Лу Шаоянь пропустил последние слова Лу Цинъянь мимо ушей и с любопытством произнес:
— Оговорить его? Только потому, что Чжоу Тин дал ему ложные показания? И поэтому всё, что он сказал — чистая правда?
— Чжоу Тин прослужил отцу более тридцати лет, он видел, как ты рос. С чего бы ему помогать Лу Юньхаю тебя очернить?
— Вот именно, с чего бы? — с ироничной усмешкой протянул Лу Шаоянь. Больше он ничего не добавил, сосредоточенно принявшись за стейк. Что ни говори, а и качество продуктов, и мастерство повара здесь были на высшем уровне.
Лу Цинъянь бросила на него взгляд и нахмурилась, погрузившись в раздумья. Чжоу Тин действительно всегда был очень предан Лу Юньхаю.
В этот момент в холл легкой, пружинистой походкой влетела Лу Кэжэнь. Ее длинные стройные ноги были почти полностью обнажены — короткие шорты едва прикрывали бедра, а укороченная футболка открывала узкую, тонкую талию. Юная, полная свежести фигура, лишь слегка подчеркнутая легким макияжем, придавала ее лицу ту странную, дерзкую притягательность, которая обычно не свойственна девушкам ее возраста. На глазах были серые линзы, делавшие ее взгляд еще более ярким и пронзительным. Однако холодная усмешка на губах и выражение лица выдавали в ней человека, с которым крайне трудно найти общий язык. Казалось, она свысока презирает каждого, кто попадается ей на глаза. Типичная бунтарка, чье высокомерие подпитывалось не только переходным возрастом, но и знатным происхождением.
Лу Цинъянь посмотрела на сестру и недовольно заметила:
— Ты только поступила в университет. Что это за вид?
Лу Кэжэнь даже не удостоила ее взглядом, лишь презрительно скривилась:
— Перестань разговаривать со мной тоном старшей сестры.
Лу Цинъянь осеклась. Ей, в сущности, не было дела до воспитания Кэжэнь — так было с самого детства, — но сегодняшний наряд сестры перешел все границы. Раньше, даже в свои бунтарские периоды, та не позволяла себе одеваться подобным образом. С точки зрения Лу Цинъянь, такой вид позорил семью Лу, делая ее похожей на девицу легкого поведения.
Отбрив сестру, Лу Кэжэнь перевела взгляд на Лу Шаояня, который продолжал невозмутимо жевать стейк. Раздраженная тем, что он ее игнорирует, она подошла к столу и смахнула тарелку на пол:
— Еще ешь?
Звон разбившейся посуды заставил Лу Цинъянь нахмуриться. Лу Кэжэнь встретилась глазами с поднявшим голову Лу Шаоянем, на мгновение замерла, а затем ее глаза потемлели от злости.
— Что ты еще здесь делаешь? — язвительно бросила она. — Самозванец! Из-за тебя я стала посмешищем! Ха, ты любишь меня поучать? Да кто ты такой, чтобы мне указывать? Проваливай из моего дома! И чтобы духу твоего здесь не было!
На самом деле Лу Шаоянь не понимал, почему она его так ненавидит. До появления Лу Юньхая у них были самые лучшие отношения. Избалованная Кэжэнь не слушала никого, даже Лю Юнь, оставаясь капризной принцессой. И только он, как старший брат, мог ее хоть немного сдерживать. Она, конечно, тоже устраивала истерики, но в целом к нему прислушивалась. Как говорится, старший брат — это почти отец. Ему нравилось опекать сестру. Но стоило вернуться Лу Юньхаю, как Лу Кэжэнь стала относиться к нему хуже всех. Холодные, ядовитые слова ранят больнее всего, особенно когда они исходят от близких.
Однако нынешнему Лу Шаояню было уже все равно. Какие они ему близкие? Крови-то общей нет.
Глядя на то, как Кэжэнь скалится, Лу Шаоянь усмехнулся:
— У тебя тут... всё напоказ.
Кэжэнь осеклась, осознав, что из-за наклона ее вырез открывает вид на грудь. Она пришла в ярость, но еще больше ее разозлила улыбка Лу Шаояня — насмешливая, издевательская. Это вывело ее из себя окончательно. Мало того, что он не был ей родным братом, так еще и годами пытался ею командовать! Ее подружки сначала тайком выспрашивали, а потом начали язвить, что она, наследница семьи Лу, позволяет какому-то выродку собой помыкать. Это бесило. Она хотела отыграться. К тому же, вспомнив, что этот наглец якобы пробирался в спальню Лу Сиюэ, она прошипела:
— Ты, похотливая тварь!
— Оделась вот так? Почти восемьдесят процентов тела выставила напоказ бесплатно. Ты дочь семьи Лу, а не стримерша, торгующая телом. И ты называешь меня похотливым?
В глазах Лу Шаояня она была типичной малолетней оторвой — только богатой и красивой. С такими бесполезно говорить по-хорошему: в ответ получишь только ругательства и средний палец.
Лицо Лу Кэжэнь вспыхнуло, она замахнулась:
— Ах ты мерзавец!
Лу Цинъянь вздрогнула, увидев занесенную для удара руку, но не успела вмешаться. Раздался сухой щелчок. Лу Цинъянь в изумлении расширила глаза, а Лу Кэжэнь, схватившись за щеку, в полном шоке уставилась на Лу Шаояня, который только что влепил ей пощечину.
— Ты... ты посмел ударить меня?!
Лу Шаоянь отбросил ее руку, взял со стола салфетку и брезгливо вытер тыльную сторону ладони.
— Ударил. И что? Нужно было выбрать подходящий день? Слишком много пудры, — пробормотал он и бросил салфетку на стол, словно она была грязной.
На самом деле Кэжэнь не пользовалась пудрой, только помадой. У нее была идеальная кожа, и от пощечины Лу Шаояня на нежном лице остался четкий красный след. Это окончательно взбесило девушку. Она бросилась на него с кулаками:
— Ты, самозванец, как ты посмел?! Я убью тебя!
В ответ она получила вторую пощечину.
— Слишком сильно я тебя избаловал, — холодно произнес Лу Шаоянь. — Пора преподать тебе урок, что такое порядок и уважение к старшим. Не зря говорят: без палки и ребенок не вырастет.
Лу Кэжэнь прижала ладони к пылающим щекам. В ее глазах читались ненависть и неверие, но нападать она больше не решалась — пощечины Лу Шаояня были очень болезненными.
— Ты мне не брат! Ты не из нашей семьи!
Лу Шаоянь поднялся и спокойно ответил:
— Я это или нет — решать не тебе. Да и насчет тебя самой еще вопрос.
Кэжэнь не поняла его последнего намека. А Лу Шаоянь, закончив фразу, посмотрел на четверых людей, вошедших в холл, и улыбнулся. Главные герои прибыли.
Чжоу Тин вкатывал инвалидное кресло с главой семьи, Лу Линьюанем. Рядом шла роскошно одетая женщина в драгоценностях — Лю Юнь, бывшая «мать» Лу Шаояня. А сбоку стоял молодой человек — Лу Юньхай. Троица явно где-то была вместе и только что вернулась домой.
Лу Линьюань помрачнел, окинув взглядом беспорядок в холле. Его взгляд задержался на Лу Шаояне и Лу Кэжэнь, он нахмурился и перевел глаза на старшую дочь:
— Когда вернулась?
— Сегодня.
— Могла бы предупредить заранее.
Разговор отца и дочери нельзя было назвать холодным, но в нем не чувствовалось ни капли тепла. Только тогда Лу Линьюань посмотрел на Лу Шаояня. Сын, казалось, немного похудел, но взгляд остался цепким, и под его тяжелым взором парень даже не отвел глаз.
Пока Лу Линьюань раздумывал, Лу Юньхай заметил след от удара на лице Кэжэнь и участливо спросил:
— Кэжэнь, ты в порядке? Кто тебя ударил?
Его слова были адресованы Лу Шаояню, но Кэжэнь, бросив на того яростный взгляд, оттолкнула руку Лу Юньхая:
— Не твое дело. Вечно лезешь со своим нытьем. Хватит строить из себя брата, ты кто такой вообще? Проваливай.
Лу Шаоянь едва заметно дернул уголком губ: Лу Кэжэнь была верна себе — она презирала всех вокруг. Фальшивый сын Лу Шаоянь не пользовался ее симпатией, но и настоящий «принц» Лу Юньхай был ей не нужен. С чего бы ей вдруг бросаться в объятия вернувшегося брата? Это было бы просто глупо. Она была просто невоспитанной и наглой девчонкой, и дело было не в Лу Шаояне. В ее возрасте кровные узы мало что значили — ей не нравился ни Лу Шаоянь, ни внезапно возникший «братец» Юньхай.
Лю Юнь гневно воскликнула:
— Лу Кэжэнь! Как ты разговариваешь с братом?! Он беспокоится о тебе!
Кэжэнь лишь сердито сверкнула глазами, но промолчала. Однако ее пылающее лицо выдавало крайнее возмущение. Лу Юньхай мягко добавил:
— Ничего, мам. Кэжэнь еще маленькая, повзрослеет — поумнеет.
Эта фраза вызвала у Кэжэнь лишь новый приступ холодной ярости: «Ты сам-то не умнее!» Больше всего на свете дети ненавидят, когда их называют маленькими и неразумными. Кто ты такой, Лу Юньхай, чтобы судить о ее разуме? Ты даже хуже Лу Шаояня, ничтожество!

Комментарии

Загрузка...