Дацзяньцзай сидел в комнате допросов. Его окружила толпа людей, и каждый смотрел на него так свирепо, словно он был их кровным врагом.
Особенно усердствовал сержант Ю. Ещё по дороге в участок он всё время давил парню на голову, не позволяя поднять взгляд. Дацзяньцзай был уверен: тут не обошлось без личных счётов.
Он никогда не попадал в подобные переделки. Осознав всю серьёзность ситуации, парень до смерти перепугался. А когда детективы указали на кроссовки, которые были на нём, и припёрли его к стенке неопровержимыми доказательствами, он окончательно сломался и во всём сознался.
После нескольких раундов допросов измотанный Дацзяньцзай сдал сообщника — шестнадцатилетнего Ахуна, который попался вместе с ним во время игры в маджонг.
В соседнем кабинете Ахун после трёх часов непрерывного давления тоже признал свою вину. Однако, когда его спросили о других соучастниках, он наглухо замкнулся.
Дацзяньцзай же клятвенно уверял, что их было только двое. Ситуация зашла в тупик.
Фан Чжэньюэ массировал виски, чувствуя, как от раздражения раскалывается голова.
Выйдя из комнаты допросов, Ю Чжаохуа с жаром выпалил:
— Только двое? Как они могли в одиночку расправиться с Дин Баолинем и женщиной? Там точно замешаны другие.
Фан Чжэньюэ обернулся и бросил на него взгляд:
— Ищите улики дальше.
Сказав это, он свернул в офис группы Б.
Едва переступив порог, детективы увидели нечто новое на белой доске.
За время, пока шли аресты, на доске снова появился красный круг Призрачной руки.
Круг был обведён не только вокруг имён Дацзяньцзая и Ахуна, но и вокруг имён двух молодых людей, которых уже проверяли ранее — они вместе с убитым Дин Баолинем работали вышибалами в танцевальном зале.
А рядом с этими четырьмя кругами красовался ещё один — пустой.
— Похоже, кто-то подозревает, что, кроме Дацзяньцзая и Ахуна, убийцами были ещё двое, и... считает, что всего преступников пятеро, — Фан Чжэньюэ стоял перед доской. Он стёр пустой круг, отступил на шаг и некоторое время пристально смотрел на остальные имена. Бросив губку, он развернулся и снова вышел из офиса, направившись прямо в комнату допросов.
— Эй, Юэ-гэ, вы куда? — Лю Цзямин, вернувшийся следом, столкнулся с ним прямо у дверей. Он недоумённо уставился на спину Фана, но, переведя взгляд на доску и увидев два новых красных круга, выдохнул: — Чёрт возьми! — споткнувшись, он тут же припустил следом.
...
В первой комнате допросов Линь Ванцзю изматывал Дацзяньцзая.
Во второй Ю Чжаохуа кричал на Ахуна, колотя по столу и сверкая глазами.
Фан Чжэньюэ постоял перед дверями, обдумывая план, а затем решительно вошёл к Ахуну. Первым же делом он обратился к сержанту:
— Дацзяньцзай раскололся, остальные трое убийц тоже найдены. Готовьтесь к задержанию.
— Правда?! — Ю Чжаохуа вскочил со стула, в его глазах вспыхнул азарт.
— Дядя Цзю с ребятами уже выехали. Застанем их во сне, никуда не денутся. А я пока поговорю с Ахуном, — Фан Чжэньюэ обошёл стол и сел на место Ю Чжаохуа.
В тот момент, когда он упомянул о поимке остальных троих, кулаки Ахуна, лежавшие на столе, судорожно сжались, а выражение лица стало неестественным.
Если бы Фан назвал неверное число, Ахун наверняка раскусил бы ложь и не стал бы так нервничать.
Теперь можно было с уверенностью сказать: снаружи действительно прячутся трое сообщников.
Фан Чжэньюэ расслабленно откинулся на спинку стула и, глядя на Ахуна, словно кот на мышь, протянул:
— Не ожидал, да? Сам молчал как рыба, а тебя с потрохами сдал Дацзяньцзай. Глупо, правда? Твоя верность и гроша ломаного не стоит.
— Мне ещё нет восемнадцати, смертную казнь не дадут. Посижу пару лет, буду хорошо себя вести — и выйду, — Ахун вспыхнул от гнева; предательство Дацзяньцзая причиняло ему жгучий стыд и боль.
Фан Чжэньюэ пожал плечами:
— Женщина погибла мучительной смертью. Когда полиция и пресса распишут всё в красках, выставив вас настоящими дьяволами, как думаешь, что решит присяжные?
— ... — Ахун, чьи руки были закованы в наручники, вцепился ими в ледяную столешницу, стиснув зубы до боли.
Фан Чжэньюэ усмехнулся, закинул ногу на ногу и продолжил:
— Дацзяньцзай пошёл на сделку, признал вину, так что ему смертная казнь не грозит. Пока вы будете гнить за решёткой, он отсидит пару лет и выйдет на свободу.
Он провёл рукой по коротким волосам, глубоко вздохнул и с лёгкостью сбросил с лица насмешливую маску. Взглянув на Ахуна снова, он изобразил искреннее сочувствие:
— Если ты расскажешь больше, чем Дацзяньцзай — например, восстановишь ход событий: кто первым начал, кто предложил, кто сбрасывал тело в озеро, кто нанёс смертельный удар... опишешь всё подробно, я гарантирую, что ты проживёшь дольше, чем он.
Ахун поднял голову. В комнате работали кондиционеры, но он весь взмок.
Глядя на Фан Чжэньюэ, он нервно сжимал и разжимал кулаки — видно было, что парень мучительно колеблется.
— Поторопись, — Фан Чжэньюэ снова усмехнулся, всем своим видом показывая, что ему не так уж и важно, что скажет Ахун. — Иначе Дацзяньцзай в соседней комнате всё распишет первым, и от тебя толку не будет.
Если бы перед ним сидел матёрый уголовник, он бы сразу раскусил Фан Чжэньюэ: тот потому и тратит столько слов, что у него самого не хватает улик. Будь у полиции реальные доказательства, они бы не стали возиться с такими мелочами.
Но Фан Чжэньюэ, едва войдя в зону допросов, сделал свой выбор: блефовать с молодым Ахуном, а не с прожжённым Дацзяньцзаем.
Подростки всегда импульсивны, они часто ведут себя как телята, которые ничего не боятся, и в моменты куража готовы на всё. Но стоит им столкнуться с настоящим страхом и давлением, как они тут же ломаются.
Фан Чжэньюэ терпеливо ждал.
Ю Чжаохуа понял задумку коллеги. Он перевёл взгляд, громко бросил: Пойду проверю, сколько успел наговорить Дацзяньцзай, — и вышел за дверь.
Увидев это, Ахун вдруг почувствовал непреодолимое желание остановить сержанта. Его нервы, натянутые до предела, лопнули. Он подался вперёд и поспешно выпалил:
— Я расскажу, офицер, я всё помню. Дацзяньцзай точно всё свалит на нас, но ведь это он всё затеял.
— В тот день мы собирались пойти поиграть в пачинко...
— Мы? Кто это мы? — Фан Чжэньюэ резко хлопнул по столу, демонстрируя крайнее раздражение и нетерпение.

Комментарии

Загрузка...