В прошлой жизни, находясь в Шэньду, Чжоу Мань хорошо узнала, что три великих клана — это далеко не монолит, а отношения между шестью провинциями и столицей зачастую сложны, так что конфликты между ними тоже не редкость. Теперь, когда все эти талантливые юноши и знатные отпрыски собрались под крышей Академии, можно не сомневаться, что тихой жизни ждать не стоит.
В прошлой жизни, находясь в Шэньду, Чжоу Мань хорошо узнала, что три великих клана — это далеко не монолит, а отношения между шестью провинциями и столицей зачастую сложны, так что конфликты между ними тоже не редкость. Теперь, когда все эти талантливые юноши и знатные отпрыски собрались под крышей Академии, можно не сомневаться, что тихой жизни ждать не стоит.
Ведь клан Ван — один из трёх великих кланов. Значит, прикрываясь их именем, Чжоу Мань неизбежно окажется в центре внимания, втянутой в хитросплетения интриг и борьбы за власть.
Ведь клан Ван — один из трёх великих кланов. Значит, прикрываясь их именем, Чжоу Мань неизбежно окажется в центре внимания, втянутой в хитросплетения интриг и борьбы за власть.
Но Чжоу Мань это ничуть не пугало. Наоборот, чем больше шума будет в Академии Врат Меча, тем лучше!
Но Чжоу Мань это ничуть не пугало. Наоборот, чем больше шума будет в Академии Врат Меча, тем лучше!
Чжоу Мань кивнула в знак понимания и, быстро прикинув в уме, спросила:
Чжоу Мань кивнула в знак понимания и, быстро прикинув в уме, спросила:
— Благодарю старейшину за наставление,— а затем, посчитав про себя, вдруг спросила: — Но ведь это всего девятнадцать человек? Восемь от четырёх главных сект Шучжоу, семь от шести провинций и столицы, четыре от трёх великих кланов... Академия Врат Меча ежегодно принимает двадцать человек. Чьё же это последнее место?
— Благодарю старейшину за наставление,— а затем, посчитав про себя, вдруг спросила: — Но ведь это всего девятнадцать человек? Восемь от четырёх главных сект Шучжоу, семь от шести провинций и столицы, четыре от трёх великих кланов... Академия Врат Меча ежегодно принимает двадцать человек. Чьё же это последнее место?
Вэй Сюань ответил, словно произнося имя божества:
Вэй Сюань ответил, словно произнося имя божества:
— Это место специально зарезервировано для Яована* И Мина.
— Это место специально зарезервировано для Яована* И Мина.
П.п.: *Яован (药王) буквально переводится как «Царь Лекарств» или «Бог Медицины». Этот титул присваивается величайшим целителям и мастерам врачевания, чьи навыки почитаются как дар небес.
П.п.: *Яован (药王) буквально переводится как «Царь Лекарств» или «Бог Медицины». Этот титул присваивается величайшим целителям и мастерам врачевания, чьи навыки почитаются как дар небес.
Чжоу Мань не смогла скрыть удивления:
Чжоу Мань не смогла скрыть удивления:
— Мастер И Мин — это тот самый легендарный целитель этого поколения?
— Мастер И Мин — это тот самый легендарный целитель этого поколения?
Вэй Сюань подтвердил:
Вэй Сюань подтвердил:
— Именно. Мастер И Мин занимает особое положение в мире совершенствования. Бесчисленные секты и кланы из шести провинций и столицы стремятся заполучить его покровительство. В каждой из них есть специально отведённые для него почётные места. Академия Врат Меча — не исключение. Она ежегодно оставляет одно место для Мастера И Мина, и любой, кого он порекомендует, может поступить.
— Именно. Мастер И Мин занимает особое положение в мире совершенствования. Бесчисленные секты и кланы из шести провинций и столицы стремятся заполучить его покровительство. В каждой из них есть специально отведённые для него почётные места. Академия Врат Меча — не исключение. Она ежегодно оставляет одно место для Мастера И Мина, и любой, кого он порекомендует, может поступить.
Услышав это, Чжоу Мань невольно ощутила прилив лёгкой зависти: вот что значит быть исю!* Это самая прибыльная и уважаемая профессия в мире совершенствования! Неспроста они купаются в богатстве и связях. Кажется, что все секты Поднебесной готовы начертать у себя на лбу слова «покорнейше просим о Вашем присутствии». И даже такая прославленная обитель знаний, как Академия Врат Меча, не избежала этой участи!
Услышав это, Чжоу Мань невольно ощутила прилив лёгкой зависти: вот что значит быть исю!* Это самая прибыльная и уважаемая профессия в мире совершенствования! Неспроста они купаются в богатстве и связях. Кажется, что все секты Поднебесной готовы начертать у себя на лбу слова «покорнейше просим о Вашем присутствии». И даже такая прославленная обитель знаний, как Академия Врат Меча, не избежала этой участи!
П.п.: *Исю (医修) — лекарь-культиватор, способный исцелять не только лекарствами и акупунктурой, но и энергией ци.
П.п.: *Исю (医修) — лекарь-культиватор, способный исцелять не только лекарствами и акупунктурой, но и энергией ци.
Впервые Чжоу Мань посетила мимолётное сомнение: «Переродившись, почему я не выбрала себе более прибыльную тропу развития?»
Впервые Чжоу Мань посетила мимолётное сомнение: «Переродившись, почему я не выбрала себе более прибыльную тропу развития?»
Однако эта мысль промелькнула лишь на мгновение, потому что, подняв голову, она вдруг увидела перед собой величественный пейзаж: бесчисленные горные хребты Шу, словно каменные волны, опоясывали всю землю Шучжоу. Они тянулись непрерывной грядой, и вдруг, в этом месте, словно взмывали ввысь, прорываясь сквозь небесную твердь!
Однако эта мысль промелькнула лишь на мгновение, потому что, подняв голову, она вдруг увидела перед собой величественный пейзаж: бесчисленные горные хребты Шу, словно каменные волны, опоясывали всю землю Шучжоу. Они тянулись непрерывной грядой, и вдруг, в этом месте, словно взмывали ввысь, прорываясь сквозь небесную твердь!
Крутые пики, словно гигантские небесные мечи, пронзали облака. Две крайние вершины были самыми высокими и неприступными. Стоя друг напротив друга на западе, они словно склонялись навстречу друг другу, образуя одну могучую каменную крепость — Врата Меча!
Крутые пики, словно гигантские небесные мечи, пронзали облака. Две крайние вершины были самыми высокими и неприступными. Стоя друг напротив друга на западе, они словно склонялись навстречу друг другу, образуя одну могучую каменную крепость — Врата Меча!
Каменные ступени, высеченные в скалах, напоминали небесную лестницу. Птичьи тропы тянулись с запада, пересекая Эмэй. Искривлённые засохшие сосны цеплялись корнями за скалы, а глиняные дорожки вились, словно змеи.
Каменные ступени, высеченные в скалах, напоминали небесную лестницу. Птичьи тропы тянулись с запада, пересекая Эмэй. Искривлённые засохшие сосны цеплялись корнями за скалы, а глиняные дорожки вились, словно змеи.
Даже жёлтый журавль, взмахнув могучими крыльями, едва ли смог бы перелететь эти вершины.
Даже жёлтый журавль, взмахнув могучими крыльями, едва ли смог бы перелететь эти вершины.
И тут она услышала тихий вздох Вэй Сюаня рядом с собой:
И тут она услышала тихий вздох Вэй Сюаня рядом с собой:
— Труден путь в Шу...*
— Труден путь в Шу...*
П.п.: *Труден путь в Шу (蜀道难) — это крылатая фраза, цитата из одноимённого стихотворения великого танского поэта Ли Бо (Ли Бай). Она описывает невероятные трудности и опасности, сопряжённые с путешествием по горным тропам в древнее царство Шу (современная провинция Сычуань). Использование этой фразы не только точно передаёт сложность здешнего ландшафта, но и добавляет произведению глубину, отсылая к богатому культурному наследию Китая, вековым традициям и легендам, связанным с этими местами.
П.п.: *Труден путь в Шу (蜀道难) — это крылатая фраза, цитата из одноимённого стихотворения великого танского поэта Ли Бо (Ли Бай). Она описывает невероятные трудности и опасности, сопряжённые с путешествием по горным тропам в древнее царство Шу (современная провинция Сычуань). Использование этой фразы не только точно передаёт сложность здешнего ландшафта, но и добавляет произведению глубину, отсылая к богатому культурному наследию Китая, вековым традициям и легендам, связанным с этими местами.
В сердце Чжоу Мань внезапно ворвалось чувство величия и одновременно щемящей тоски.
В сердце Чжоу Мань внезапно ворвалось чувство величия и одновременно щемящей тоски.
Сотни лет назад Бессмертный Меча Лазурного Лотоса*, с мечом в руке, пришёл с запада, желая пройти через эту неприступную крепость вглубь Шу. В мучительной тишине гор он слышал лишь ночные крики кукушек и горестные вопли диких птиц. На узкой птичьей тропе, между небом и пропастью он осушил тысячу чаш обжигающего вина «Весеннего Пламени», сокрушил четыреста шестнадцать свирепых бандитов, что охраняли перевал, и лишь тогда его безудержный порыв утих. Затем он поднял свой меч и высек на отвесной скале, именуемой Скала Меча, свою бессмертную поэму «Труден путь в Шу».
Сотни лет назад Бессмертный Меча Лазурного Лотоса*, с мечом в руке, пришёл с запада, желая пройти через эту неприступную крепость вглубь Шу. В мучительной тишине гор он слышал лишь ночные крики кукушек и горестные вопли диких птиц. На узкой птичьей тропе, между небом и пропастью он осушил тысячу чаш обжигающего вина «Весеннего Пламени», сокрушил четыреста шестнадцать свирепых бандитов, что охраняли перевал, и лишь тогда его безудержный порыв утих. Затем он поднял свой меч и высек на отвесной скале, именуемой Скала Меча, свою бессмертную поэму «Труден путь в Шу».
П.п.: *Прозвище «Бессмертный Лазурного Лотоса» (青莲居士) — один из псевдонимов Ли Бо (Ли Бай), который также был известен своим мастерством владения мечом и любовью к хмельным напиткам.
П.п.: *Прозвище «Бессмертный Лазурного Лотоса» (青莲居士) — один из псевдонимов Ли Бо (Ли Бай), который также был известен своим мастерством владения мечом и любовью к хмельным напиткам.
Стоя у подножия Цзяньмэнь и вглядываясь вдаль, Чжоу Мань увидела Павильон Мечей. Величественное сооружение, словно выросшее из самой скалы, казалось неприступным и недосягаемым. Он был построен на самом опасном участке отвесного обрыва. Под восточным карнизом, укрытый черепичной крышей, высоко висел старинный золотой колокол, покрытый толстым слоем ржавчины и темно-зеленого мха. Даже когда порывы ветра с воем проносились сквозь ущелье, колокол не издавал ни звука, лишь безмолвно взирал вниз, становясь свидетелем восходов и закатов, приходов и уходов облаков, подобно вечному стражу.
Стоя у подножия Цзяньмэнь и вглядываясь вдаль, Чжоу Мань увидела Павильон Мечей. Величественное сооружение, словно выросшее из самой скалы, казалось неприступным и недосягаемым. Он был построен на самом опасном участке отвесного обрыва. Под восточным карнизом, укрытый черепичной крышей, высоко висел старинный золотой колокол, покрытый толстым слоем ржавчины и темно-зеленого мха. Даже когда порывы ветра с воем проносились сквозь ущелье, колокол не издавал ни звука, лишь безмолвно взирал вниз, становясь свидетелем восходов и закатов, приходов и уходов облаков, подобно вечному стражу.
Вэй Сюань коротко бросил:
Вэй Сюань коротко бросил:
— Это и есть Павильон Мечей.
— Это и есть Павильон Мечей.
Он повёл Чжоу Мань через узкий горный проход между двумя острыми, как клинки, вершинами. В самом узком месте он напоминал щель в небе, где лишь один человек мог протиснуться боком.
Он повёл Чжоу Мань через узкий горный проход между двумя острыми, как клинки, вершинами. В самом узком месте он напоминал щель в небе, где лишь один человек мог протиснуться боком.
Пройдя через этот мрачный проход, они внезапно оказались перед огромным зелёным простором.
Пройдя через этот мрачный проход, они внезапно оказались перед огромным зелёным простором.
Внизу раскинулась обширная долина, где в живописном беспорядке располагались дворцы и павильоны Академии. Лёгкие облака и тонкая дымка тумана мягко окутывали её, создавая иллюзию райского уголка на земле.
Внизу раскинулась обширная долина, где в живописном беспорядке располагались дворцы и павильоны Академии. Лёгкие облака и тонкая дымка тумана мягко окутывали её, создавая иллюзию райского уголка на земле.
Неподалёку возвышалась огромная гладкая скала, на которой ярко-красной киноварью были высечены величественные иероглифы: «Академия Врат Меча».
Неподалёку возвышалась огромная гладкая скала, на которой ярко-красной киноварью были высечены величественные иероглифы: «Академия Врат Меча».
Чжоу Мань поняла — они прибыли.
Чжоу Мань поняла — они прибыли.
Вэй Сюань уверенно повёл девушку вглубь территории Академии. По пути им никто не встретился
Вэй Сюань уверенно повёл девушку вглубь территории Академии. По пути им никто не встретился
Пройдя мимо нескольких изящных павильонов и длинного резного коридора, они увидели здание, над входом которого красовалась табличка с надписью «Зал Встречи Облаков». Внутри, в ожидании их прибытия, восседал пожилой культиватор в простом зелёном халате и с длинной белоснежной бородой.
Пройдя мимо нескольких изящных павильонов и длинного резного коридора, они увидели здание, над входом которого красовалась табличка с надписью «Зал Встречи Облаков». Внутри, в ожидании их прибытия, восседал пожилой культиватор в простом зелёном халате и с длинной белоснежной бородой.
Как только Вэй Сюань вошёл в зал вместе с Чжоу Мань, пожилой культиватор вздрогнул от удивления. Он тут же поднялся на ноги и, учтиво сложив руки в традиционном приветствии, с тёплой улыбкой произнёс:
Как только Вэй Сюань вошёл в зал вместе с Чжоу Мань, пожилой культиватор вздрогнул от удивления. Он тут же поднялся на ноги и, учтиво сложив руки в традиционном приветствии, с тёплой улыбкой произнёс:
— Старейшина Вэй лично пожаловал! Вот уж не ожидал такой чести! Если бы знал заранее, непременно предупредил бы главу.
— Старейшина Вэй лично пожаловал! Вот уж не ожидал такой чести! Если бы знал заранее, непременно предупредил бы главу.
Вэй Сюань ответил сдержанно:
Вэй Сюань ответил сдержанно:
— Глава занят управлением Академией, распорядитель Ян, не стоит его беспокоить по пустякам. Я всего лишь привёл ученицу и скоро покину Академию.
— Глава занят управлением Академией, распорядитель Ян, не стоит его беспокоить по пустякам. Я всего лишь привёл ученицу и скоро покину Академию.
Тогда распорядитель Ян перевёл свой проницательный взгляд на Чжоу Мань.
Тогда распорядитель Ян перевёл свой проницательный взгляд на Чжоу Мань.
— Ах, значит, это та самая юная госпожа Чжоу Мань, которую рекомендовал клан Ван?
— Ах, значит, это та самая юная госпожа Чжоу Мань, которую рекомендовал клан Ван?
На первый взгляд, ничего примечательного.
На первый взгляд, ничего примечательного.
Его взгляд скользнул ниже и он заметил тонкую чёрную ткань, тщательно обмотанную вокруг мизинца на правой руке Чжоу Мань. Он невольно нахмурился, но промолчал. Лишь на лице появилась дежурная улыбка, и он произнёс:
Его взгляд скользнул ниже и он заметил тонкую чёрную ткань, тщательно обмотанную вокруг мизинца на правой руке Чжоу Мань. Он невольно нахмурился, но промолчал. Лишь на лице появилась дежурная улыбка, и он произнёс:
— Здравствуй, Чжоу Мань. Клан Ван заранее сообщил мне твоё имя. Вот твой пропуск для входа и выхода из Академии. Прошу, позаботься о нём. Этот артефакт позволит тебе беспрепятственно перемещаться по территории.
— Здравствуй, Чжоу Мань. Клан Ван заранее сообщил мне твоё имя. Вот твой пропуск для входа и выхода из Академии. Прошу, позаботься о нём. Этот артефакт позволит тебе беспрепятственно перемещаться по территории.
Он взял со стола жетон и протянул его Чжоу Мань.
Он взял со стола жетон и протянул его Чжоу Мань.
Чжоу Мань приняла жетон и невольно удивлённо моргнула. Он был тёмно-серого цвета, пятиугольной формы, и размером всего в три цуня.
Чжоу Мань приняла жетон и невольно удивлённо моргнула. Он был тёмно-серого цвета, пятиугольной формы, и размером всего в три цуня.
Он показался ей до боли знакомым. Что же это, если не тот самый жетон меча из чёрного железа, который она уже видела у Цзинь Бухуаня, и на столе у Глиняного Бодхисаттвы? Сердце её тревожно забилось.
Он показался ей до боли знакомым. Что же это, если не тот самый жетон меча из чёрного железа, который она уже видела у Цзинь Бухуаня, и на столе у Глиняного Бодхисаттвы? Сердце её тревожно забилось.
Чжоу Мань ещё не успела опомниться и переварить происходящее, как её слуха достиг знакомый смех, раздавшийся прямо за спиной:
Чжоу Мань ещё не успела опомниться и переварить происходящее, как её слуха достиг знакомый смех, раздавшийся прямо за спиной:
— О, распорядитель Ян занят? Кажется, последний ученик нашей Академии в этом году наконец-то прибыл?
— О, распорядитель Ян занят? Кажется, последний ученик нашей Академии в этом году наконец-то прибыл?
Этот легкомысленный и непринуждённый голос...
Этот легкомысленный и непринуждённый голос...
Чжоу Мань резко обернулась и, как и ожидала, увидела Цзинь Бухуаня, во всей своей «ослепительной роскоши». Его наряд, как обычно, кричал о богатстве и экстравагантности.
Чжоу Мань резко обернулась и, как и ожидала, увидела Цзинь Бухуаня, во всей своей «ослепительной роскоши». Его наряд, как обычно, кричал о богатстве и экстравагантности.

Комментарии

Загрузка...