Глава 11

Как насчёт космического хоррора?

— Это больно? Вот это проблема, — снова пробормотал он с удивлением.

И Рэ не знала, в чём проблема, но у неё уже выступили слёзы, и она протянула руку, чтобы остановить его.

Тело, которого она коснулась, было пугающе твёрдым. Казалось, даже если И Рэ сожмёт его изо всех сил, кончики её пальцев не смогут проникнуть внутрь. Она была потрясена тем, что тело, состоящее из тех же компонентов, что и её, может быть таким крепким. Наверное, он не может меня понять, потому что разница между нами так велика.

Его и без того напряжённые бёдра после её прикосновения начали деревенеть, превращаясь в камень. Она поняла, что, сильно сжав их, только поранит свои пальцы, поэтому лишь слабо повисла на нём.

— Силу... чуть-чуть ослабь.

Словно по волшебству, его руки остановились. Освободившись от боли, И Рэ перевела дух. Неужели физическая разница между полами настолько велика? Или у него просто очень сильная хватка? Она не знала, потому что ей не было с кем сравнить. Ей ведь никогда не доводилось получать массаж от другого мужчины.

С опозданием осознав, что всё ещё держится за его бедро, И Рэ медленно убрала руку, и в этот момент раздался голос:

— Почему ты так мило себя ведёшь? Это ставит меня в неловкое положение.

Он погладил её плечо и мягко сказал:

— Так мне снова захочется тебя мучить, дорогая.

— Ты же обещал не мучить меня. Мы даже на мизинчиках договаривались.

Слушая это, И Рэ не выдержала и указала ему. Когда-то ты говорил, что не сможешь меня мучить, даже если я попрошу. И это было не несколько дней назад, а буквально вчера. Этот мужчина, оказывается, лжец?

— Верно. Было дело, — согласился он смеющимся голосом и снова начал разминать её плечи. Было больно, но определённо терпимее, чем раньше. И приятно. Так как не бывает приятно без боли, И Рэ решила на этом и остановиться.

— Теперь в порядке?

— Да. Терпимо.

— Вот и хорошо. Впредь буду осторожнее. Ты оказалась слабее, чем я думал, и если я неправильно рассчитаю силу, может случиться катастрофа.

От его слов И Рэ стало как-то странно. Конечно, между их физическими возможностями, казалось, пролегала непреодолимая река, но, как бы то ни было, она же не бумажная кукла. Она — человек из костей и мышц. Она не сломается, если он будет неосторожен. Но он вёл себя так, будто, если он только захочет, нет, если он просто будет неосторожен, случится что-то ужасное, и это вызвало у неё дискомфорт.

Может, у него есть судимость?..

— Йо Хан, не пойми меня неправильно.

— Да.

— Тебя когда-нибудь привлекали за нанесение телесных повреждений?

Она не подозревала его в избиении кого-то. Но ведь мог же он случайно толкнуть кого-то, и тот упал и поранился, или сильно схватил, и сломал кость, и так непреднамеренно получить судимость.

И Рэ мысленно похвалила себя за довольно правдоподобную гипотезу, но почувствовала, как его руки задрожали. Затем его голова легко коснулась её спины. Он сдерживал смех.

— У меня нет судимостей, так что можешь не беспокоиться.

От его твёрдого ответа она вздохнула с облегчением. И Рэ была не настолько великодушна, чтобы принять человека, ставшего преступником, пусть и не по своей воле.

Раз у него нет подобных судимостей, значит, он просто очень беспокойный человек.

— Иногда мне хочется открыть твою голову и заглянуть внутрь.

От его взрывного заявления И Рэ посерьёзнела.

— И не мечтай. Я собираюсь прожить долгую и здоровую среднюю жизнь.

— Не долгую и здоровую жизнь, а долгую и здоровую среднюю жизнь, что это ещё такое?

— Я не хочу жить слишком долго, но и не хочу умереть раньше других. Я хочу прожить ровно столько, сколько в среднем живут люди, ни больше, ни меньше.

— Поэтому ты хочешь прожить не долгую и не короткую, а долгую и здоровую среднюю жизнь, — пробормотал он с ноткой то ли сарказма, то ли удивления.

И Рэ молча кивнула. Это было не пустое слово, а стопроцентная искренность. Позже, прожив больше и став старше, её ценности могут измениться, но пока что долголетие не казалось ей таким уж привлекательным.

— Ах, если ты останешься в живых после моей долгой и здоровой средней жизни, тогда я разрешу открыть мою голову.

Его руки, снова начавшие разминать спину И Рэ, остановились.

— Так что если ты хочешь открыть мой мозг, тебе придётся прожить дольше меня...

— Хватит, дорогая.

Он прервал лёгкую шутку, сорвавшуюся с её губ.

— Мне становится как-то не по себе.

— Эм... это была шутка.

Она повернула шею и посмотрела на него за своей спиной. Но угадать выражение лица букета без глаз, носа и рта было невозможно.

— Ты обиделся? Я беру свои слова обратно. Я тоже не была серьёзна. Моя голова мне дорога.

Этот мужчина, похоже, гораздо более впечатлителен и чувствителен, чем кажется. Наверное, он представил себе конкретную картину, и ему стало дурно, или тема смерти его опечалила. Я, не будучи особо деликатной, не учла этого.

Он медленно провёл средним и безымянным пальцами по нижней части букета, там, где у его настоящего лица, предположительно, был подбородок, и заговорил.

— А если бы, скажем, можно было жить вечно, не старея и не умирая, ты бы всё равно выбрала долгую и здоровую среднюю жизнь?

И Рэ медленно моргнула. Не стареть — это хорошо, но вечная жизнь — это совсем другое. Мне и долголетие не нравится, а тут вечная жизнь! По моим меркам, это всё равно что наказание.

— Даже если оболочка не стареет, содержимое ведь не выдержит, не так ли?

— Содержимое?

— Душа. Я не особо сильна духом, и у меня нет какой-то грандиозной цели, ради которой хотелось бы жить вечно... Мне просто станет скучно. Не только мне, большинство людей не выдержат и сойдут с ума.

— Правда? Но твой дух, возможно, сильнее, чем ты думаешь.

Он отреагировал так, что было непонятно, согласен он или нет, и после этого молча двигал руками. Это был безупречный массаж, в котором не чувствовалось никакого подвоха.

То, что её было больно до слёз, казалось, случилось в прошлой жизни. Как только он набил руку, то начал доставлять удовольствие с поразительно точным расчётом силы.

Вот он, рай. И Рэ растеклась, как поджаренный рисовый пирожок, и постепенно сливалась с диваном, когда он спросил:

— Нравится?

— Лучше не бывает. Ты мог бы подрабатывать массажистом. У тебя есть лицензия на массаж или что-то в этом роде?

— Нет.

— Тогда, наверное, это врождённое.

— Я хорошо владею своим телом.

И Рэ искренне восхитилась. Потому что она сама никогда в жизни не смогла бы сказать таких слов. Будучи неуклюжей, она всегда немного завидовала тем, кто говорил: «Я могу повторить, просто посмотрев», «Я уверен в том, что делаю телом».

— Вау, здорово.

— Не мне, а тебе здорово.

На мгновение она замерла, но быстро пришла в себя.

Один раз, ну два, но не три же раза меня обманывать.

После двух предыдущих случаев она точно знала. Испорчен только мой разум. Этот мужчина — само совершенство. Это, несомненно, означает: «Я хорошо владею телом, поэтому делаю тебе отличный массаж, и тебе круче, чем мне». Никаких пошлых подтекстов.

— Может, поужинаем?

— А, да. Но на этот раз я...

— Пациентам нужно отдыхать.

Он остановил её и пошёл на кухню. Ждать в гостиной в одиночестве было неловко, поэтому она пошла за ним.

С тех пор как И Рэ выписалась, еду всегда готовил он. Это была не полноценная корейская трапеза, требующая много усилий, а простые блюда, состоящие из одной тарелки. Каша, паста, бранч.

— Я в порядке. Я могу готовить.

— Моя еда была невкусной? Несъедобной? — с удивлением спросил букет со сковородкой в руке. В его голосе не было обиды или беспокойства, а лишь чистое любопытство: «В чём проблема?».

Она, рассеянно глядя на его рубашку, обтягивающую бицепсы, отрицательно покачала головой.

— Нет. Было вкусно.

Это была не пустая лесть. Вся его еда была неизменно превосходной. Но «вкусной» она была как-то по-другому. Трудно было точно объяснить, но это был не домашний вкус. И не ресторанный, а... вкус из научной лаборатории? Можно сказать, что он, строго отмеряя ингредиенты, как в научном эксперименте, достигал желаемого результата. Противоположность так называемой «маминой стряпне»... слишком механический... нет, это было бы обидно.

В общем, было вкусно, но как-то странно. Когда-то я видела в интернете картину, нарисованную человеком, слепым от рождения, и была поражена тем, что она была точной копией реальности, как будто он видел пейзаж своими глазами. Его еда почему-то напомнила мне эту картину.

Поддавшись порыву, она спросила:

— Йо Хан, ты не очень любишь еду?

Комментарии