбазаривания еды не давали совести уснуть спокойно. Поколебавшись, Цзянь Юй завернула надкушенные куски мяса в салфетку и спрятала в карман мантии — решив разобраться с ними позже в спальне.
«К такой гадости отлично подойдёт печенье», — подумала она и прихватила ещё парочку сладостей.
Чтобы когда-нибудь снова начать нормально питаться, она во что бы то ни стало решила отчислиться.
Однако любители нажить неприятностей не заставили себя ждать.
Высокая, крупная девица с массивным подбородком бесцеремонно уселась напротив и прорычала с откровенной угрозой:
— Эй, грязнокровка, ты лучше сама иди к декану и забирай документы из Слизерина. Иначе тебе конец!
Девицу прозывали Миллисентой Булстроуд. Она слепо подчинялась Пэнси и свято верила, что всех, кто оскверняет честь чистокровных волшебников, нужно гнать из факультета с позором.
Цзянь Юй подняла взгляд. Миллисенте на мгновение показалось, словно на неё уставился дикий зверь. В этих глубоких, совершенно лишённых эмоций чёрных глазах не было ничего, что выдавало бы обычную маглорождённую.
Всё тело Миллисенты напряглось, а инстинкты орали о необходимости сбежать подальше от этой девчонки. Но она отчаянно подавила панику, понимая: стоит ей поддаться страху, как она мгновенно превратится в посмешище для всего факультета. Сбежать в страхе от грязнокровки — значит навеки похоронить свою чистокровную гордость!
Цзянь Юй лишь недоумевала. Голос девицы казался ей слишком хриплым и низким, словно та пыталась говорить с песком в горле. Для и без того плачевного английского Цзянь Юй это стало суровым испытанием.
Ей оставалось лишь пристально вглядываться в это пухлое лицо, пытаясь по мимике догадаться о смысле сказанного.
К несчастью, из всей речи она чётко разобрала только одно-единственное слово: «mudblood».
«Это ещё что такое?» — подумала она. — «Стоит в самом начале фразы... Неужели в английском магическом мире так принято здороваться?»
И потому, преисполненная уверенности, она выдала всё, на что был способен её скромный словарный запас:
— Mudblood, Jail! (Грязнокровка, Тюрьма)
Цзянь Юй искренне хотела сначала вежливо поприветствовать собеседницу, а затем представиться. А так как имена уроженцев Востока для британцев звучат сложно, она заботливо перевела своё имя по созвучию — Цзянь Юй / Jail.
«До чего же я заботливая и приятная однокурсница», — похвалила себя девушка.
Однако Миллисента внезапно изменилась в лице, вскочила с места, смерила её свирепым взглядом и стремительно ушла к своей компании. Из-за спешки она даже споткнулась о ножку скамьи и едва не растянулась на полу.
«И что это с ней?» — искренне удивилась Цзянь Юй.
— Она мне угрожает! — пожаловалась Миллисента, вернувшись к своим. — Я сказала ей убираться с факультета, а она обозвала меня грязнокровкой и заявила, что упечёт за решётку!
От ярости её щёки ходили ходуном. Никогда в жизни она не терпела подобного унижения.
Пэнси лишь презрительно фыркнула:
— Бесполезная... Испугалась какой-то грязнокровки.
Заметив на себе пренебрежительные взгляды компании, Миллисента хотела было возразить, но вспомнила о низком статусе своей семьи и предпочла угрюмо замолчать.
— Теперь, когда все сыты и довольны, я хочу сказать ещё пару слов, — Дамблдор снова поднялся за учительским столом и слегка постучал по краю кубка. Остатки еды мгновенно исчезли.
Цзянь Юй сообразила, что сейчас начнутся объявления о школьных правилах, и навострила уши. В обычных школах в первый же день всегда зачитывают дисциплинарный устав. За его нарушение грозит взыскание или отчисление — как раз то, что ей нужно. Идеальный способ отправиться назад, подальше от магического мира.
В крайнем случае, она вернётся к старому ремеслу — занятиям традиционной китайской медициной или гаданию. В 1991 году в Лондоне уже работают клиники иглоукалывания, а в Чайна-тауне полно лавок фэншуй. В прошлой жизни она была сиротой, удерживать её там некому, так что здесь, возможно, удастся заработать даже больше.
Увы, насколько бы внимательно она ни слушала, это не помогло преодолеть языковой барьер.
«Запрещено... ученикам... какой-то там лес?»
«Нельзя что?.. Входить в коридор на четвёртом этаже... там сюрприз?»
И тут её осенило: значит, нужно забраться в этот самый лес, чтобы нарушить правила и добиться отчисления, а перед этим неплохо бы заскочить в коридор на четвёртом этаже за сюрпризом. Всё-таки она впервые в мире магии, и другой возможности посмотреть на волшебные чудеса у неё уже не будет.
Затем все вокруг ни с того ни с сего запели гимн. Ничего не понимая, Цзянь Юй просто беззвучно открывала рот, подстраиваясь под артикуляцию окружающих.
Когда ученики толпой повалили из зала, Цзянь Юй пристроилась в самом конце. Никто из студентов к ней не цеплялся, и она облегчённо вздохнула: не лезть с расспросами — лучшее проявление уважения к социофобу.
Толпа спускалась ниже, лестницы пришли в движение. В общей толкотне Цзянь Юй зазевалась и потеряла свой факультет из виду.
Но паниковать и не думала.
Разве это не отличный, данный самой судьбой шанс отправиться на четвёртый этаж за сюрпризом?
***

Комментарии

Загрузка...