Все боевики банды «Три Короля» валялись на полу, изрешеченные пулями. Цзинь Янь подобрал брошенную на пол черную кожаную сумку, заглянул внутрь и, удовлетворенно усмехнувшись при виде белого порошка, перебросил ее Шуй Цзин. Затем он принялся осматривать помещение. Хотя ранены были все, четверо бандитов еще хрипели. Схватив выживших за волосы, Цзинь Янь выволок их на середину комнаты, словно дохлых псов, и бросил перед Бай Хао.
Все боевики банды «Три Короля» валялись на полу, изрешеченные пулями. Цзинь Янь подобрал брошенную на пол черную кожаную сумку, заглянул внутрь и, удовлетворенно усмехнувшись при виде белого порошка, перебросил ее Шуй Цзин. Затем он принялся осматривать помещение. Хотя ранены были все, четверо бандитов еще хрипели. Схватив выживших за волосы, Цзинь Янь выволок их на середину комнаты, словно дохлых псов, и бросил перед Бай Хао.
Бай Хао опешил. Растерянно переводя взгляд с Цзинь Яня на корчащихся на полу людей, он выдавил:
Бай Хао опешил. Растерянно переводя взгляд с Цзинь Яня на корчащихся на полу людей, он выдавил:
— Брат Цзинь Янь, они... они еще дышат?!
— Брат Цзинь Янь, они... они еще дышат?!
— Да, — кивнул тот. — Живы пока.
— Да, — кивнул тот. — Живы пока.
Бай Хао нахмурился:
Бай Хао нахмурился:
— И что с ними делать?
— И что с ними делать?
Уголки губ Цзинь Яня изогнулись в жестокой усмешке:
Уголки губ Цзинь Яня изогнулись в жестокой усмешке:
— Сорняки вырывают с корнем.
— Сорняки вырывают с корнем.
Эти слова отражали излюбленный метод самого Се Вэньдуна. Смерив парня ледяным взглядом, Цзинь Янь сухо приказал:
Эти слова отражали излюбленный метод самого Се Вэньдуна. Смерив парня ледяным взглядом, Цзинь Янь сухо приказал:
— Убей их.
— Убей их.
Бай Хао ткнул пальцем себе в грудь:
Бай Хао ткнул пальцем себе в грудь:
— Я?
— Я?
— Ты, — безапелляционно подтвердил Цзинь Янь.
— Ты, — безапелляционно подтвердил Цзинь Янь.
Бай Хао замер как вкопанный. Прошло не меньше пяти секунд, прежде чем он дрожащей рукой нащупал в кармане пистолет и медленно вытащил его наружу. Наведя дуло на голову ближайшего бандита, он заглянул тому в лицо. Мужчина смотрел на него широко распахнутыми глазами, в которых уже не осталось ничего, кроме животного ужаса и ледяного отчаяния.
Бай Хао замер как вкопанный. Прошло не меньше пяти секунд, прежде чем он дрожащей рукой нащупал в кармане пистолет и медленно вытащил его наружу. Наведя дуло на голову ближайшего бандита, он заглянул тому в лицо. Мужчина смотрел на него широко распахнутыми глазами, в которых уже не осталось ничего, кроме животного ужаса и ледяного отчаяния.
Сердце Бай Хао пропустило удар. Он нерешительно покосился на Цзинь Яня, но тот буравил его требовательным, тяжелым взглядом. Мысленно проклиная все на свете, парень зажмурился и нажал на спусковой крючок.
Сердце Бай Хао пропустило удар. Он нерешительно покосился на Цзинь Яня, но тот буравил его требовательным, тяжелым взглядом. Мысленно проклиная все на свете, парень зажмурился и нажал на спусковой крючок.
Грохнул выстрел. Голова несчастного лопнула, брызнув во все стороны кровью и ошметками мозга.
Грохнул выстрел. Голова несчастного лопнула, брызнув во все стороны кровью и ошметками мозга.
Бай Хао доводилось драться, избивать врагов до полусмерти, но убивать — никогда.
Бай Хао доводилось драться, избивать врагов до полусмерти, но убивать — никогда.
Приоткрыв глаза и увидев кровавое месиво у своих ног, он почувствовал, как к горлу подступил удушливый ком. Внутренности скрутило спазмом. Не в силах сдерживаться, он бросился в угол комнаты и его мучительно вывернуло наизнанку. Казалось, желудок сейчас вылезет наружу.
Приоткрыв глаза и увидев кровавое месиво у своих ног, он почувствовал, как к горлу подступил удушливый ком. Внутренности скрутило спазмом. Не в силах сдерживаться, он бросился в угол комнаты и его мучительно вывернуло наизнанку. Казалось, желудок сейчас вылезет наружу.
Цзинь Янь не стал его торопить. Спокойно, без лишней суеты он сделал три выстрела в упор, добивая оставшихся. Затем подошел к Бай Хао и небрежно похлопал его по содрогающемуся плечу.
Цзинь Янь не стал его торопить. Спокойно, без лишней суеты он сделал три выстрела в упор, добивая оставшихся. Затем подошел к Бай Хао и небрежно похлопал его по содрогающемуся плечу.
— В первый раз всегда мутит. Привыкнешь.
— В первый раз всегда мутит. Привыкнешь.
Бросив это, он вместе с Шуй Цзин и остальными бойцами направился к выходу, вслед за ушедшим Се Вэньдуном.
Бросив это, он вместе с Шуй Цзин и остальными бойцами направился к выходу, вслед за ушедшим Се Вэньдуном.
Лишь спустя пару минут Бай Хао пришел в себя. Оглядевшись по сторонам, он увидел вокруг себя лишь гору изуродованных трупов боевиков «Трех Королей». Оставаться в этом кошмаре больше не хотелось. Едва переставляя ватные, непослушные ноги, он побрел прочь, переходя на суматошный бег.
Лишь спустя пару минут Бай Хао пришел в себя. Оглядевшись по сторонам, он увидел вокруг себя лишь гору изуродованных трупов боевиков «Трех Королей». Оставаться в этом кошмаре больше не хотелось. Едва переставляя ватные, непослушные ноги, он побрел прочь, переходя на суматошный бег.
Се Вэньдун со своими людьми ждал его у самого входа. Заметив мертвенно-бледное, измученное лицо парня, он с легкой улыбкой протянул ему чистый носовой платок.
Се Вэньдун со своими людьми ждал его у самого входа. Заметив мертвенно-бледное, измученное лицо парня, он с легкой улыбкой протянул ему чистый носовой платок.
— Ну как ты? Живой?
— Ну как ты? Живой?
Бай Хао молча взял платок, не глядя вытер испачканные губы и, сделав несколько глубоких судорожных вдохов, глухо произнес:
Бай Хао молча взял платок, не глядя вытер испачканные губы и, сделав несколько глубоких судорожных вдохов, глухо произнес:
— Мне показалось... что я сам сейчас сдохну.
— Мне показалось... что я сам сейчас сдохну.
Замершие на ткани темные пятна смутили его, и он неловко почесал затылок:
Замершие на ткани темные пятна смутили его, и он неловко почесал затылок:
— Брат Дун, я его испачкал. Я куплю вам новый...
— Брат Дун, я его испачкал. Я куплю вам новый...
Теперь у него не оставалось ни малейших сомнений в авторитете этого человека, и он без колебаний назвал его Братом Дуном.
Теперь у него не оставалось ни малейших сомнений в авторитете этого человека, и он без колебаний назвал его Братом Дуном.
— Забудь, — добродушно отмахнулся Се Вэньдун. — Оставь себе.
— Забудь, — добродушно отмахнулся Се Вэньдун. — Оставь себе.
— Спасибо, — Бай Хао украдкой зыркнул на пятерых спутников Вэньдуна. Убедившись, что те смотрят на него без тени насмешки, он спрятал платок в карман и нерешительно спросил: — Брат Дун, а каково вам было... в самый первый раз?
— Спасибо, — Бай Хао украдкой зыркнул на пятерых спутников Вэньдуна. Убедившись, что те смотрят на него без тени насмешки, он спрятал платок в карман и нерешительно спросил: — Брат Дун, а каково вам было... в самый первый раз?
Се Вэньдун задумчиво прищурился, глядя куда-то вверх, и негромко усмехнулся:
Се Вэньдун задумчиво прищурился, глядя куда-то вверх, и негромко усмехнулся:
— Поверь, мне тогда было ничуть не лучше, чем тебе сейчас.
— Поверь, мне тогда было ничуть не лучше, чем тебе сейчас.
Он тихо рассмеялся и добавил:
Он тихо рассмеялся и добавил:
— Смерть — это просто необходимость. Приходится убирать тех, кто стоит у тебя на пути. И в тот момент, когда ты спускаешь курок, перед тобой уже не человек. Это кошка, собака, паршивый зверь — кто угодно, но только не живая душа.
— Смерть — это просто необходимость. Приходится убирать тех, кто стоит у тебя на пути. И в тот момент, когда ты спускаешь курок, перед тобой уже не человек. Это кошка, собака, паршивый зверь — кто угодно, но только не живая душа.
Се Вэньдун говорил это с легкой, почти дружеской улыбкой, но у Бай Хао от его тона мурашки побежали по спине. Повеяло могильным холодом.
Се Вэньдун говорил это с легкой, почти дружеской улыбкой, но у Бай Хао от его тона мурашки побежали по спине. Повеяло могильным холодом.
Самому Бай Хао было всего двадцать пять лет, но он прекрасно понимал, что Се Вэньдун моложе его. Раньше парень считал себя отпетым головорезом, но рядом с Вэньдуном чувствовал себя жалкой букашкой перед великаном.
Самому Бай Хао было всего двадцать пять лет, но он прекрасно понимал, что Се Вэньдун моложе его. Раньше парень считал себя отпетым головорезом, но рядом с Вэньдуном чувствовал себя жалкой букашкой перед великаном.
«С таким человеком жизнь точно не будет пресной, — подумал Бай Хао, содрогаясь от смеси страха и дикого восторга. — Будет чертовски жарко».
«С таким человеком жизнь точно не будет пресной, — подумал Бай Хао, содрогаясь от смеси страха и дикого восторга. — Будет чертовски жарко».
Уважение и трепет перед Братом Дуном крепли в его душе с каждой секундой.
Уважение и трепет перед Братом Дуном крепли в его душе с каждой секундой.
— Брат Дун, а что делать с товаром? — подал голос Цзинь Янь.
— Брат Дун, а что делать с товаром? — подал голос Цзинь Янь.
— Как что? Продавать, — пожал плечами Се Вэньдун. — Причем прямо здесь, на территории «Трех Королей».
— Как что? Продавать, — пожал плечами Се Вэньдун. — Причем прямо здесь, на территории «Трех Королей».
Он перевел взгляд на Бай Хао:
Он перевел взгляд на Бай Хао:
— Этим займешься ты.
— Этим займешься ты.
Бай Хао вздрогнул от неожиданности:
Бай Хао вздрогнул от неожиданности:
— Брат Дун... А если кто-то решит вставить нам палки в колеса?
— Брат Дун... А если кто-то решит вставить нам палки в колеса?
— Кто полезет — того в расход, — небрежно бросил Се Вэньдун. — Точно так же, как мы сегодня поступили с этими ублюдками.
— Кто полезет — того в расход, — небрежно бросил Се Вэньдун. — Точно так же, как мы сегодня поступили с этими ублюдками.
Но Бай Хао все еще колебался:
Но Бай Хао все еще колебался:
— А если... если это будут копы?
— А если... если это будут копы?
Се Вэньдун весело рассмеялся:
Се Вэньдун весело рассмеялся:
— Копы — тоже люди, и жизнь у них тоже одна. Мало кто на этом свете откажется от набитого кошелька, когда на кону стоит его собственная шкура.
— Копы — тоже люди, и жизнь у них тоже одна. Мало кто на этом свете откажется от набитого кошелька, когда на кону стоит его собственная шкура.
Он достал сигарету, неторопливо щелкнул зажигалкой и затянулся:
Он достал сигарету, неторопливо щелкнул зажигалкой и затянулся:
— В Англии я надолго не задержусь. Через пару дней улетаю.
— В Англии я надолго не задержусь. Через пару дней улетаю.
— Что? — Бай Хао вылупил глаза от удивления и залепетал: — Но... Брат Дун... Если вы уедете, как же я?
— Что? — Бай Хао вылупил глаза от удивления и залепетал: — Но... Брат Дун... Если вы уедете, как же я?
— Работать как работал, — отрезал Се Вэньдун. — Я пришлю тебе людей в помощь. А вот сможешь ли ты стать для них авторитетом — зависит только от твоей хватки. Надеюсь, к моему следующему визиту в Лондон имя Общества Вэньдун будет греметь по всем притонам.
— Работать как работал, — отрезал Се Вэньдун. — Я пришлю тебе людей в помощь. А вот сможешь ли ты стать для них авторитетом — зависит только от твоей хватки. Надеюсь, к моему следующему визиту в Лондон имя Общества Вэньдун будет греметь по всем притонам.
Пробыв в Лондоне еще пару дней, Се Вэньдун попрощался с Цзинь Жун и вылетел обратно в Австралию. Пэн Лин осталась в Англии, решив провести больше времени с отцом.
Пробыв в Лондоне еще пару дней, Се Вэньдун попрощался с Цзинь Жун и вылетел обратно в Австралию. Пэн Лин осталась в Англии, решив провести больше времени с отцом.
Се Вэньдун не стал настаивать на ее возвращении. Он понимал: мать Пэн Лин умерла рано, отец был ее единственным близким человеком, и разлучаться с ним ей было тяжело.
Се Вэньдун не стал настаивать на ее возвращении. Он понимал: мать Пэн Лин умерла рано, отец был ее единственным близким человеком, и разлучаться с ним ей было тяжело.
***
***
Едва ступив на землю Острова Блаженства, Се Вэньдун сразу же связался с Тремя Глазами. У него было два поручения: во-первых, отправить толковых парней в Англию на подмогу Бай Хао, чтобы прочно замять под себя тамошний наркорынок, а во-вторых, прислать на остров партию новичков для тренировок. Если с первым пунктом все было предельно ясно и Три Глаза горячо одобрял экспансию за рубеж, то мотивы второго решения оставались для него загадкой.
Едва ступив на землю Острова Блаженства, Се Вэньдун сразу же связался с Тремя Глазами. У него было два поручения: во-первых, отправить толковых парней в Англию на подмогу Бай Хао, чтобы прочно замять под себя тамошний наркорынок, а во-вторых, прислать на остров партию новичков для тренировок. Если с первым пунктом все было предельно ясно и Три Глаза горячо одобрял экспансию за рубеж, то мотивы второго решения оставались для него загадкой.
Впрочем, лишних вопросов он задавать не стал. За долгие годы совместной борьбы он изучил характер своего босса досконально: если Се Вэньдун захочет чем-то поделиться, то расскажет сам, а если решит смолчать — из него и клещами слова не вытянешь. Три Глаза лишь коротко уточнил количество необходимых людей и тут же принялся за организацию.
Впрочем, лишних вопросов он задавать не стал. За долгие годы совместной борьбы он изучил характер своего босса досконально: если Се Вэньдун захочет чем-то поделиться, то расскажет сам, а если решит смолчать — из него и клещами слова не вытянешь. Три Глаза лишь коротко уточнил количество необходимых людей и тут же принялся за организацию.
Следом Се Вэньдун набрал Дун Синьлэя. Приказ был прост: любыми путями разжечь конфликт между Хунмэнем и Бандой Цин, а точнее — максимально ускорить неизбежное столкновение двух гигантов.
Следом Се Вэньдун набрал Дун Синьлэя. Приказ был прост: любыми путями разжечь конфликт между Хунмэнем и Бандой Цин, а точнее — максимально ускорить неизбежное столкновение двух гигантов.
Дун Синьлэй, преданный своему лидеру до глубины души, коротко спросил:
Дун Синьлэй, преданный своему лидеру до глубины души, коротко спросил:
— Какого исхода вы ждете, Брат Дун?
— Какого исхода вы ждете, Брат Дун?
Се Вэньдун вальяжно откинулся на спинку дивана и, закинув ногу на ногу, с улыбкой ответил:
Се Вэньдун вальяжно откинулся на спинку дивана и, закинув ногу на ногу, с улыбкой ответил:
— Чем громче все затрещит по швам, тем лучше. Устрой там полный хаос.
— Чем громче все затрещит по швам, тем лучше. Устрой там полный хаос.
В течение следующего месяца по нескольким филиалам Банды Цин прокатилась волна загадочных налетов. Опорные пункты устояли, однако банда понесла тяжелые потери убитыми и ранеными. Хуже того, за головы трех влиятельных глав филиалов назначили баснословную награду — и не прошло трех дней, как двое из них были хладнокровно устранены. Все ниточки и улики, собранные ищейками Банды Цин, вели к Хунмэню. Глава Хунмэня Сян Вэньтянь пребывал в полном недоумении, однако его оправданиям никто не поверил. Маховик возмездия раскручивался вовсю, и останавливать карательные рейды Банда Цин не собиралась.
В течение следующего месяца по нескольким филиалам Банды Цин прокатилась волна загадочных налетов. Опорные пункты устояли, однако банда понесла тяжелые потери убитыми и ранеными. Хуже того, за головы трех влиятельных глав филиалов назначили баснословную награду — и не прошло трех дней, как двое из них были хладнокровно устранены. Все ниточки и улики, собранные ищейками Банды Цин, вели к Хунмэню. Глава Хунмэня Сян Вэньтянь пребывал в полном недоумении, однако его оправданиям никто не поверил. Маховик возмездия раскручивался вовсю, и останавливать карательные рейды Банда Цин не собиралась.
Градус напряжения между группировками рос с каждым часом, стычки вспыхивали повсеместно. Доходило до того, что за одни сутки по всей стране регистрировалось до сотни крупных и мелких столкновений между бойцами враждующих сторон.
Градус напряжения между группировками рос с каждым часом, стычки вспыхивали повсеместно. Доходило до того, что за одни сутки по всей стране регистрировалось до сотни крупных и мелких столкновений между бойцами враждующих сторон.
Меньше чем через две недели Банда Цин официально объявила Хунмэню войну. На следующий день пришел ответный вызов. Две могущественнейшие криминальные империи Китая сошлись в смертельной схватке.
Меньше чем через две недели Банда Цин официально объявила Хунмэню войну. На следующий день пришел ответный вызов. Две могущественнейшие криминальные империи Китая сошлись в смертельной схватке.
Пока на материке лилась кровь, Се Вэньдун наслаждался покоем. Три Глаза прислал на Остров Блаженства две сотни новобранцев Общества Вэньдун. Цзян Сэнь взял на себя их стрелковую подготовку, а Жэнь Чанфэн занялся обучением ближнему бою. Сам Вэньдун лишь изредка заглядывал на полигон, присматриваясь к наиболее перспективным ребятам, а в остальное время созванивался с Дун Синьлэем и Лю Бо, собирая сводки о ходе войны и реакции властей.
Пока на материке лилась кровь, Се Вэньдун наслаждался покоем. Три Глаза прислал на Остров Блаженства две сотни новобранцев Общества Вэньдун. Цзян Сэнь взял на себя их стрелковую подготовку, а Жэнь Чанфэн занялся обучением ближнему бою. Сам Вэньдун лишь изредка заглядывал на полигон, присматриваясь к наиболее перспективным ребятам, а в остальное время созванивался с Дун Синьлэем и Лю Бо, собирая сводки о ходе войны и реакции властей.
И Хунмэнь, и Банда Цин опутали своими сетями всю страну, имея под крылом десятки мелких вассальных группировок. Столкновение титанов неизбежно втянуло в орбиту войны их сателлитов. Это спровоцировало тектонический сдвиг во всем преступном мире Китая. Активизировались мародеры, мелкие банды принялись сводить старые счеты, уровень преступности в стране подскочил до критической отметки.
И Хунмэнь, и Банда Цин опутали своими сетями всю страну, имея под крылом десятки мелких вассальных группировок. Столкновение титанов неизбежно втянуло в орбиту войны их сателлитов. Это спровоцировало тектонический сдвиг во всем преступном мире Китая. Активизировались мародеры, мелкие банды принялись сводить старые счеты, уровень преступности в стране подскочил до критической отметки.
Ситуация окончательно вышла из-под контроля. Силовые структуры оказались бессильны перед масштабом разразившегося хаоса. Кровавые разборки и растущая анархия заставили зашевелиться высшее руководство в Пекине. На места хлынули правительственные спецкомиссии с целью раз и навсегда выжечь эту раковую опухоль. Однако, начав копать, чиновники быстро осознали, что корни обеих банд ушли в почву гораздо глубже, чем казалось из кабинетов столицы. Хуже того, верхушка воюющих синдикатов имела тесные связи с партийными чинами самого разного калибра. Любая серьезная проверка неминуемо ударила бы по министерским креслам. Какими бы смелыми ни были столичные следователи, рисковать собственными головами никто не желал. В итоге расследования замяли, ограничившись показательными рейдами полиции по мелким притонам да арестами рядовой шелухи. Борьба велась исключительно для галочки — много шума из ничего.
Ситуация окончательно вышла из-под контроля. Силовые структуры оказались бессильны перед масштабом разразившегося хаоса. Кровавые разборки и растущая анархия заставили зашевелиться высшее руководство в Пекине. На места хлынули правительственные спецкомиссии с целью раз и навсегда выжечь эту раковую опухоль. Однако, начав копать, чиновники быстро осознали, что корни обеих банд ушли в почву гораздо глубже, чем казалось из кабинетов столицы. Хуже того, верхушка воюющих синдикатов имела тесные связи с партийными чинами самого разного калибра. Любая серьезная проверка неминуемо ударила бы по министерским креслам. Какими бы смелыми ни были столичные следователи, рисковать собственными головами никто не желал. В итоге расследования замяли, ограничившись показательными рейдами полиции по мелким притонам да арестами рядовой шелухи. Борьба велась исключительно для галочки — много шума из ничего.
Именно на это Се Вэньдун и рассчитывал.
Именно на это Се Вэньдун и рассчитывал.
Ни Хунмэнь, ни Банда Цин не имели прочного влияния на Северо-Востоке, так что их яростная грызня никак не затрагивала Общество Вэньдун. Верхушка синдиката Вэньдуна с удовольствием наблюдала за чужой бойней. Кое-кто из старших братьев даже звонил боссу с вопросом: стоит ли оказать поддержку союзному Хунмэню?
Ни Хунмэнь, ни Банда Цин не имели прочного влияния на Северо-Востоке, так что их яростная грызня никак не затрагивала Общество Вэньдун. Верхушка синдиката Вэньдуна с удовольствием наблюдала за чужой бойней. Кое-кто из старших братьев даже звонил боссу с вопросом: стоит ли оказать поддержку союзному Хунмэню?
Ответ Се Вэньдуна был лаконичен:
Ответ Се Вэньдуна был лаконичен:
— Ждите.
— Ждите.
Пролетел еще один месяц. На материке бушевал кровавый шторм, а на Острове Блаженства царили тишина и покой.
Пролетел еще один месяц. На материке бушевал кровавый шторм, а на Острове Блаженства царили тишина и покой.
Новобранцы, прибывшие на подготовку, изменились до неузнаваемости. Под жестким руководством Цзян Сэня они в совершенстве освоили обращение со стрелковым оружием. Се Вэньдун, сам не отличавшийся выдающейся меткостью, прекрасно знал, сколько пота и крови стоит за каждым точным выстрелом, а потому с особым уважением относился к хорошим стрелкам. Его новые бойцы теперь били без промаха. Жэнь Чанфэн тоже не терял времени даром: под его началом парни овладели смертоносными навыками рукопашного боя. Их манера владения клинком переняла фирменный стиль наставника — скрытный, коварный и беспощадный. Удары наносились под самыми непредсказуемыми углами, не оставляя противнику ни единого шанса.
Новобранцы, прибывшие на подготовку, изменились до неузнаваемости. Под жестким руководством Цзян Сэня они в совершенстве освоили обращение со стрелковым оружием. Се Вэньдун, сам не отличавшийся выдающейся меткостью, прекрасно знал, сколько пота и крови стоит за каждым точным выстрелом, а потому с особым уважением относился к хорошим стрелкам. Его новые бойцы теперь били без промаха. Жэнь Чанфэн тоже не терял времени даром: под его началом парни овладели смертоносными навыками рукопашного боя. Их манера владения клинком переняла фирменный стиль наставника — скрытный, коварный и беспощадный. Удары наносились под самыми непредсказуемыми углами, не оставляя противнику ни единого шанса.
Из двух сотен тренирующихся Се Вэньдун особо выделил двоих: Чжао Хуэя и Линь Синя.
Из двух сотен тренирующихся Се Вэньдун особо выделил двоих: Чжао Хуэя и Линь Синя.
Эти двое превосходили остальных во всем — от меткости и владения ножом до тактического мышления.
Эти двое превосходили остальных во всем — от меткости и владения ножом до тактического мышления.
Правда, Чжао Хуэй не обладал природным талантом. Оружие давалось ему с трудом, понимание боя приходило медленно, но его упорство граничило с безумием. Он мог часами стоять на стрельбище, расходуя обойму за обоймой. От бешеной отдачи кожа между большим и указательным пальцами лопалась в кровь, но парень даже не морщился. Се Вэньдун несколько раз видел его с окровавленными ладонями, продолжающим методично расстреливать мишени. Терпение и труд все перетрут — одно лишь это фанатичное усердие заставило Вэньдуна зауважать бойца.
Правда, Чжао Хуэй не обладал природным талантом. Оружие давалось ему с трудом, понимание боя приходило медленно, но его упорство граничило с безумием. Он мог часами стоять на стрельбище, расходуя обойму за обоймой. От бешеной отдачи кожа между большим и указательным пальцами лопалась в кровь, но парень даже не морщился. Се Вэньдун несколько раз видел его с окровавленными ладонями, продолжающим методично расстреливать мишени. Терпение и труд все перетрут — одно лишь это фанатичное усердие заставило Вэньдуна зауважать бойца.
Линь Синь же был полной противоположностью Чжао Хуэю. Цзян Сэнь и Жэнь Чанфэн единодушно признавали его гением, и парень делом доказывал их правоту. Не прикладывая, казалось бы, никаких видимых усилий, он умудрялся стрелять и фехтовать лучше всех на острове. Не заметить такого самородка было невозможно. К тому же Линь Синь обладал живым, изворотливым умом и легким характером. Он вечно ходил с обезоруживающей улыбкой на лице, никогда не кичился своими успехами и легко заводил друзей — в лагере его обожали буквально все.
Линь Синь же был полной противоположностью Чжао Хуэю. Цзян Сэнь и Жэнь Чанфэн единодушно признавали его гением, и парень делом доказывал их правоту. Не прикладывая, казалось бы, никаких видимых усилий, он умудрялся стрелять и фехтовать лучше всех на острове. Не заметить такого самородка было невозможно. К тому же Линь Синь обладал живым, изворотливым умом и легким характером. Он вечно ходил с обезоруживающей улыбкой на лице, никогда не кичился своими успехами и легко заводил друзей — в лагере его обожали буквально все.
Спустя два месяца тренировок, ранним утром, Се Вэньдун погрузил весь отряд на военный корабль и вывел его в открытое море.
Спустя два месяца тренировок, ранним утром, Се Вэньдун погрузил весь отряд на военный корабль и вывел его в открытое море.
Все это время парни безвылазно сидели на острове, изнывая от бесконечной муштры. Возможность наконец-то сменить обстановку, да еще и отправиться на прогулку вместе с самим боссом, вызвала у бойцов бурю восторга. На палубе царило небывалое оживление.
Все это время парни безвылазно сидели на острове, изнывая от бесконечной муштры. Возможность наконец-то сменить обстановку, да еще и отправиться на прогулку вместе с самим боссом, вызвала у бойцов бурю восторга. На палубе царило небывалое оживление.
Се Вэньдун вертел в руках надувной шарик. Поиграв с ним немного, он небрежно швырнул его за борт, в набегающие волны, и повернулся к затихшему строю:
Се Вэньдун вертел в руках надувной шарик. Поиграв с ним немного, он небрежно швырнул его за борт, в набегающие волны, и повернулся к затихшему строю:
— Кто-нибудь из вас знает, зачем я собрал вас здесь и заставил пройти через этот ад?
— Кто-нибудь из вас знает, зачем я собрал вас здесь и заставил пройти через этот ад?
Со всех сторон посыпались разношерстные выкрики:
Со всех сторон посыпались разношерстные выкрики:
— Брат Дун хотел вырастить из нас элиту Общества!
— Брат Дун хотел вырастить из нас элиту Общества!
— Чтобы мы прославили имя банды на поле боя!
— Чтобы мы прославили имя банды на поле боя!
— Чтобы мы...
— Чтобы мы...
Каждый предлагал свою версию, палуба загудела от голосов.
Каждый предлагал свою версию, палуба загудела от голосов.
Се Вэньдун тихо, но отчетливо рассмеялся, подняв лицо к небу:
Се Вэньдун тихо, но отчетливо рассмеялся, подняв лицо к небу:
— Вы правы лишь отчасти. Я привез вас сюда именно потому, что вы — новички. Вы еще не успели пустить корни в Обществе Вэньдун и не связаны обязательствами ни с кем внутри банды. Я выкую из вас идеальное оружие. Острый клинок, который я смогу направить как против внешних врагов... так и против внутренних предателей.
— Вы правы лишь отчасти. Я привез вас сюда именно потому, что вы — новички. Вы еще не успели пустить корни в Обществе Вэньдун и не связаны обязательствами ни с кем внутри банды. Я выкую из вас идеальное оружие. Острый клинок, который я смогу направить как против внешних врагов... так и против внутренних предателей.

Комментарии

Загрузка...