Судя по форме, это был фонарик.
Чэнь Саньчи зажал его в руке, нащупал выключатель, и в тот же миг оттуда вырвался луч света.
— Ой! Ослеп, ослеп! — завопил Мо Сыкэ, зажав глаза с реакцией, похожей на безусловный рефлекс.
Чэнь Саньчи тоже на мгновение ослеп. Он изначально хотел лишь проверить, но никак не ожидал, что качество фонарика окажется настолько хорошим и он всё ещё сможет работать.
Зажав фонарик в руке, он немного подождал, пока глаза привыкнут, и в прояснившемся поле зрения первым делом возникло круглое, как лепешка, лицо Мо Сыкэ.
Толстяк всё ещё прикрывал глаза руками и сидел на корточках, выставив зад. От нижней половины его одежды остались лишь какие-то лохмотья, на талии был повязан ремень, за который за пояс засунули пистолет 92F, удерживаемый на месте исключительно благодаря жировым складкам на животе Мо Сыкэ. Вся нижняя часть тела толстяка покраснела, словно вареная креветка, — это были легкие потёртости от долгого трения; оставалось только гадать, через какие издевательства ему пришлось пройти в вентиляционной шахте.
Эта картина показалась Чэнь Саньчи куда более слепящей, чем внезапно вспыхнувший в темноте свет.
Он потёр глаза и перевёл взгляд в сторону.
Поперек дороги действительно стоял стол — самый обычный письменный стол. Ряд выдвижных ящиков у одной из ножек он уже полностью вытащил, и всякий хлам валялся вокруг на полу.
Опустив взгляд ниже, можно было заметить зажатую под столом подгнившую ткань в морщинах и складках, внутри которой угадывалось что-то толщиной с палку. К этой ткани крепилась пара туфель немаленького размера, покрытых сплошными пятнами плесени.
К тому моменту Мо Сыкэ уже восстановил зрение. Заметив, что Чэнь Саньчи сидит на корточках возле стола и что-то изучает, он протянул руку и хлопнул того по плечу:
— Саньцзы! На что смотришь?
— На мертвеца, которого ты раздавил, — не оборачиваясь, ответил Чэнь Саньчи.
— А-а-а??? — у Мо Сыкэ было совершенно ошарашенное лицо. В одной фразе собеседника содержалось столько информации, что он абсолютно не представлял, с чего и начать расспросы.
— Помоги мне поднять стол, — не стал вдаваться в долгие объяснения с толстяком Чэнь Саньчи.
Мо Сыкэ поспешил подчиниться.
Сам стол был не слишком тяжелым. Толстяк ухватился за край столешницы и поднатужился: в тот самый миг, когда стол оторвался от пола, обнажился одетый в лохмотья скелет.
Мо Сыкэ был совершенно к этому не готов. В ту секунду, когда он увидел скелет, его рука дрогнула, и он чуть было не уронил стол обратно.
— Я (блять)!!! Тут реально есть труп!!!
Чэнь Саньчи не обратил внимания на толстяка и, вооружившись фонариком, принялся детально осматривать скелет.
Судя по строению, от плоти и кожи не осталось и следа — судя по всему, прошло уже немало лет, и этого времени вполне хватило бактериям и микроорганизмам, чтобы полностью уничтожить тело, стерев следы настолько, что обычный человек уже не смог бы определить пол покойного.
Если же взглянуть на одежду скелета, то погибший, судя по всему, был мужчиной. Несмотря на то что ткань истлела и покрылась толстым слоем пыли, половые признаки всё еще оставались различимы, а при ближайшем рассмотрении это и вовсе походило на форменный костюм.
— С чего это этот братец тут разлёгся? — когда шок от вида себе подобного остался позади, а реальной опасности в ситуации не наблюдалось, Мо Сыкэ вновь вернул свою несерьезную натуру.
Чэнь Саньчи не ответил: грудная клетка трупа была основательно переломана после того, как Мо Сыкэ обрушил на него стол, и теперь с первого взгляда невозможно было понять, какова была истинная причина смерти. Вооружившись фонариком, он принялся изучать череп погибшего.
Чэнь Саньчи, будучи материалистом, руководствовался научным подходом и не страдал суевериями, а вот Мо Сыкэ, увидев, что его спаситель протянул руку и касается черепа скелета, да еще и раздвигает верхние и нижние зубы мертвеца, принялся бормотать себе под нос что-то вроде: «Злые духи, не взыщите!»
Чэнь Саньчи мысленно усмехнулся: этот толстяк сломал мертвецу несколько ребер и даже не подумал извиниться, зато принялся сам себя оберегать от греха.
Не обращая внимания на толстяка, он принялся внимательно осматривать череп. Поверхность выглядела относительно целой, но когда он раздвинул зубы и заглянул внутрь, то отчетливо увидел в верхней челюсти неровное отверстие. Чэнь Саньчи внутренне содрогнулся, направил луч фонарика через глазницы внутрь и обнаружил в черепной коробке несколько едва заметных осколков кости.
Мо Сыкэ подступил ближе и спросил:
— Саньцзы, что нашёл?
— Причину, по которой он здесь лежит.
Чэнь Саньчи опустил череп и стряхнул с рук пыль. Мо Сыкэ от удивления чуть не уронил челюсть:
— Охренеть! Оценить пару взглядов — и всё понятно? И с чего же этот братец тут разлёгся?
— Самоубийство, — Чэнь Саньчи снова раздвинул зубы скелета, указал на неровное отверстие в верхней челюсти и повторил: — Самоубийство выстрелом в рот.
— С чего ты взял? Только по этой дырке? — Мо Сыкэ в этот момент уже забыл про всякие суеверия и полез щупать макушку черепа. — Говоришь, самоубийство выстрелом в рот, а на черепе даже дыры нет! Что за пуля такая дохлая? В конце концов, я сам с оружием на «ты»: прилетит пуля — и половину башки снесет. А у тебя тут одна дырочка в нёбе. Вдруг он с рождения калека был и шепелявил?
Чэнь Саньчи подумал, что по способности нести чушь этот тип — абсолютный родственник Хао Кэай. Наведя луч фонарика внутрь черепной коробки и указав на несколько костяных осколков, он произнес:
— Видишь осколки? По моим расчетам, это осколки костяной пули. Ты же вроде по оружию специалист? Должен знать, что такое костяные пули!
Мо Сыкэ опешил и ничего не ответил.
Чэнь Саньчи слегка удивился: этот толстяк смеет называть себя «королем стрельбы» и обращается с оружием вполне ловко, почему же его теоретические познания выглядят беднее, чем у него самого? Он вздохнул и продолжил:
— Пули, выточенные из кости. Попадая в человеческое тело, они разлетаются на куски, не пролетая насквозь, но способны нанести тяжелые повреждения мягким тканям или внутренним органам, что приводит к смерти.
— То, что ты назвал костяной пулей, я понял. Но раз уж пуля способна пробить кость вовнутрь, то почему она не вылетает наружу, а разлетается на куски прямо в мозгу? Осколки в голове этого парня вполне могут быть его собственными: череп-то хлипкий, мало ли, кости внутрь осыпались!
Как только Мо Сыкэ выдал эту тираду, Чэнь Саньчи чуть не схватил череп и не треснул его по физиономии.
Потерпев какое-то время, Чэнь Саньчи закрыл глаза, мысленно проговорил про себя половину какого-то наставления и только после этого снова заговорил:
— Ты знаешь, что жвачкой можно пробить кокос?
— Тот самый, что на дереве у моря растет и может насмерть прибить, если на башку упадет? — Мо Сыкэ скривил губы, заметив кивок Чэнь Саньчи. — Жвачкой пробить? Да даже если ты не раз спасал мне жизнь, нельзя же держать меня за дурака и вешать лапшу на уши!
— ...Это физический принцип, — чтение про себя мантры возымело отличный результат, и Чэнь Саньчи уже не злился. — Жвачка — это неньютоновская жидкость. Проще говоря, чем сильнее давление, тем она тверже, и при достаточно сильном внешнем воздействии она может превратиться в конус.
— ...Ты что, серьезно несешь чушь? — Мо Сыкэ поверил наполовину.
У Чэнь Саньчи уже пропало всякое желание разговаривать. Он с безмятежным выражением лица уставился на толстяка, да так пристально, что у того по спине побежали мурашки.
— ...Ладно, допустим, то, что ты говоришь, правда! — Мо Сыкэ сглотнул слюну. — Но какое это имеет отношение к осколкам костяной пули, застрявшим в голове?
— ...Жидкость в организме — это тоже неньютоновская жидкость.

Комментарии

Загрузка...