Услышав слова Чжан Чэнъи, Большой Б взглянул на него свирепым взглядом и бросил:
— Безумец И, своих младших я буду воспитывать сам, не твоего ума дело.
Чжан Чэнъи невозмутимо ответил:
— Ладно, тогда посмотрим на методы брата Б. Только смотрите, в следующий раз не утруждайте товарищей по цзянху просьбами всё уладить.
Хэ Вэньчжань прервал их обоих:
— Вы что тут уладить хотите? Может, мне расскажете? Безумец И, ну ты и правда отморозок, вчера среди бела днярубил людям руки и ноги, будто мы, копы, вообще не существуем?
Сказав это, он оставил всё ещё мерявшихся взглядами мужчин и повернулся к Фазану:
— Эй, у тебя ещё остались дела, о которых хочешь заявить?
Фазан, стоя за спиной Большого Даня, опустил голову, ещё сильнее вжался в плечи и тяжело замотал головой, не смея ни на кого смотреть.
Потому что все смотрели на него недоброжелательно, включая тех самых головорезов Хунсин; разве что несколько парней, таких же «тигров Козуэй-Бей», держались чуть лучше, но и в их глазах читалось явное осуждение.
Хэ Вэньчжань сделал ещё один шаг вперед, вклинившись между Большим Б и Чжан Чэнъи, и, глядя на Большого Б сверху вниз, произнес:
— Большой Б, опять бузить вздумал? Может, мне позвонить инспектору Ли из Ванчая, чтобы он присмотрелся к вам повнимательнее?
Большой Б поднял голову, бросил на Хэ Вэньчжаня взгляд, ничего не ответил и, взмахнув рукой, бросил своим подручным:
— Уходим.
Уходя, он не забыл бросить Чжан Чэнъи угрозу:
— Безумец И, сегодня тебе повезло. Но я очень люблю играть в маджонг, в следующий раз наберись смелости и не прячься за спинами копов.
Чжан Чэнъи крикнул ему в спину:
— Мы на Портленд-стрит стукачей в красных туфлях не приветствуем, каттись отсюда подальше!
Слова Чжан Чэнъи нашли отклик у зевак-хулиганов. Они дружно принялись кричать на бандитов из Хунсин: «Проваливайте с Портленд-стрит!», а самые отчаянные даже начали швыряться в хунсинцев бутылками из-под газировки и пива.
Люди Большого Б привыкли к тому, что в Ванчае перед ними все трепещут, и где им было стерпеть такое унижение — несколько человек тут же бросились к уличным хулиганам с ответной руганью.
Большой Б от природы обладал взрывным и прямым характером, а Чжан Чэнъи так сильно уронил его авторитет. У него на душе скребли кошки: он всё-таки один из двенадцати лидеров ветвей Хунсин, а тут его так позорят какие-то уличные сопляки. Не в силах дольше сдерживаться, он первым бросился в драку.
Младшие из Хунсин, видя, что их босс пошел в атаку, естественно, толпой ринулись следом на хулиганов. Фазан и вовсе рвался впереди всех — уж в таких-то победных стычках он участвовать мастер.
Тусовавшиеся на Портленд-стрит хулиганы состояли в триадах, это были не простые уличные шпанята, но толпа их была рассредоточенной, кучковались они по три-пять человек и реальной боевой силы не представляли, а потому получали по первое число. Тем не менее, несколько сообразительных парней уже рванули к обоим главным проездам на Соевой улице — к Портленд-стрит и Шанхай-стрит — звать подмогу.
Троица Чжан Чэнъи с интересом наблюдала за этой драматической сценой. Заметив, что отряд Хэ Вэньчжаня лишь докладывает в участок и запрашивает подкрепление, они тоже просто устроились поудобнее, превратившись в зрителей.
Кэт и остальные члены отряда устремили взгляды на Хэ Вэньчжаня, ожидая приказов, но в ответ получили лишь легкий покачиток головой.
Увидев это, Чжан Чэнъи с недоумением спросил:
— Офицер, вы не собираетесь вмешаться?
Хэ Вэньчжань перевел взгляд на Чжан Чэнъи и ответил:
— Как вмешиваться? Драка почти сотни человек, мы втроем её разнимать должны? Принимаешь нас за Гуань Юня? У нас нет твоих боевых навыков.
Чжан Чэнъи кивнул, показывая, что понимает. Хотя соглашение уже было подписано, передача суверенитета еще не состоялась, и территориями всё еще заправляли лао-вай. Сколько бы китайские копы ни работали, справедливого повышения им не видать, поэтому они всегда придерживались принципа: чем меньше хлопот, тем лучше.
Пока никто не заявлял в полицию — всё в порядке. Горожане давно привыкли к разборкам банд, и пока это не затрагивало их лично, заявлений в полицию они обычно не подавали.
А если семьи погибших или пострадавших молчали, полиция тоже не лезла.
Единственным исключением было то, что в этом пространстве куда строже контролировалось огнестрельное оружие.
Именно поэтому после вчерашней кровавой бани с ростовщиком Мином полиция не стала искать Чжан Чэнъи — раз заявлений от пострадавших не поступало, значит, всё шито-крыто.
К тому же, это не затронуло простых горожан, зато подарило им грандиозное зрелище, какого в кино не увидишь.
Хэ Вэньчжань недовольно буркнул:
— И во всём этом виноват только ты, всё из-за тебя началось.
Чжан Чэнъи неловко улыбнулся:
— Несколько человек в полицейской форме выглядят здесь слишком заметно. Давайте я угощу вас чаем с молоком в знак извинения? Полиция и народ — одна семья, это ведь не нарушает устав полицаев?
Хэ Вэньчжань закатил глаза, отвечать не стал, продолжил наблюдать за полем боя и время от времени докладывал в участок по рации.
В этот момент те подручные, что побежали звать людей, выскочили на главные улицы — Портленд-стрит и Шанхай-стрит — и завопили:
— Хунсинцы пришли зачищать район, братья из Дунсин, на помощь!
— Хунсинцы пришли зачищать район, парни из Лаолянь, живо за дело!
— Хунсинцы пришли зачищать район, братья из Нумбер, выручайте!
— Хунсинцы пришли зачищать район, люди Лаовая, давайте на мясо!
Слышны были и названия других триад: Хэхоту, Чанлэ, Ляньин, Лаодун...
Не прошло и двух минут, как с обоих концов Шанхай-стрит и Портленд-стрит хлынули больше сотни людей. Все с обнаженными торсами, вооруженные тесаками, некоторые — в одних шортах (причем даже наличие явного бугорка спереди ничуть не мешало им спешить на побоище, скорее, придавая им ещё более возбужденный вид).
Увидев это, Чжан Чэнъи развернулся и направился к ресторану Хоцзи. Он только что до смерти разозлил Большого Б, и те, разошедшись в драке, вполне могли сначала порубить его самого.
А стоявшего у входа Джимми, обладавшего острым зрением, аж перекосило, когда он увидел приближающегося Чжан Чэнъи — тот сразу же потянулся опустить защитные роллеты.
Ему совсем не улыбалось впускать внутрь этого зачинщика грандиозного кипеша, который, если говорить начистоту, сам всю эту кашу и заварил. Настоящая ходячая напасть.
Чжан Чэнъи проявил проворство и в несколько шагов оказавшись у двери, надежно подпер опускающуюся наполовину металлическую решетку. Джимми изо всех сил налёг сверху, пытаясь её опустить, но обнаружил, что та ни капли не поддается. Подпрыгнув, он перенес на нее всю свою массу, но затвор даже не дрогнул, и ему пришлось сдаться.
Приподняв роллеты обратно, он приветливо улыбнулся:
— Ой, брат И, опять вы! Я уж думал, вы ушли, ха-ха.
Чжан Чэнъи с натянутой улыбкой произнес:
— Джимми-зайчик, я ведь только что принес тебе прибыльное дело, неужели так мне не рад?
Джимми нервно захихикал:
— Что вы, просто на улице вон какое представление разыгралось, вот я и хотел закрыться, переждать.
Раскусив его насквозь, Чжан Чэнъи сказал:
— Тогда разреши и мне здесь переждать, как?
— Конечно без проблем! Эй, принеси-ка пару чашек чая с молоком.
Получив чай, Чжан Чэнъи с компаньонами притащили табуретки, уселись у входа и принялись глазеть на происходящее, время от времени отвешивая происходящему свои комментарии.
Большой Б, вымещавший свою злость, заметив бесконечный поток людей с обоих концов улицы, понял, что дело пахнет керосином.
Изначально он планировал лишь притащить на Портленд-стрит побольше младших, чтобы нагнать страху, задавить триаду Хэи численностью и принудить их склонить головы, поэтому они даже не брали с собой тесаки — лишь у некоторых в карманах лежали балисонги, чего было совершенно недостаточно.
К тому же, их горстки людей не хватило бы даже на один зуб местным бандам с Портленд-стрит. В панике Большой Б вскинул руки и закричал своим парням:
— Стоп! Прекратить!
Но прибывшие бойцы триад, увидев, как жестоко избили их людей, уже не разбирали, прекратил кто-то драку или нет. Взмахнув рукой с криком «Зарубить хунсинских ублюдков!», они бросились вперед с ножами наперевес, не проявляя ни малейшего милосердия.

Комментарии

Загрузка...