Глава 18. Жена, могу я обсудить с тобой три вещи? Только за уход за ублюдком придется доплатить!
Глава 18. Жена, могу я обсудить с тобой три вещи? Только за уход за ублюдком придется доплатить!
— Муженек, разбуди Янь Синсин, нам пора на работу! — бросила Бинфэн, выходя из ванной. После устроенного там погрома она кое-как привела себя в порядок.
— Муженек, разбуди Янь Синсин, нам пора на работу! — бросила Бинфэн, выходя из ванной. После устроенного там погрома она кое-как привела себя в порядок.
Однако Чжу Тяньфань вовсе не спешил подниматься на третий этаж. Вместо этого он остановился, лукаво прищурившись:
Однако Чжу Тяньфань вовсе не спешил подниматься на третий этаж. Вместо этого он остановился, лукаво прищурившись:
— Жена, могу я обсудить с тобой три вещи?
— Жена, могу я обсудить с тобой три вещи?
— Говори, — едва заметно кивнула Бинфэн.
— Говори, — едва заметно кивнула Бинфэн.
Раньше она бы наверняка одарила этого сукиного сына ледяным, презрительным взглядом, но сейчас качать права не смела. Конечно, причиной тому подслушанные мысли: она прекрасно знала, что этот подлец жаждет развода, денег и женщин.
Раньше она бы наверняка одарила этого сукиного сына ледяным, презрительным взглядом, но сейчас качать права не смела. Конечно, причиной тому подслушанные мысли: она прекрасно знала, что этот подлец жаждет развода, денег и женщин.
Услышав это, Чжу Тяньфань расплылся в сладчайшей улыбке:
Услышав это, Чжу Тяньфань расплылся в сладчайшей улыбке:
— Дорогая... Во-первых, речь пойдет о разводе. Сама видишь, между нами давно не осталось чувств. Так почему бы тебе заранее не составить бумаги, чтобы я просто поставил свою подпись? В один прекрасный день, когда ты решишь развестись, тебе останется лишь швырнуть их мне в лицо. И тогда мне не придется возиться...
— Дорогая... Во-первых, речь пойдет о разводе. Сама видишь, между нами давно не осталось чувств. Так почему бы тебе заранее не составить бумаги, чтобы я просто поставил свою подпись? В один прекрасный день, когда ты решишь развестись, тебе останется лишь швырнуть их мне в лицо. И тогда мне не придется возиться...
Он даже договорить не успел, как Бинфэн резко оборвала его, рявкнув на всю гостиную:
Он даже договорить не успел, как Бинфэн резко оборвала его, рявкнув на всю гостиную:
— Чжу Тяньфань!
— Чжу Тяньфань!
В два шага сократив расстояние, она вцепилась в воротник его рубашки, а в глазах ее заплескался смертельный, могильный холод.
В два шага сократив расстояние, она вцепилась в воротник его рубашки, а в глазах ее заплескался смертельный, могильный холод.
— Ты забыл всё, что я тебе говорила? Запомни раз и навсегда: в этом мире инициатором развода могу выступать только я, а у тебя нет на это никаких прав! А теперь живо, мать твою, выкладывай оставшиеся два пункта! Иначе... хе-хе.
— Ты забыл всё, что я тебе говорила? Запомни раз и навсегда: в этом мире инициатором развода могу выступать только я, а у тебя нет на это никаких прав! А теперь живо, мать твою, выкладывай оставшиеся два пункта! Иначе... хе-хе.
Она кровожадно покрутила перед его носом кулачком, источая угрозу каждой клеточкой тела.
Она кровожадно покрутила перед его носом кулачком, источая угрозу каждой клеточкой тела.
— Дорогая... я... я сейчас всё скажу! — Чжу Тяньфань покосился на ее опасные персиковые глаза и изящный кулачок, чувствуя себя слегка озадаченным.
— Дорогая... я... я сейчас всё скажу! — Чжу Тяньфань покосился на ее опасные персиковые глаза и изящный кулачок, чувствуя себя слегка озадаченным.
Бинфэн на дух не переносила прежнего владельца тела, особенно его замашки главного подкаблучника всех времен и народов. Иначе с чего бы ей самой пихать ему в зубы бумаги на развод? Но теперь, когда он сам заговорил об этом, почему она вдруг уперлась?
Бинфэн на дух не переносила прежнего владельца тела, особенно его замашки главного подкаблучника всех времен и народов. Иначе с чего бы ей самой пихать ему в зубы бумаги на развод? Но теперь, когда он сам заговорил об этом, почему она вдруг уперлась?
Впрочем, ее леденящий, полный скрытой угрозы взгляд его ни капли не пугал. Он — не прежний размазня, к Бинфэн ничего не испытывает и на коленях умолять о сохранении брака не собирается. Пока плачут бабки, его устроит любой расклад!
Впрочем, ее леденящий, полный скрытой угрозы взгляд его ни капли не пугал. Он — не прежний размазня, к Бинфэн ничего не испытывает и на коленях умолять о сохранении брака не собирается. Пока плачут бабки, его устроит любой расклад!
[Тьфу! Проклятая сука, раньше она же спала и видела, как бы я (прежний хозяин тела) подписал бумаги о разводе!]
[Тьфу! Проклятая сука, раньше она же спала и видела, как бы я (прежний хозяин тела) подписал бумаги о разводе!]
[А теперь, когда я сам не против разбежаться, эта психопатка упирается рогами! Неужели её задело, что инициативу проявил я, и теперь она боится уронить лицо? Ни черта не понимаю!]
[А теперь, когда я сам не против разбежаться, эта психопатка упирается рогами! Неужели её задело, что инициативу проявил я, и теперь она боится уронить лицо? Ни черта не понимаю!]
[Эх... ладно. Раз уж эта вредина отказывается разводиться, придется выбить из нее побольше деньжонок и баб для хорошей жизни. Решено, так и сделаю!]
[Эх... ладно. Раз уж эта вредина отказывается разводиться, придется выбить из нее побольше деньжонок и баб для хорошей жизни. Решено, так и сделаю!]
Рассудив так, Чжу Тяньфань лукаво повел глазами, и его лицо вновь озарилось сияющей улыбкой:
Рассудив так, Чжу Тяньфань лукаво повел глазами, и его лицо вновь озарилось сияющей улыбкой:
— Ну ладно, раз ты против развода, проехали. Переходим ко второму пункту! Этот Янь Синсин — ублюдок твоего первого возлюбленного. Если ты хочешь, чтобы я нянчился с ним, придется доплатить! Скидывай по двести пятьдесят тысяч юаней ежемесячно на карманные расходы, и я буду пахать как проклятый, заботясь об этом пацане как о родном сыне. Ну а в-третьих... раз уж ты решила растить чужого ублюдка как собственного ребенка, я тоже намерен завести себе дамочку для развлечений. Мы будем взаимно не лезть в дела друг друга...
— Ну ладно, раз ты против развода, проехали. Переходим ко второму пункту! Этот Янь Синсин — ублюдок твоего первого возлюбленного. Если ты хочешь, чтобы я нянчился с ним, придется доплатить! Скидывай по двести пятьдесят тысяч юаней ежемесячно на карманные расходы, и я буду пахать как проклятый, заботясь об этом пацане как о родном сыне. Ну а в-третьих... раз уж ты решила растить чужого ублюдка как собственного ребенка, я тоже намерен завести себе дамочку для развлечений. Мы будем взаимно не лезть в дела друг друга...
И снова он не успел договорить: Бинфэн в третий раз влетела в его личное пространство и мертвой хваткой вцепилась в воротник.
И снова он не успел договорить: Бинфэн в третий раз влетела в его личное пространство и мертвой хваткой вцепилась в воротник.
— Чжу Тяньфань! Ты совсем берегов не видишь?!
— Чжу Тяньфань! Ты совсем берегов не видишь?!
Гнев обжигал подошвы и раскаленной лавой полыхал прямо в макушке. Ах ты ж поганый щенок, ну до чего же хорош! Заявить о двухстах пятидесяти тысячах ежемесячно — это лишь цветочки, а вот крутить шашни за ее спиной с роскошной телохранительницей Сяо Цзю и шататься по притонам с разрисованными шлюхами — вот его истинная цель!
Гнев обжигал подошвы и раскаленной лавой полыхал прямо в макушке. Ах ты ж поганый щенок, ну до чего же хорош! Заявить о двухстах пятидесяти тысячах ежемесячно — это лишь цветочки, а вот крутить шашни за ее спиной с роскошной телохранительницей Сяо Цзю и шататься по притонам с разрисованными шлюхами — вот его истинная цель!
Будучи наследницей влиятельного клана, чего только она не повидала в этой жизни! Подумаешь, захотелось налево погулять: всякие элитные модельки из клубов, продажные девки из караоке, содержанки в золотых клетках... Мозги этого кобеля были на редкость примитивны.
Будучи наследницей влиятельного клана, чего только она не повидала в этой жизни! Подумаешь, захотелось налево погулять: всякие элитные модельки из клубов, продажные девки из караоке, содержанки в золотых клетках... Мозги этого кобеля были на редкость примитивны.
Стоит лишь сунуть бабла этим блядям, как они тут же раскинут ноги, но кто знает, какими букетами венерических болезней они награждены? Подхватит еще какую-нибудь гадость — потом не оберешься хлопот!
Стоит лишь сунуть бабла этим блядям, как они тут же раскинут ноги, но кто знает, какими букетами венерических болезней они награждены? Подхватит еще какую-нибудь гадость — потом не оберешься хлопот!
Хм! Никаких блядей на стороне этот мерзавец не получит, а вот на счет прибавки к содержанию... почему бы и нет?
Хм! Никаких блядей на стороне этот мерзавец не получит, а вот на счет прибавки к содержанию... почему бы и нет?
Слегка похлопав мужа по щеке и чувственно коснувшись губами его уха, Бинфэн промурлыкала зловещим, медовым голоском, сверкнув хищными персиковыми глазами:
Слегка похлопав мужа по щеке и чувственно коснувшись губами его уха, Бинфэн промурлыкала зловещим, медовым голоском, сверкнув хищными персиковыми глазами:
— Муженек... мы ведь еще не развелись. Если ты посмеешь отдать свою девственность какой-нибудь шлюхе за моей спиной, я отхренчу твое хозяйство и скормлю дворовым псам! Раз уж я не смогла заполучить твои первые ласки, то и любая другая сука может даже не мечтать об этом. Хе-хе...
— Муженек... мы ведь еще не развелись. Если ты посмеешь отдать свою девственность какой-нибудь шлюхе за моей спиной, я отхренчу твое хозяйство и скормлю дворовым псам! Раз уж я не смогла заполучить твои первые ласки, то и любая другая сука может даже не мечтать об этом. Хе-хе...
— Но вот на карманные расходы я тебе, пожалуй, подкину!
— Но вот на карманные расходы я тебе, пожалуй, подкину!
Одарив Чжу Тяньфаня испепеляющим взглядом и проглотив застрявший в горле ком ярости, она вытащила телефон и в пару кликов перевела два с половиной миллиона. Раньше она и впрямь держала этого козла на голодном пайке, выделяя жалкие двести пятьдесят юаней в месяц. Теперь же ей следовало подумать о себе, о семье... и об этом наглеце тоже.
Одарив Чжу Тяньфаня испепеляющим взглядом и проглотив застрявший в горле ком ярости, она вытащила телефон и в пару кликов перевела два с половиной миллиона. Раньше она и впрямь держала этого козла на голодном пайке, выделяя жалкие двести пятьдесят юаней в месяц. Теперь же ей следовало подумать о себе, о семье... и об этом наглеце тоже.
Что ж, побулькать ролью щедрой женушки!
Что ж, побулькать ролью щедрой женушки!
— Дзынь! Перевод на сумму 2 500 000 юаней успешно зачислен.
— Дзынь! Перевод на сумму 2 500 000 юаней успешно зачислен.
Услышав механический голос из динамика смартфона, Чжу Тяньфань на секунду выпал в осадок.
Услышав механический голос из динамика смартфона, Чжу Тяньфань на секунду выпал в осадок.
[Охренеть! Два с половиной миллиона на карманные расходы?! Да я сорвал джекпот!]
[Охренеть! Два с половиной миллиона на карманные расходы?! Да я сорвал джекпот!]
— Ж... жена, да ты просто ангел! — расплылся он в подобострастной ухмылке. — Клянусь, я горжусь тобой и готов следовать за тобой хоть на край света! Спасибо, дорогая!
— Ж... жена, да ты просто ангел! — расплылся он в подобострастной ухмылке. — Клянусь, я горжусь тобой и готов следовать за тобой хоть на край света! Спасибо, дорогая!
Имея на руках такую сумму, он сможет провернуть массу дел! Например, под вечер провернуть авантюру: вытащить знойную охранницу Сяо Цзю в роскошный отель, снять президентский люкс, понежиться вместе в джакузи и отрываться до самого утра. А если девчонка начнет ломаться, можно тихонько смыться в элитный клуб и снять парочку гибких моделей или красоток из караоке, чтобы устроить незабываемую ночь на троих!
Имея на руках такую сумму, он сможет провернуть массу дел! Например, под вечер провернуть авантюру: вытащить знойную охранницу Сяо Цзю в роскошный отель, снять президентский люкс, понежиться вместе в джакузи и отрываться до самого утра. А если девчонка начнет ломаться, можно тихонько смыться в элитный клуб и снять парочку гибких моделей или красоток из караоке, чтобы устроить незабываемую ночь на троих!
На угрозы Бинфэн ему было глубоко наплевать.
На угрозы Бинфэн ему было глубоко наплевать.
Однако вскоре эйфория начала спадать, уступая место холодному рассудку. Чжу Тяньфань внезапно уловил какой-то странный подвох.
Однако вскоре эйфория начала спадать, уступая место холодному рассудку. Чжу Тяньфань внезапно уловил какой-то странный подвох.
[Стоп... Погодите-ка, я что, стал главным лохом? Компенсация при разводе от этой стервы — сто миллионов, за уход за ублюдком-пасынком она обещала платить по двести пятьдесят тысяч...]
[Стоп... Погодите-ка, я что, стал главным лохом? Компенсация при разводе от этой стервы — сто миллионов, за уход за ублюдком-пасынком она обещала платить по двести пятьдесят тысяч...]
[А сейчас она кидает мне два с половиной миллиона ежемесячно, но называет это «карманными расходами на дом»! То есть... я обязан спустить эти бабки исключительно на домашние нужды, а не на гулянки с бабами!]
[А сейчас она кидает мне два с половиной миллиона ежемесячно, но называет это «карманными расходами на дом»! То есть... я обязан спустить эти бабки исключительно на домашние нужды, а не на гулянки с бабами!]
[Если я потрачу их на Сяо Цзю или левых девиц, а она потом подаст на меня в суд при разводе, не придется ли мне всё возмещать? Даже если я выбью из нее сто миллионов отступных, после всех исков у меня пшик останется!]
[Если я потрачу их на Сяо Цзю или левых девиц, а она потом подаст на меня в суд при разводе, не придется ли мне всё возмещать? Даже если я выбью из нее сто миллионов отступных, после всех исков у меня пшик останется!]
[И вообще... раньше эта тварь выделяла прежнему мне ровно по 250 юаней в месяц! И пусть сейчас она увеличила сумму в десять тысяч раз, в сухом остатке всё равно торчат те же «250»! Она что, прямым текстом обзывает меня долбаным идиотом?!]
[И вообще... раньше эта тварь выделяла прежнему мне ровно по 250 юаней в месяц! И пусть сейчас она увеличила сумму в десять тысяч раз, в сухом остатке всё равно торчат те же «250»! Она что, прямым текстом обзывает меня долбаным идиотом?!]
[Тьфу! Проклятая сука, чтоб ты сдохла! Даже на краю могилы пытается тайком меня оскорбить! Так тебе и надо, дуре, когда твой сопливый приемный сынок выжмет из тебя все соки, заставит пожертвовать почку и печень, заставит подписать завещание, а потом выбросит догнивать в канаву!]
[Тьфу! Проклятая сука, чтоб ты сдохла! Даже на краю могилы пытается тайком меня оскорбить! Так тебе и надо, дуре, когда твой сопливый приемный сынок выжмет из тебя все соки, заставит пожертвовать почку и печень, заставит подписать завещание, а потом выбросит догнивать в канаву!]
Какого... чёрта?!
Какого... чёрта?!
Услышав это, Бинфэн вытаращила глаза так, будто они сейчас выпадут из орбит.
Услышав это, Бинфэн вытаращила глаза так, будто они сейчас выпадут из орбит.
То есть она, отвалив этому неблагодарному ублюдку два с половиной миллиона, еще и осталась виновата?! Ах ты ж неблагодарная скотина! Раньше за жалкие двести пятьдесят юаней он преданно вилял хвостом и благодарил небеса, а теперь, получив целое состояние, поливает её в мыслях грязью и желает мучительной смерти?!
То есть она, отвалив этому неблагодарному ублюдку два с половиной миллиона, еще и осталась виновата?! Ах ты ж неблагодарная скотина! Раньше за жалкие двести пятьдесят юаней он преданно вилял хвостом и благодарил небеса, а теперь, получив целое состояние, поливает её в мыслях грязью и желает мучительной смерти?!
Да что она вообще сделала не так?!
Да что она вообще сделала не так?!
В груди Бинфэн бушевало пламя обиды и жгучей боли.
В груди Бинфэн бушевало пламя обиды и жгучей боли.
Раньше она давала ему по 250 юаней исключительно с тайным умыслом — подчеркнуть, что он круглый дурак. Но сейчас, перечисляя два с половиной миллиона, она и в мыслях не держала никого оскорблять! Эти деньги были призваны задобрить строптивого муженька! Ей нужно было лишь одно: чтобы он не шастал по блядям на стороне и наконец обратил внимание на неё.
Раньше она давала ему по 250 юаней исключительно с тайным умыслом — подчеркнуть, что он круглый дурак. Но сейчас, перечисляя два с половиной миллиона, она и в мыслях не держала никого оскорблять! Эти деньги были призваны задобрить строптивого муженька! Ей нужно было лишь одно: чтобы он не шастал по блядям на стороне и наконец обратил внимание на неё.
Пускай даже спускает эти бабки на домашнюю охрану или служанок, теша своё эго и плоть — ей плевать! Главное условие — он обязан приберечь свою невинность для неё!
Пускай даже спускает эти бабки на домашнюю охрану или служанок, теша своё эго и плоть — ей плевать! Главное условие — он обязан приберечь свою невинность для неё!
У неё была тяжелейшая форма психологической брезгливости к чужому прошлому: своего законного мужа она намерена взять абсолютно чистым. Поцелуи, близость, зачатие детей — всё должно принадлежать только ей!
У неё была тяжелейшая форма психологической брезгливости к чужому прошлому: своего законного мужа она намерена взять абсолютно чистым. Поцелуи, близость, зачатие детей — всё должно принадлежать только ей!
Не успела Бинфэн погрузиться в пучину раздумий, как в голове вновь прозвучал ехидный внутренний голос:
Не успела Бинфэн погрузиться в пучину раздумий, как в голове вновь прозвучал ехидный внутренний голос:
[Странно, чего это эта сумасшедшая зыркает в пустоту? Неужели зажала два с половиной миллиона и теперь кусает локти?]
[Странно, чего это эта сумасшедшая зыркает в пустоту? Неужели зажала два с половиной миллиона и теперь кусает локти?]
[Тьфу! Проклятая жадина, перевела бабки и уже заднюю даёт? Может, взять да заблокировать её нафиг в мессенджере?]
[Тьфу! Проклятая жадина, перевела бабки и уже заднюю даёт? Может, взять да заблокировать её нафиг в мессенджере?]
— Да когда я собиралась их забирать?! С какого перепугу мне жалеть?!
— Да когда я собиралась их забирать?! С какого перепугу мне жалеть?!
Ах тыж... Господи! Как же это бесит! Почему этот проклятый мерзавец вечно норовит вывести её из себя?!
Ах тыж... Господи! Как же это бесит! Почему этот проклятый мерзавец вечно норовит вывести её из себя?!
Раскаленная добела ярость переполнила чашу терпения, и Бинфэн вперила в мужа испепеляющий, полный ненависти взгляд.
Раскаленная добела ярость переполнила чашу терпения, и Бинфэн вперила в мужа испепеляющий, полный ненависти взгляд.
— Чжу Тяньфань! Заткни свою пасть!
— Чжу Тяньфань! Заткни свою пасть!
— Слышишь меня?! Отныне я буду переводить тебе по два с половиной миллиона каждую неделю! И трать их на что угодно, мне плевать! А теперь живо — марш будить этого ублюдка Синсина и тащи его в машину!
— Слышишь меня?! Отныне я буду переводить тебе по два с половиной миллиона каждую неделю! И трать их на что угодно, мне плевать! А теперь живо — марш будить этого ублюдка Синсина и тащи его в машину!
Если она продолжит и дальше слушать нескончаемый поток издевательств в его голове, то точно отбросит коньки прямо здесь, а этот прохиндей устроит пышные похороны, получит наследство и заживет на широкую ногу.
Если она продолжит и дальше слушать нескончаемый поток издевательств в его голове, то точно отбросит коньки прямо здесь, а этот прохиндей устроит пышные похороны, получит наследство и заживет на широкую ногу.
Такого исхода она не допустит ни за что на свете!
Такого исхода она не допустит ни за что на свете!
— Понял-понял! Дорогая, всё сделаю в лучшем виде! — расплывшись в лучезарной улыбке, Чжу Тяньфань махнул рукой и резво зашагал к выходу.
— Понял-понял! Дорогая, всё сделаю в лучшем виде! — расплывшись в лучезарной улыбке, Чжу Тяньфань махнул рукой и резво зашагал к выходу.
[Ну и психопатка же эта баба... Только что всё было тип-топ, и на тебе — опять бешенство.]
[Ну и психопатка же эта баба... Только что всё было тип-топ, и на тебе — опять бешенство.]
[Но вообще она странная. Сначала кинула два с половиной миллиона на месяц, а теперь заявляет о десяти лямах! Неужели услышала, как я мысленно её материл?]
[Но вообще она странная. Сначала кинула два с половиной миллиона на месяц, а теперь заявляет о десяти лямах! Неужели услышала, как я мысленно её материл?]
[Да нет, бред какой-то. Откуда у неё такие суперспособности? Наверное, критические дни подступили, вот гормоны и бушуют. Ладно, проехали...]
[Да нет, бред какой-то. Откуда у неё такие суперспособности? Наверное, критические дни подступили, вот гормоны и бушуют. Ладно, проехали...]

Комментарии

Загрузка...