Положив трубку, Се Вэньдун лишь пожал плечами и усмехнулся.
Положив трубку, Се Вэньдун лишь пожал плечами и усмехнулся.
Дун Синьлэй хитро прищурился:
Дун Синьлэй хитро прищурился:
— Брат Дун, надо полагать, сегодня ночью тебя ждать не стоит?
— Брат Дун, надо полагать, сегодня ночью тебя ждать не стоит?
— Именно, — подтвердил тот.
— Именно, — подтвердил тот.
Дун Синьлэй покосился на Жэнь Чанфэна и со вздохом добавил:
Дун Синьлэй покосился на Жэнь Чанфэна и со вздохом добавил:
— Эх, доля наша горькая. Раз уж нам со звездами крутить не суждено, придется довольствоваться обычным ночным клубом.
— Эх, доля наша горькая. Раз уж нам со звездами крутить не суждено, придется довольствоваться обычным ночным клубом.
Жэнь Чанфэн лишь одарил его презрительным взглядом и промолчал.
Жэнь Чанфэн лишь одарил его презрительным взглядом и промолчал.
— Боюсь, клуб тебе сегодня не светит, — осадил его Се Вэньдун. — Поедешь со мной к Дин Мэйци.
— Боюсь, клуб тебе сегодня не светит, — осадил его Се Вэньдун. — Поедешь со мной к Дин Мэйци.
— Чего? — опешил Дун Синьлэй и недоуменно переспросил: — Нам тоже ехать? Но зачем?
— Чего? — опешил Дун Синьлэй и недоуменно переспросил: — Нам тоже ехать? Но зачем?
— Дин Мэйци в беде, — ровным тоном ответил Се Вэньдун.
— Дин Мэйци в беде, — ровным тоном ответил Се Вэньдун.
Дун Синьлэй и Жэнь Чанфэн разом изменились в лице.
Дун Синьлэй и Жэнь Чанфэн разом изменились в лице.
— Откуда ты знаешь, брат Дун? — быстро спросил Синьлэй. — Что стряслось?
— Откуда ты знаешь, брат Дун? — быстро спросил Синьлэй. — Что стряслось?
Се Вэньдун прищурился:
Се Вэньдун прищурился:
— Пока не знаю. Но Дин Мэйци уже давно называет меня просто Вэньдуном, а тут вдруг официально величает «господином Се». Это скрытый сигнал. К тому же, зная ее характер, она никогда бы не стала настойчиво зазывать меня к себе. В конце концов, она большая звезда, гордости ей не занимать.
— Пока не знаю. Но Дин Мэйци уже давно называет меня просто Вэньдуном, а тут вдруг официально величает «господином Се». Это скрытый сигнал. К тому же, зная ее характер, она никогда бы не стала настойчиво зазывать меня к себе. В конце концов, она большая звезда, гордости ей не занимать.
Дун Синьлэй и Жэнь Чанфэн переглянулись, поражаясь проницательности своего лидера. Сущие мелочи, на которые они даже не обратили бы внимания, Се Вэньдун подметил мгновенно. Его наблюдательность невольно внушала трепет.
Дун Синьлэй и Жэнь Чанфэн переглянулись, поражаясь проницательности своего лидера. Сущие мелочи, на которые они даже не обратили бы внимания, Се Вэньдун подметил мгновенно. Его наблюдательность невольно внушала трепет.
Жэнь Чанфэн помрачнел, в его голосе прорезался холод:
Жэнь Чанфэн помрачнел, в его голосе прорезался холод:
— Значит, брат Дун, ты думаешь, что Дин Мэйци угрожают? Заставили её пригласить тебя?
— Значит, брат Дун, ты думаешь, что Дин Мэйци угрожают? Заставили её пригласить тебя?
— Именно, — кивнул Се Вэньдун.
— Именно, — кивнул Се Вэньдун.
— Но кто рискнул пойти на такое? — еще холоднее спросил Жэнь Чанфэн.
— Но кто рискнул пойти на такое? — еще холоднее спросил Жэнь Чанфэн.
Се Вэньдун хитро улыбнулся:
Се Вэньдун хитро улыбнулся:
— Кроме Банды Цин, мне никто на ум не приходит.
— Кроме Банды Цин, мне никто на ум не приходит.
— Банда Цин... — Жэнь Чанфэн медленно сжал кулаки, губы его презрительно скривились.
— Банда Цин... — Жэнь Чанфэн медленно сжал кулаки, губы его презрительно скривились.
— Ты всё равно пойдешь, брат Дун? — спросил Дун Синьлэй.
— Ты всё равно пойдешь, брат Дун? — спросил Дун Синьлэй.
Се Вэньдун усмехнулся:
Се Вэньдун усмехнулся:
— Раз уж люди из Банды Цин так жаждут меня видеть, как я могу лишить их этого удовольствия?
— Раз уж люди из Банды Цин так жаждут меня видеть, как я могу лишить их этого удовольствия?
***
***
Разумеется, Се Вэньдун отправился туда не один. Помимо пяти Братьев Пяти Стихий, его сопровождали Дун Синьлэй, Жэнь Чанфэн и более двух десятков элитных бойцов Северного Хунмэня.
Разумеется, Се Вэньдун отправился туда не один. Помимо пяти Братьев Пяти Стихий, его сопровождали Дун Синьлэй, Жэнь Чанфэн и более двух десятков элитных бойцов Северного Хунмэня.
Машины остановились у многоэтажки, где жила Дин Мэйци. Выйдя из салона, Се Вэньдун закинул голову и окинул взглядом здание. От серых стен веяло леденящей пустотой. Интуиция — чуткая и безошибочная — настойчиво твердила: там, наверху, притаилась опасность.
Машины остановились у многоэтажки, где жила Дин Мэйци. Выйдя из салона, Се Вэньдун закинул голову и окинул взглядом здание. От серых стен веяло леденящей пустотой. Интуиция — чуткая и безошибочная — настойчиво твердила: там, наверху, притаилась опасность.
Она никогда не подводила его, позволяя за версту чуять угрозу, и не раз помогала выбираться живым из самых безнадежных передряг. Но страха не было. Напротив, в жилах Се Вэньдуна вскипел азарт, заставив сердце биться чаще. Губы его тронула едва заметная усмешка, а глаза опасно сузились. Что ж, раз Банда Цин решила сыграть в эти шпионские игры, он примет вызов. Что-что, а плести интриги и просчитывать ходы наперед Се Вэньдун умел лучше кого бы то ни было.
Она никогда не подводила его, позволяя за версту чуять угрозу, и не раз помогала выбираться живым из самых безнадежных передряг. Но страха не было. Напротив, в жилах Се Вэньдуна вскипел азарт, заставив сердце биться чаще. Губы его тронула едва заметная усмешка, а глаза опасно сузились. Что ж, раз Банда Цин решила сыграть в эти шпионские игры, он примет вызов. Что-что, а плести интриги и просчитывать ходы наперед Се Вэньдун умел лучше кого бы то ни было.
— Старина Лэй, ты с ребятами остаешься внизу, — скомандовал он. — Перекройте все выходы. Если кто-то попытается вырваться — берите живыми. Не выйдет — валите наглухо. Пощады не давать.
— Старина Лэй, ты с ребятами остаешься внизу, — скомандовал он. — Перекройте все выходы. Если кто-то попытается вырваться — берите живыми. Не выйдет — валите наглухо. Пощады не давать.
Се Вэньдун повернулся ко второму спутнику:
Се Вэньдун повернулся ко второму спутнику:
— Чанфэн, ты идешь со мной.
— Чанфэн, ты идешь со мной.
Жэнь Чанфэн довольно оскалился. Больше всего на свете он любил ломиться в самое пекло, особенно если плечом к плечу с ним шел Се Вэньдун. В такие моменты кровь вскипала от чистого, безудержного восторга.
Жэнь Чанфэн довольно оскалился. Больше всего на свете он любил ломиться в самое пекло, особенно если плечом к плечу с ним шел Се Вэньдун. В такие моменты кровь вскипала от чистого, безудержного восторга.
Дун Синьлэй быстро рассредоточил людей по ключевым точкам вокруг здания, чтобы мышь не проскочила, а сам перекрыл центральный вход. Се Вэньдун в сопровождении Жэнь Чанфэна и Братьев Пяти Стихий вошел в подъезд.
Дун Синьлэй быстро рассредоточил людей по ключевым точкам вокруг здания, чтобы мышь не проскочила, а сам перекрыл центральный вход. Се Вэньдун в сопровождении Жэнь Чанфэна и Братьев Пяти Стихий вошел в подъезд.
Квартира Дин Мэйци находилась на пятнадцатом этаже. Подойдя к нужной двери, Се Вэньдун спокойно нажал на кнопку звонка.
Квартира Дин Мэйци находилась на пятнадцатом этаже. Подойдя к нужной двери, Се Вэньдун спокойно нажал на кнопку звонка.
Прошло довольно много времени, прежде чем изнутри донесся тихий, настороженный голос:
Прошло довольно много времени, прежде чем изнутри донесся тихий, настороженный голос:
— Кто там?
— Кто там?
Это определенно была она, но сквозь напускное спокойствие Се Вэньдун уловил едва заметную, судорожную дрожь.
Это определенно была она, но сквозь напускное спокойствие Се Вэньдун уловил едва заметную, судорожную дрожь.
Се Вэньдун машинально размял запястье и ответил:
Се Вэньдун машинально размял запястье и ответил:
— Это я.
— Это я.
Вскоре за дверью щелкнул замок. На пороге показалась Дин Мэйци. Нежно-розовое платье выгодно подчеркивало ее безупречную фигуру, а тонкие черты лица казались изваянными из чистейшего нефрита. Вот только природную красоту портила неестественная, болезненная бледность.
Вскоре за дверью щелкнул замок. На пороге показалась Дин Мэйци. Нежно-розовое платье выгодно подчеркивало ее безупречную фигуру, а тонкие черты лица казались изваянными из чистейшего нефрита. Вот только природную красоту портила неестественная, болезненная бледность.
Се Вэньдун окинул ее оценивающим взглядом и мягко улыбнулся:
Се Вэньдун окинул ее оценивающим взглядом и мягко улыбнулся:
— Выглядишь потрясающе.
— Выглядишь потрясающе.
— Спасибо... — рассеянно обронила девушка.
— Спасибо... — рассеянно обронила девушка.
Она застыла в проеме, преграждая путь и явно не собираясь впускать гостей. При этом ее глаза лихорадочно блестели — она отчаянно подавала Се Вэньдуну знаки, умоляя уйти.
Она застыла в проеме, преграждая путь и явно не собираясь впускать гостей. При этом ее глаза лихорадочно блестели — она отчаянно подавала Се Вэньдуну знаки, умоляя уйти.
Улыбка Се Вэньдуна стала шире.
Улыбка Се Вэньдуна стала шире.
— Прелестные глазки, — небрежно заметил он. — Но почему ты держишь меня на пороге? Сама ведь звала, а теперь внутрь не пускаешь. Невежливо.
— Прелестные глазки, — небрежно заметил он. — Но почему ты держишь меня на пороге? Сама ведь звала, а теперь внутрь не пускаешь. Невежливо.
Поняв, что упрямиться бесполезно, Дин Мэйци смерила его полным отчаяния и тоски взглядом и нехотя отступила в сторону.
Поняв, что упрямиться бесполезно, Дин Мэйци смерила его полным отчаяния и тоски взглядом и нехотя отступила в сторону.
Се Вэньдун без лишних церемоний вошел в прихожую. Следом за ним, не дожидаясь приглашения, бесшумно скользнули Жэнь Чанфэн, Цзинь Янь и остальные ребята из Пяти Стихий. Дин Мэйци оцепенела от неожиданности, но тут же в ее глазах промелькнула робкая надежда.
Се Вэньдун без лишних церемоний вошел в прихожую. Следом за ним, не дожидаясь приглашения, бесшумно скользнули Жэнь Чанфэн, Цзинь Янь и остальные ребята из Пяти Стихий. Дин Мэйци оцепенела от неожиданности, но тут же в ее глазах промелькнула робкая надежда.
В квартире царил идеальный порядок. Впрочем, из-за плотного съемочного графика хозяйка редко бывала дома, подолгу пропадая на площадках, поэтому обстановка казалась необжитой, веющей казенной прохладой.
В квартире царил идеальный порядок. Впрочем, из-за плотного съемочного графика хозяйка редко бывала дома, подолгу пропадая на площадках, поэтому обстановка казалась необжитой, веющей казенной прохладой.
Се Вэньдун пришел сюда не впервые. Он по-хозяйски расположился на мягком диване в гостиной, потянулся к журнальному столику, взял пульт и врубил музыкальный центр.
Се Вэньдун пришел сюда не впервые. Он по-хозяйски расположился на мягком диване в гостиной, потянулся к журнальному столику, взял пульт и врубил музыкальный центр.
Музыка заиграла на приличной громкости. Се Вэньдун сделал это намеренно: он прекрасно понимал, что совсем скоро в этих стенах станет довольно шумно, и лишние свидетели среди соседей ему были ни к чему.
Музыка заиграла на приличной громкости. Се Вэньдун сделал это намеренно: он прекрасно понимал, что совсем скоро в этих стенах станет довольно шумно, и лишние свидетели среди соседей ему были ни к чему.
Жэнь Чанфэн тем временем опустил на стеклянный столик увесистый темный баул, который нес с самого низа.
Жэнь Чанфэн тем временем опустил на стеклянный столик увесистый темный баул, который нес с самого низа.
Дин Мэйци недоуменно нахмурилась:
Дин Мэйци недоуменно нахмурилась:
— Что это?
— Что это?
Се Вэньдун, не переставая сканировать взглядом комнату, прищурился:
Се Вэньдун, не переставая сканировать взглядом комнату, прищурился:
— Открой и посмотри.
— Открой и посмотри.
Сгорая от любопытства, она расстегнула молнию. Внутри ровными стопками лежали плотные черные мешки для мусора.
Сгорая от любопытства, она расстегнула молнию. Внутри ровными стопками лежали плотные черные мешки для мусора.
Растерянно моргая, она перевела взгляд на гостя:
Растерянно моргая, она перевела взгляд на гостя:
— Вэнь... господин Се, зачем вам столько пакетов?
— Вэнь... господин Се, зачем вам столько пакетов?
— Как зачем? — хладнокровно отозвался Се Вэньдун. — Мусор за собой прибрать.
— Как зачем? — хладнокровно отозвался Се Вэньдун. — Мусор за собой прибрать.
— Мусор? — окончательно запуталась девушка. — Но у меня в доме чисто.
— Мусор? — окончательно запуталась девушка. — Но у меня в доме чисто.
— Скоро исправим, — улыбка Се Вэньдуна осталась прежней, но голос внезапно опустился до леденящего шепота. — Кое-кто всерьез полагает, будто его жалкие прятки безупречны, а шаги бесшумны. Наивные. На свете нет тайн, которые рано или поздно не выплыли бы наружу. И строя козни другим, нужно быть очень осторожным — как бы невзначай не лишиться собственной головы.
— Скоро исправим, — улыбка Се Вэньдуна осталась прежней, но голос внезапно опустился до леденящего шепота. — Кое-кто всерьез полагает, будто его жалкие прятки безупречны, а шаги бесшумны. Наивные. На свете нет тайн, которые рано или поздно не выплыли бы наружу. И строя козни другим, нужно быть очень осторожным — как бы невзначай не лишиться собственной головы.
После этих слов Дин Мэйци побелела как полотно.
После этих слов Дин Мэйци побелела как полотно.
И в то же мгновение тяжелый платяной шкаф в углу гостиной едва заметно, но вполне отчетливо вздрогнул.
И в то же мгновение тяжелый платяной шкаф в углу гостиной едва заметно, но вполне отчетливо вздрогнул.
Се Вэньдун хищно осклабился и плавно перевел взгляд на Жэнь Чанфэна.
Се Вэньдун хищно осклабился и плавно перевел взгляд на Жэнь Чанфэна.
Тот с самой первой секунды пребывания в квартире сканировал каждый угол, выискивая любые возможные места для засады. Короткое, смазанное движение шкафа не укрылось от его наметанного глаза. Поймав взгляд босса, Чанфэн без лишних слов качнул корпусом и неуловимым движением выхватил танский меч.
Тот с самой первой секунды пребывания в квартире сканировал каждый угол, выискивая любые возможные места для засады. Короткое, смазанное движение шкафа не укрылось от его наметанного глаза. Поймав взгляд босса, Чанфэн без лишних слов качнул корпусом и неуловимым движением выхватил танский меч.
Отполированное лезвие клинка зловеще блеснуло в свете люстры. Дин Мэйци вздрогнула всем телом и едва не вскрикнула от ужаса, вовремя успев зажать рот ладонью. Ошалевшими от страха глазами она уставилась на Се Вэньдуна.
Отполированное лезвие клинка зловеще блеснуло в свете люстры. Дин Мэйци вздрогнула всем телом и едва не вскрикнула от ужаса, вовремя успев зажать рот ладонью. Ошалевшими от страха глазами она уставилась на Се Вэньдуна.
Жэнь Чанфэн бесшумно, словно тень, приблизился к деревянному шкафу. И без малейшего замаха резко всадил клинок прямо сквозь запертую дверцу.
Жэнь Чанфэн бесшумно, словно тень, приблизился к деревянному шкафу. И без малейшего замаха резко всадил клинок прямо сквозь запертую дверцу.
Его танский меч, выкованный из великолепной закаленной стали, был остер как бритва. Благодаря невероятной силе удара, лезвие без труда пробило почти дюймовый деревянный массив шкафа — клинок вошел по самую рукоять.
Его танский меч, выкованный из великолепной закаленной стали, был остер как бритва. Благодаря невероятной силе удара, лезвие без труда пробило почти дюймовый деревянный массив шкафа — клинок вошел по самую рукоять.
Крика не последовало. Когда Чанфэн плавным движением потянул оружие назад, со стального острия на пол закапала темная кровь. Жэнь Чанфэну даже не нужно было заглядывать внутрь — колоссальный опыт ведения боя подсказывал ему, какую именно часть тела он только что проткнул насквозь.
Крика не последовало. Когда Чанфэн плавным движением потянул оружие назад, со стального острия на пол закапала темная кровь. Жэнь Чанфэну даже не нужно было заглядывать внутрь — колоссальный опыт ведения боя подсказывал ему, какую именно часть тела он только что проткнул насквозь.
Он брезгливо встряхнул меч, сгоняя капли с металла, и безучастно доложил:
Он брезгливо встряхнул меч, сгоняя капли с металла, и безучастно доложил:
— Брат Дун, первый «мусор» ликвидирован.
— Брат Дун, первый «мусор» ликвидирован.
— Хорошо, — так же равнодушно отозвался Се Вэньдун.
— Хорошо, — так же равнодушно отозвался Се Вэньдун.
Он достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой и неторопливо затянул дым. Только тогда из недр шкафа донесся тяжелый, глухой стук обмякшего тела, а из-под запертых створок на паркет поползла густая багровая струя.
Он достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой и неторопливо затянул дым. Только тогда из недр шкафа донесся тяжелый, глухой стук обмякшего тела, а из-под запертых створок на паркет поползла густая багровая струя.
Дин Мэйци онемела от ужаса. Она догадывалась, что Се Вэньдун раскусил ее неумелую актерскую игру, и мысленно уже приготовилась к самому худшему, полагая, что гнев лидера Хунмэня падет на нее саму. Кто же знал, что он за секунду вычислит и хладнокровно прикончит затаившегося киллера из Банды Цин?
Дин Мэйци онемела от ужаса. Она догадывалась, что Се Вэньдун раскусил ее неумелую актерскую игру, и мысленно уже приготовилась к самому худшему, полагая, что гнев лидера Хунмэня падет на нее саму. Кто же знал, что он за секунду вычислит и хладнокровно прикончит затаившегося киллера из Банды Цин?
Откуда он узнал, что они устроили здесь засаду? Как понял, в каком именно шкафу прячется убийца? Ответы ускользали от нее, а разум парализовал дикий, липкий страх.
Откуда он узнал, что они устроили здесь засаду? Как понял, в каком именно шкафу прячется убийца? Ответы ускользали от нее, а разум парализовал дикий, липкий страх.
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Возвращение в Тень: Кровавый шлейф — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.