Сяо Цзинь бросил взгляд в ту сторону, куда смотрела Шэнь Тан, а на его губах заиграла слабая улыбка: — Звукоизоляция у этой стены не ахти.
— Да уж, Шэнь Ли и остальные устали за целый день работы, нехорошо тревожить их отдых... — Шэнь Тан с трудом сглотнула слюну, пытаясь вразумить его.
Поначалу Шэнь Тан думала, что этот парень отступится, но неожиданно он повернулся к ней, его глаза потемнели, а уголки губ изогнулись в лукавой усмешке: — Позже постарайся звать меня погромче.
Шэнь Тан широко распахнула глаза, чувствуя неладное, и уже собиралась броситься бежать.
Длинные руки Сяо Цзиня притянули ее обратно к постели, прижали к матрасу и раздели догола, словно очищая початок кукурузы.
Шэнь Тан почуяла леденящий холодок по всему телу.
Сразу после этого Сяо Цзинь прижал ее к груди, усаживая на кровати.
Обжигающий, крепкий торс мужчины словно плавил ее изнутри.
Большая ладонь Сяо Цзиня поглаживала мягкую, нежную талию Шэнь Тан, а его дыхание становилось все тяжелее. Он всегда недолюбливал тех сухих и тощих самок, предпочитая диких и аппетитных.
Как эта пышнотелая девушка могла быть такой соблазнительной?
Ее телосложение оказалось просто идеальным, сводящим с ума и вызывающим жар во всем организме.
Последние несколько дней она не выходила у Сяо Цзиня из головы, и его мысли постоянно крутились лишь вокруг нее.
Ему безумно хотелось проводить с ней каждый день...
Шэнь Тан впервые познала всю страсть подобной близости и в целом не была против, но в прошлый раз они предавались утехам в диких местах, где не было никого вокруг. Нынче же в соседней комнате ночевали другие мужья-зверолюды, и она боялась, что их могут подслушать.
Она напряглась до такой степени, что тело задеревенело, а лицо вспыхнуло пуще прежнего, окрасившись в цвета вечерней зари.
Видя ее застенчивость, Сяо Цзинь почувствовал, как у него зачесались руки — ему жутко захотелось помучить ее до слез.
Он наклонился ближе, его горячее дыхание опалило ей ухо, а в смехе проскользнули провокационные нотки: — Уже испугалась? В ту ночь... разве ты сама не получала от этого удовольствие?
В памяти Шэнь Тан всплыли те картины, отчего она смутилась еще сильнее; ей пришлось признать, что в этом деле этот пес был весьма хорош.
В какой-то мере она даже подсела на этот вкус.
Но...
Шэнь Тан то и дело косилась на дверь соседней комнаты.
— Находясь со мной, ты смеешь думать о других самцах? Шэнь Тан, твоя наглость и правда растет не по дням, а по часам! — Сяо Цзинь ущипнул ее за подбородок, его золотистые глаза опасно сузились, после чего он опустился и припал к ее губам.
Его властное подчинение не оставляло выбора.
Шэнь Тан зацеловали до полного помутнения рассудка, и вскоре у нее уже не осталось сил думать о чем-то еще.
Она обвила его шею руками.
Сяо Цзинь целовал ее губы властно, но в то же время нежно.
И все же этот пес вечно любил играть не по правилам!
Стоило Шэнь Тан потерять бдительность, как он совершал неожиданный маневр, заставая ее врасплох.
Шэнь Тан прикрыла рот рукой, с трепетом глядя на соседнюю дверь, чувствуя, как сердце норовит выпрыгнуть из груди.
Но Сяо Цзинь и не думал сдавать позиции, постоянно изобретая новые способы подразнить ее.
Шэнь Тан впилась зубами в его плечо, вымещая свою злость.
Сяо Цзинь глухо стонал, но не чувствовал боли — лишь сплошное удовольствие.
Знала ли эта глупая пышечка, насколько смертоносно она выглядит в такие моменты?
Её беззащитный взгляд напоминал царапки котенка, от которых в сердце становилось лишь жарче.
Сяо Цзинь отнял ее руку от своего плеча, изогнул тонкие губы в улыбке и хриплым, низким голосом сказал: — Чего ты боишься? За стеной все спят, сегодня ночью есть только мы вдвоем.
Сердце Шэнь Тан колотилось о рёбра, словно барабан, но, немного подождав, она не услышала из соседней комнаты ни звука.
Она с облегчением выдохнула, а затем со злостью снова впилась зубами в его плечо.
Улыбка Сяо Цзиня стала шире; он бросил холодный взгляд в сторону соседней комнаты, подергивая звериными ушами на макушке, и мягко успокоил ее.
— Расслабься, они ничего не услышат.
Вот только они и подумать не могли, что в соседней комнате никто не спал.
Шэнь Ли жил в комнате по соседству с Шэнь Тан, ближе всех остальных.
Когда эта парочка только приступила к делу, он сразу проснулся.
Поначалу Шэнь Ли притворялся, будто ничего не слышит, надеясь, что они скоро угомонятся, но шум не стихал уже пол ночи, становясь лишь громче.
Его нежные, притягательные лисьи глаза потемнели и стали бездонными; он свирепо уставился в сторону соседней комнаты, мысленно желая содрать с этого леопарда шкуру.
И ведь не скажешь, что он не понимал: этот леопард творил все нарочно, просто желая позлить остальных.
Самое настоящее наглое хвастовство.
Шэнь Ли не считал, что испытывает к Шэнь Тан какое-то романтическое влечение, однако от звуков, издаваемых этой парочкой, его сердце почему-то сжалось, словно в тисках, не давая вздохнуть полной грудью.
Страстные стоны самки заставляли кровь закипать в жилах, вызывая в теле странные и непривычные ощущения...
Цзя Лань мирно спал в ванне, как вдруг раздался громкий всплеск, и вода брызнула во все стороны.
Юноша распахнул голубые глаза с вертикальными зрачками, налитыми холодом; на его шее проступили тонкие синие чешуйки — верное свидетельство эмоционального всплеска русалки или... физического возбуждения.
Цзя Лань злобно скрипнул зубами, небрежно сотворил водяной шар и швырнул его в стену, выругавшись: — Черт бы побрал этого леопарда, он вообще собирается замолкать, какого черта шуметь посреди ночи!
Из-за этого грохота уснуть было просто невозможно!
Неужели этот проклятый леопард объелся какой-то дряни? Уже пол ночи не может остановиться!
Цзя Лань раздраженно зажал уши, стараясь ничего не слышать, но звуки все равно просачивались в каждую щель.
Его прекрасное, холодное лицо слегка покраснело, напоминая вареную креветку.
До него доносились приглушенные стоны самки.
Подавленный сезон течки едва не вырвался наружу.
Черт!
Он ни за что на свете не испытывал бы подобных чувств к этой толстухе!
Цзя Лань больше не выдержал, накинул одежду и вылетел из комнаты.
Он дошел до двери комнаты Шэнь Тан, собираясь застать их с поличным, но в то же время боялся наткнуться на неловкую сцену; его лицо вспыхнуло, и он мысленно выругался: — Бессовестный леопард!
Юноша развернулся и вышел из виллы, решив поискать место, где можно остыть.
Оказавшись на улице, он понял, что Шэнь Ли и остальные тоже здесь, причем вид у них был довольно странный.
Оставайся они в комнатах и дальше, точно сошли бы с ума.
Эта ночь явно обещала стать бессонной.
— Мясо дома почти закончилось, пойду пройдусь за городом, — Лу Сяо первым нарушил молчание и направился к выходу.
Шэнь Ли тоже нужно было выплеснуть накопившуюся злость: — Я с тобой.
Цзя Лань все равно не смог бы уснуть в такую ночь, поэтому, не придумав ничего лучше, присоединился к ним для охоты на зверей за городской чертой.
Сюэ Иньчжоу бросил долгий взгляд на виллу, а его глаза потемнели, скрывая любые мысли.
Неужели она и впрямь так сильно любит этого леопарда?
Неужели его ласки доставляют ей такое удовольствие?
Он немного подумал, но преследовать остальных не стал, а вместо этого обратился в змею и обвился вокруг ближайшего дерева.
Шторы не были задернуты, и с такого ракурса через окно прекрасно просматривалась вся комната.
Белая змея высунула язык, сохранив беспристрастное выражение на морде, но прислушиваясь к звукам изнутри, пока ее длинный хвост машинально потирал ветку.
Сяо Цзинь почувствовал чужой взгляд из-за окна, замер на секунду и перевел холодные золотистые глаза на Белую Змею, затаившуюся неподалеку.
Их взгляды столкнулись, словно высекая искры.
В глазах Сяо Цзиня мелькнуло раздражение: у этой змеи явно не все дома, раз она решила устроить себе шоу для зрителей?
Его тонкие губы чуть изогнулись, издав одно короткое слово: — Вали!
Лицо Сюэ Иньчжоу ни капли не изменилось; его взгляд по-прежнему был прикован к потерявшей рассудок самке, темно-фиолетовые зрачки сузились, а хвост заерзал по ветке еще быстрее.
Лицо Сяо Цзиня мгновенно почернело, и он яростно дернул за шторы, плотно их задвинув.
Черта с два он собирался позволить другим самцам глазеть на их представление!

Комментарии

Загрузка...