В отдельном кабинете маджонг-клуба Сюэдо.
Лунь Гэнь, с залитым кровью лицом и набитым во рту костяшками маджонга, безжизненно валялся на полу, словно мертвец.
— Все мы тут под знаменами Хэляньшэн на кусок хлеба зарабатываем, и что ты теперьтворить удумал? Как-никак, а Лунь Гэнь — это авторитет из Монкока. — Войдя в разорённую комнату, где вокруг валялись обломки мебели и рассыпались костяшки маджонга, Гуйцзы Дун бросил мимолетный взгляд на лежавшего подобно дохлой собаке Лунь Гэня. Он небрежно притянул к себе ещё более-менее уцелевший стул, уселся напротив Девятидраконего и сурово потребовал ответа: — Лунь Гэнь должен исчезнуть!
Девятидраконий, чьи железные кулаки были разбиты до кровавых ссадин на костяшках, сидел на стуле и вытирал салфеткой кровь с рук. Подняв глаза, он уставился на стоявшего у стены скрестив руки на груди Хоу Вэньцуна: — Лунь Гэнь хотел меня подставить, так что ему конец. А если ты не согласен со мной, то исчезнешь вместе с ним.
Заметив столь твердую позицию Девятидраконьего, Гуйцзы Дун понял, что договариваться бесполезно. Он повернулся к Хоу Вэньцуну и процедил: — Малец, для новичка ты слишком много на себя берешь. Смотри, как бы твоя смерть не оказалась жуткой.
— Авторитет Хэляньшэн в Монкоке, подумаешь, великая птица! — с полнейшим презрением бросил в адрес лежащего трупом Лунь Гэня Хоу Вэньцун, после чего перевел взгляд на Гуйцзы Дуна. — Лунь Гэнь заставил меня силой повесить на Девятидраконьего чужую вину. Он хотел моей смерти, так что у меня не оставалось выбора, кроме как стереть его.
С этими словами Хоу Вэньцун брезгливо пнул валявшуюся у ног победную костяшку — «одно мань» (остальные три «единицы» застряли во рту у Лунь Гэня; точнее, всю комбинацию, которую Девятидраконий собрал последним раундом, Лунь Гэнь попросту проглотил), не сводя глаз с Гуйцзы Дуна: — Три дня назад я предупреждал Лунь Гэня, что сегодня полиция проведет обладу на Портленд-стрит. Интересно, дошел ли этот слух до тебя, Дун-гэ?
Хоу Вэньцун, который еще вчера сговорился с Хуан Чжичэном перенести облаву на вечернее время, мог поручиться, что Лунь Гэнь ничего не знал об этом, не говоря уже о самом Гуйцзы Дуне, который был главной целью операции.
— Если бы не ты, ничего бы этого не произошло. Лучше бы тебе не мутить воду на моей территории. — Столкнувшись с Хоу Вэньцуном, который сам сорвал с себя маску тайного агента, Гуйцзы Дун еще мог позволить себе угрозы. Однако во второй половине фразы, обращенной явно к Девятидраконьему, он предпочел пойти на попятную.
— Я деревенский парень из Юньлон. Когда мне было восемь лет, умер отец, а мать, выйдя замуж во второй раз, сбежала со своим новым мужем, когда мне исполнилось десять.
— Я перебивался объедками в доме дальней родственницы — тетушки в седьмом колене. Каждый день ровно в полдень я бежал в школьную столовую подбирать остатки еды — это был мой единственный сытный прием пищи за весь день. Знаешь, чего я боялся больше всего? Каникул. Стоило школе закрыться на каникулы, как я лишался даже этой жалкой миски баланды.
Жизнь была невыносимой, но даже в таких условиях я не бросал учебу, потому что знал: тогда это был единственный способ дать отпор собственной судьбе.
Наконец я дотянул до выпускных экзаменов и с баллами 3A2B поступил в Гонконгский университет. Но толку-то, если я был бедняком? Денег на учебу не было, и мне пришлось устроиться на вполне приличную работу копа. Не знаю, удача это была или злая воля судьбы, но круглая сирота без связей и за душой получила от начальства приказ внедриться в банду под прикрытием.
Честно говоря, я по-настоящему благодарен Гуаньцзай Сэню, брату Сэню! Проведя всего месяц в сытости, при деньгах и с открытыми глазами, я наконец понял, насколько сильно внешняя жизнь отличается от моего прозябания в Юньлон.
Сегодня! Прямо сейчас... — на пике эмоций Хоу Вэньцун подскочил к Лунь Гэню, вцепился пальцами в его волосы и, вздернув его голову вверх, впился взглядом свирепого волка в окровавленное лицо. — Этот... этот старый хрыч по кличке Лунь Гэнь снова попытался загнать меня обратно в тот мир, где вечно урчит в животе!
— И теперь! Если кто-то попытается помешать мне остаться здесь, я буду биться насмерть! В худшем случае вернусь в полицейский участок, получу шесть пуль и пойду с тобой до конца! — прорычал Хоу Вэньцун, с силой впечатывая голову Лунь Гэня обратно в пол, и резко развернулся к Гуйцзы Дуну.
— Чокнутый!
Выругавшись про себя на сумасшедшего Хоу Вэньцуна, Гуйцзы Дун еще с минуту молча смотрел на распростертого на полу бандита, после чего глухим, примиренческим тоном произнес: — Считай, что меня сегодня здесь не было. Отныне дела Лунь Гэня меня больше не касаются.
С этими словами он отвесил пинок валявшейся под ногой костяшке маджонга и широким шагом покинул кабинет.
Гуйцзы Дун не знал, как именно поступят с Лунь Гэнем, но был уверен в одном: конец Девятидраконьего окажется ужасным, ведь его противник — мент под прикрытием, который фору даст любому гангстеру.
Десять лет в патруле, пять в отделе по борьбе с триадами, три в глубоком внедрении — Гуйцзы Дун, будучи старшим товарищем, слишком хорошо понимал то душевное состояние, в котором находился сейчас Хоу Вэньцун. Оказавшись в беспросветном аду среди искушений роскошной жизни, восемьдесят процентов падших душ перед лицом суровой реальности и шкурного интереса навсегда забывали о былой чести офицера полиции.
Вот только Гуйцзы Дун никак не ожидал, что Хоу Вэньцун сломается так быстро — всего за один месяц он добровольно сдался на милость золотому тельцу.
Первый этаж маджонг-клуба Сюэдо.
Заметив мрачного Гуйцзы Дуна, спускающегося со второго этажа, Блэтчер Да почему-то почувствовал смутную тревогу за Лунь Гэня, авторитета Хэляньшэн в Монкоке.
Впрочем, ничего удивительного: старый бандюган, прокрутившийся в криминальном мире не один десяток лет и чудом уцелевший, обладал отменным звериным нюхом, и его предчувствия редко бывали беспочвенными.
Бросив маджонг, Блэтчер Да под предлогом похода в туалет на цыпочках поднялся на второй этаж. Заглянув в щель приоткрытой двери кабинета, он едва не онемел от увиденного и стреммяглав бросился обратно вниз.
Какая же жуть, мать твою!
Внутри кабинета двое подручных растянули двухметровое водонепроницаемое полотно темно-зеленого цвета, завернули в него лежавшего на полу Лунь Гэня и профессионально упаковали тушу, а затем без лишних эмоций запихнули её в черный пластиковый бак для пищевых отходов. Тем временем третий бандит аккуратно расставил перевернутые стулья, собрал оставшиеся костяшки, засыпал их в чехол и принялся методично отмывать следы крови со свежего набора для маджонга.
— Умник, скажи мне, неужели быть хорошим полицейским и впрямь так тяжело? — устроившись нога на ногу в кресле и с ленивым любопытством наблюдая за тем, как «бригада трех орлов» заметает следы, неожиданно спросил Девятидраконий.
— Быть обычным рядовым копом несложно. А вот хорошим и толковым — чертовски трудно! — по-прежнему прислонившись к стене со скрещенными на груди руками, рассеянно глядя в потолок, ответил Хоу Вэньцун.
— А ты? Кем хочешь быть ты? Продажным копом вроде Гуйцзы Дуна? — закуривая сигарету, с сомнением в голосе протянул Девятидраконий.
— Меня ждет Хуан Чжичэн, совещание назначено. Я пошел. — Поняв, что с уборкой покойника почти покончено, Хоу Вэньцун на ходу бросил отговорку и тут же скрылся.
Продажный коп? Ты что, всерьез думаешь, будто в Независимой комиссии по борьбе с коррупцией дураки сидят?
Даже легендарный владыка Луи Ло сбежал, и кто в здравом уме станет мараться в этой высокорискованной и низкооплачиваемой сфере?
Разве Гуйцзы Дун — продажный коп?
Вовсе нет! Просто человек под прикрытием решил заняться собственным бизнесом, используя крышу мафии.
И можно ли назвать продажным копом самого Хоу Вэньцуна?
Ну, пожалуй, да. Только с черной душой, но принципиально не берущим грязных денег.

Комментарии

Загрузка...