А Лэ покачал головой.
Дело было не в том, что он не мог, а в том, что он не смел.
Кто бы посмел поступить так?
Разве остальные управляющие не станут оплакивать гибель товарища, как птицы, скорбящие по увядшим сородичам? Сегодня они расправились с Хуэйгоу под надуманным предлогом, а что будет завтра? Не придет ли и их черед?
После этого случая даже заикаться о столь слабоумных вещах не смей, — Дядя Дэн бросил косой взгляд на А Лэ и произнес: — С такими замашками как я могу со спокойной душой передать тебе триаду?
На этот раз у Дяди Дэна было дурное предчувствие.
Хунсин никоим образом не оставит это просто так, и тогда между Хунсин и Хэляньшэн неминуемо разгорится масштабная война.
Если к тому моменту Хэляньшэн не отступит, в дело вмешается полиция.
Весьма вероятно, что он сам угодит за решетку.
Впрочем, он уже все обдумал: даже если придется сесть, из-за ворочающегося в нем букета болезней он сможет подать прошение об освобождении под залог для лечения.
Ему самому ничего не грозится, но триаде нужен рулевой.
Среди стольких влиятельных управляющих триады Дядя Дэн в конце концов сделал выбор в пользу Линь Хуайлэ.
Потому что тот был единственным, кто действительно умел шевелить мозгами.
— Слушаюсь, Дядя Дэн, я всё понял.
В сердце Линь Хуайлэ затеплилась надежда, и он, опустив голову, послушно отозвался.
Столкновение между Хунсин и Хэляньшэн началось слишком внезапно и завершилось с той же стремительностью.
Итогом стало то, что Хунсин откусила у Хэляньшэн еще два куска территории.
Всего у Хэляньшэн было восемь участков: Юньлонь Хунсин отжала первым делом, а теперь — Шатинь и Монкок.
Что на очереди?
В цзянху все триады заняли выжидательную позицию, жаждая узнать о следующем шаге Хэляньшэн.
Решатся ли они уладить дело миром путем переговоров или же полезут в драку.
Тем временем в открытом море.
Как только перевалило за полночь, способность исцеления Цзян Тяньшэня вновь стала доступна.
Он тут же применил ее на человеке, которого недавно вытащил из воды.
— Это вы меня спасли?
Хай Ань открыл глаза и, осознав, что спасен, уставился на Цзян Тяньшэня.
Кивнув в ответ, Цзян Тяньшэнь произнес: — На судне ты остался единственным выжившим.
— А-Юань...
Услышав это, Хай Ань тут же почувствовал острую боль в груди.
Перед лицом смерти он вверил собственного сына человеку, которого знал всего ничего.
Но теперь он понятия не имел, удастся ли его мальчику выжить.
— Хай Ань, босс тайваньской банды Донху, я ведь не ошибаюсь? — в тот самый момент, когда Цзян Тяньшэнь впервые увидел его, у него в мыслях уже мелькнула подобная догадка.
— Верно, я Хай Ань, босс банды Донху, а ты кто? — прямо признал Хай Ань.
— Хунсин, Цзян Тяньшэнь.
Кратко представившись, Цзян Тяньшэнь задал вопрос: — Хочешь отомстить?
— Разумеется, хочу.
Сначала Хай Ань испытал потрясение, сообразив, что стоявший перед ним молодой человек — это новый лидер Хунсин, но последовавший за этим вопрос заставил его взгляд заледенеть. Мысли о сыне, чья судьба оставалась неизвестной, укрепили его в решимости — он непременно отомстит.
— На самом деле ты и сам знаешь, кто твой враг. Цю Сяочи, верно? — глядя на Хай Аня, медленно произнес Цзян Тяньшэнь.
— Именно так.
Хай Ань кивнул.
Он не был глупцом: во всей банде Донху Цю Сяочи давно уже отстранил его от реальных дел.
Лишь устранив его физически, Цю Сяочи мог прорваться наверх.
— По-твоему, тебе по силам в одиночку справиться с Цю Сяочи? — испытующе глядя на Хай Аня, спросил Цзян Тяньшэнь.
— Чего ты хочешь?
Хай Ань на мгновение опустил голову, раздумывая, а затем перевел взгляд на Цзян Тяньшэня.
— Все очень просто: я помогаю тебе отомстить, но взамен мне нужна банда Донху, — с абсолютно серьезным выражением лица ответил Цзян Тяньшэнь.
— Разве ты не Драконья голова Хунсин? — Хай Ань слегка нахмурился.
Цзян Тяньшэнь кивнул и пояснил: — В дальнейшем банда Донху станет филиалом Хунсин на Тайване.
Его замысел был предельно прост: расправившись с врагами Хай Аня, прибрать к рукам банду Донху и превратить ее в тайваньское отделение Хунсин.
Изначально Цзян Тяньшэнь планировал сделать первый шаг за пределы Сянгана в сторону Аомыня.
Но волей случая представилась такая возможность, и Цзян Тяньшэнь был намерен ухватиться за нее обеими руками.
Помимо этого, у Цзян Тяньшэня была еще одна цель — дочь Хай Аня, Хай Тан.
В памяти Цзян Тяньшэня промелькнул образ: Шочжэнь с картой в зубах — до чего же классическая сцена.
Такая женщина достойна принадлежать только ему.
— Можешь обдумать предложение и дать мне ответ завтра.
С этими словами Цзян Тяньшэнь развернулся, собираясь уходить.
— Посторонись!
Стоило Цзян Тяньшэню сделать шаг, как из-за спины донесся голос Хай Аня: — Я согласен на твои условия, но ты должен помочь мне отыскать сына.
— Исключено.
Цзян Тяньшэнь остановился, обернулся к Хай Аню и сурово произнес: — Ты хочешь, чтобы я разыскал твоего сына посреди этого бескрайнего моря? Нереально, и мне это не по силам.
Главное заключалось в том, что Цзян Тяньшэнь и сам не знал, будет ли все развиваться точно так же, как в кино.
Поэтому он никак не мог дать подобного обещания.
— Единственное, в чем я могу тебя заверить, — я защищу твою дочь, — с предельной серьезностью глядя на Хай Аня, произнес Цзян Тяньшэнь.
— Полагаю, Цю Сяочи в эту самую минуту уже начал зачистку людей внутри банды Донху. Времени у тебя осталось в обрез.
— Хорошо, я согласен.
После внутренней борьбы Хай Ань посмотрел на Цзян Тяньшэня и вымолвил: — Раз ты поможешь мне убить Цю Сяочи, отныне банда Донху принадлежит Хунсин.
Хай Аню тоже не улыбалось преподносить банду Донху на блюдечке Хунсин.
Но выхода у него не оставалось.
Ныне банда Донху практически полностью перешла в руки Цю Сяочи.
Банда и так больше не связывала его какими-либо узами; раз уж выпал шанс отомстить и обезопасить собственную дочь, все остальное для Хай Аня потеряло всякое значение.
— Прекрасно, договорились.
Услышав это, Цзян Тяньшэнь слегка улыбнулся.
Малышка, а ведь этот шаг Хунсин сделал куда быстрее, чем он сам предполагал.
Кого же отправить наместником на Тайвань? — в голове Цзян Тяньшэня зашевелились мысли.
Что до того, что банда Донху еще не у него в кармане?
Разобраться с Цю Сяочи не составит особого труда.
— Курс на базу!
По приказу Цзян Тяньшэня яхта развернулась.
Прогулка подошла к концу, да и присутствие на борту Хай Аня делало невозможным продолжение отдыха.
Проще было напрямую вернуться в Сянган и заняться этим вопросом.
На рассвете, когда небо только-только начало сереть, яхта пришвартовалась у причала в Туньмэне.
— Господин Цзян.
Едва они сошли на берег, как Кунлун уже ждал их с людьми, подогнав к причалу автомобили.
— Сначала отведите их домой.
Цзян Тяньшэнь отдал распоряжение Чжэньгану.
А затем обратился к Кунлуну: — Как следует позаботьтесь о господине Хай Ане.
— Слушаюсь, господин Цзян.
Кунлун кивнул в знак согласия.
— Господин Цзян... — Хай Ань посмотрел на Цзян Тяньшэня, собираясь что-то сказать, но замялся.
— Не переживайте, я во всем быстро разберусь.
Цзян Тяньшэнь кивнул Хай Аню.
— Созывай всех управляющих на совещание в штаб-квартиру.
Одним звонком Цзян Тяньшэнь связался с Чэнь Яо.
— Господин Цзян — именно так.
В штаб-квартире Хунсин, пока прочие управляющие еще не прибыли, Чэнь Яо подошел к Цзян Тяньшэню, чтобы доложить о событиях вчерашнего дня.
— Насчет устранения Хуэйгоу — против выступил лишь один Да Фэй, — продолжил доклад Чэнь Яо.
— Да Фэй!
Услышав это, Цзян Тяньшэнь ничуть не удивился.
За исключением тех нескольких человек, что проглотили Пилюлю Верности и Долга, было бы странно, если бы кто-то другой не взбунтовался.
Разве могли они, оплакивая гибель товарища, не примерить эту ситуацию на себя?
— К счастью, фотографии, оставленные господином Цзяном, убедили всех, что Хуэйгоу работал на полицию, так что бурю удалось унять, — с заметным облегчением произнес Чэнь Яо.
— Ты и впрямь думаешь, что дело в фотографиях?
Цзян Тяньшэнь бросил на Чэнь Яо глубокий взгляд.
— Разве нет?
Чэнь Яо озадаченно замер.
— Это был лишь предлог, в который все предпочли поверить, — слегка покачал головой Цзян Тяньшэнь.
Для каждого из них подобная отговорка была удобна.
Именно поэтому они захотели поверить в случившееся.
— Доложи о вчерашнем столкновении с Хэляньшэн, — сменив тему, потребовал Цзян Тяньшэнь.
У каждого человека есть личные интересы.
В особенности когда они дорастают до кресел управляющих, их выгода начинает коренным образом расходиться с интересами Цзян Тяньшэня.
Цель Цзян Тяньшэня — заставить весь Хунсин беспрекословно повиноваться его воле.
Но подобный подход неизбежно ущемлял интересы многочисленных управляющих: раз уж они стали боссами филиалов, кто согласится ходить по струнке, как рядовой баклан?
Такова человеческая природа, и тут ничего не попишешь.
Единственное, что способно это изменить — Пилюля Верности и Долга от Цзян Тяньшэня, способная привязать их к нему преданностью ради процветания рода Цзян.
Уя как-то раз высказал очень верную мысль.
Рядовые мафиози втыкают ножи в спину собственным старшим братьям, в мире бандитов о верности давно никто не помнит. Верность?
Быть может, пока они прозябают на самом дне в роли уличной шпаны, они еще рассуждают о верности.
Но стоило им выбиться в управляющие — кто из них думает о чем-то, кроме собственной выгоды?
Всё логично, разве нет?
К тому же, проявление верности вовсе не означает истинной преданности.
— Господин Цзян, вот те, кто проявил себя лучше всех в бою минувшей ночью... — коротко обрисовав обстановку, Чэнь Яо протянул Цзян Тяньшэню список.
Тони, А Ху, Чэнь Цзылун, Цин Ху, Хао-цзай.
Всего в списке значилось пять имен.
— Этот Тони и А Ху — чьи они люди? — едва заметив первые два имени, прямо спросил Цзян Тяньшэня у Чэнь Яо.
— Люди Кунлуна.
Взглянув на бумагу, ответил Чэнь Яо.
Составив этот перечень, Чэнь Яо уже успел навести справки об их прошлом.
— Когда они примкнули к триаде? — изучая список, продолжал допытываться Цзян Тяньшэнь.
— Месяц назад.
Чэнь Яо пояснил: — Они трое — родные братья. По словам Кунлуна, он подобрал их чуть больше месяца назад на берегу в Туньмэне, а заметив их боевые навыки, принял в триаду.
— А как зовут третьего из этих братьев? — перевел взгляд на Чэнь Яо Цзян Тяньшэнь.
— Вроде бы А Чжа.
При звуке этого имени Цзян Тяньшэнь окончательно убедился, что перед ним те самые неразлучные братья-подонки.
— Господин Цзян, с ними что-то не так? — с любопытством осведомился Чэнь Яо.
— Пустяки.
Цзян Тяньшэнь легко отмахнулся.
Если кто-то и боялся бунта со стороны троицы отбросов, то точно не он.
Как только выдастся свободная минута, он скормит им Пилюли Верности и Долга, и тревожиться будет не о чем.
По-настоящему Цзян Тяньшэня интересовали боевые таланты Тони и А Ху.
— Кроме тебя, этот список кто-нибудь еще видел? — оставив данную тему, Цзян Тяньшэнь указал пальцем на бумагу.
— Никто.
Чэнь Яо покачал головой.
— Как показал себя этот Чэнь Цзылун? — между делом бросил Цзян Тяньшэнь.
— Говорят, он первым прорвался в опорный пункт Хэляньшэн, — выложил собранные сведения Чэнь Яо.
— Скольких он зарубил?
Не унимался Цзян Тяньшэнь.
— Он... — начав говорить, Чэнь Яо вдруг встрепенулся и вскинул глаза на Цзян Тяньшэня: — Господин Цзян, вы подозреваете, что он засланный казачок?
— Тут нечего подозревать, он — полицейский агент под прикрытием, — с абсолютной уверенностью произнес Цзян Тяньшэнь.
— Прошу прощения, господин Цзян, — сперва признал вину Чэнь Яо, а затем добавил: — Я немедленно отправлю людей разобраться с ним.
— Не нужно.
Цзян Тяньшэнь слегка качнул рукой: — Раз уж нам известно, что этот Чэнь Цзылун — коп, достаточно просто присматривать за ним. Пусть послужит каналом для слива дезинформации полиции от лица Хунсин.

Комментарии

Загрузка...