Когда Лу Чэнь ушел, Дун Маньцин с лукавой искоркой в глазах повернулась к Линь Сиянь. — Ну что? — Протянула она. — Неужто ревнуешь?
Когда Лу Чэнь ушел, Дун Маньцин с лукавой искоркой в глазах повернулась к Линь Сиянь. — Ну что? — Протянула она. — Неужто ревнуешь?
Линь Сиянь лишь холодно усмехнулась:
Линь Сиянь лишь холодно усмехнулась:
— С чего ты взяла? Ты когда-нибудь видела, чтобы я ревновала?
— С чего ты взяла? Ты когда-нибудь видела, чтобы я ревновала?
— Хм, ну, вообще-то нет, — признала Дун Маньцин. Она перевела взгляд в окно, где на берегу песчаного пляжа сидел Лу Чэнь, и с любопытством спросила:
— Хм, ну, вообще-то нет, — признала Дун Маньцин. Она перевела взгляд в окно, где на берегу песчаного пляжа сидел Лу Чэнь, и с любопытством спросила:
— Где ты откопала такого красавчика?
— Где ты откопала такого красавчика?
— Не твое дело, — отрезала Линь Сиянь. — Ты лучше скажи, он тебе как, приглянулся?
— Не твое дело, — отрезала Линь Сиянь. — Ты лучше скажи, он тебе как, приглянулся?
Они познакомились во время работы над фильмом «Зима у моря» и с тех пор Дун Маньцин стала одной из немногих близких подруг Линь Сиянь. Только в ее компании женщина-президент позволяла себе отбросить привычную строгость.
Они познакомились во время работы над фильмом «Зима у моря» и с тех пор Дун Маньцин стала одной из немногих близких подруг Линь Сиянь. Только в ее компании женщина-президент позволяла себе отбросить привычную строгость.
— Еще как приглянулся! — Дун Маньцин хихикнула. — Ты что, хочешь меня с ним познакомить?
— Еще как приглянулся! — Дун Маньцин хихикнула. — Ты что, хочешь меня с ним познакомить?
Линь Сиянь одарила ее тяжелым взглядом. — Дун Маньцин, о чем ты только думаешь? Я привела его к тебе на прослушивание, а не для того, чтобы сводничать.
Линь Сиянь одарила ее тяжелым взглядом. — Дун Маньцин, о чем ты только думаешь? Я привела его к тебе на прослушивание, а не для того, чтобы сводничать.
Режиссер продолжала улыбаться. — Сиянь, а я-то грешным делом верила слухам, будто ты парней вообще не жалуешь. Похоже, сплетни врут.
Режиссер продолжала улыбаться. — Сиянь, а я-то грешным делом верила слухам, будто ты парней вообще не жалуешь. Похоже, сплетни врут.
— Ты же режиссер мирового уровня, — парировала Линь Сиянь. — Как ты можешь верить всей этой желтухе?
— Ты же режиссер мирового уровня, — парировала Линь Сиянь. — Как ты можешь верить всей этой желтухе?
Дун Маньцин вдруг посерьезнела. — Ладно, давай на чистоту. Как далеко вы зашли? За руки держались? А целовались уже?
Дун Маньцин вдруг посерьезнела. — Ладно, давай на чистоту. Как далеко вы зашли? За руки держались? А целовались уже?
— Дун Маньцин! — Линь Сиянь сверкнула глазами. — Если не прекратишь нести чушь, я больше не вложу ни юаня в твои фильмы.
— Дун Маньцин! — Линь Сиянь сверкнула глазами. — Если не прекратишь нести чушь, я больше не вложу ни юаня в твои фильмы.
— Хорошо-хорошо, не кипятись, — примирительно подняла руки подруга. — Но все-таки, скажи мне, что между вами? Я столько лет тебя знаю и никогда не видела рядом с тобой ни одного мужчины. А тут ты сама приводишь ко мне парня – как тут не любопытствовать?
— Хорошо-хорошо, не кипятись, — примирительно подняла руки подруга. — Но все-таки, скажи мне, что между вами? Я столько лет тебя знаю и никогда не видела рядом с тобой ни одного мужчины. А тут ты сама приводишь ко мне парня – как тут не любопытствовать?
Линь Сиянь вздохнула и решилась на объяснение:
Линь Сиянь вздохнула и решилась на объяснение:
— Старик наслушался сплетен и начал буквально силой заставлять меня выйти замуж. Пришлось найти человека для фиктивного брака. На самом деле мы знакомы всего несколько дней. — С этими словами она невольно посмотрела в окно на спину Лу Чэня.
— Старик наслушался сплетен и начал буквально силой заставлять меня выйти замуж. Пришлось найти человека для фиктивного брака. На самом деле мы знакомы всего несколько дней. — С этими словами она невольно посмотрела в окно на спину Лу Чэня.
— Ох, так вы уже женаты? — Дун Маньцин притворно-сокрушенно вздохнула. — Значит, у меня нет шансов.
— Ох, так вы уже женаты? — Дун Маньцин притворно-сокрушенно вздохнула. — Значит, у меня нет шансов.
— Хватит паясничать, — осадила ее Линь Сиянь. — Тебе уже двадцать восемь, ты на шесть лет его старше. Даже если бы я не была замужем, тебе бы ничего не светило.
— Хватит паясничать, — осадила ее Линь Сиянь. — Тебе уже двадцать восемь, ты на шесть лет его старше. Даже если бы я не была замужем, тебе бы ничего не светило.
— Так ты сама старше его на три года! — Парировала режиссер.
— Так ты сама старше его на три года! — Парировала режиссер.
— Женщина старше на три года – это как золотой кирпич в доме, — спокойно ответила Линь Сиянь.
— Женщина старше на три года – это как золотой кирпич в доме, — спокойно ответила Линь Сиянь.
Дун Маньцин прыснула от смеха:
Дун Маньцин прыснула от смеха:
— Ха-ха-ха! Не ожидала, что ты, такая серьезная женщина-президент, знаешь этот прикол. Значит, ты для него – золотой кирпич?
— Ха-ха-ха! Не ожидала, что ты, такая серьезная женщина-президент, знаешь этот прикол. Значит, ты для него – золотой кирпич?
— Именно так, — без тени сомнения подтвердила Линь Сиянь. — А теперь серьезно. Я хочу, чтобы ты сняла его в каком-нибудь сериале или фильме.
— Именно так, — без тени сомнения подтвердила Линь Сиянь. — А теперь серьезно. Я хочу, чтобы ты сняла его в каком-нибудь сериале или фильме.
— Хочешь сделать из него звезду? — Уточнила Дун Маньцин.
— Хочешь сделать из него звезду? — Уточнила Дун Маньцин.
— Популярность не так важна. Главное, что ему нравится играть.
— Популярность не так важна. Главное, что ему нравится играть.
— Снять его – не проблема, — пожала плечами режиссер. — Одно твое слово, ведь ты платишь деньги. Актер на мужскую роль есть, а как насчет главной героини? Есть кто на примете? Если нет, я могу и сама сыграть.
— Снять его – не проблема, — пожала плечами режиссер. — Одно твое слово, ведь ты платишь деньги. Актер на мужскую роль есть, а как насчет главной героини? Есть кто на примете? Если нет, я могу и сама сыграть.
Линь Сиянь вскинула брови и твердо произнесла:
Линь Сиянь вскинула брови и твердо произнесла:
— Не нужно. В этот раз я справлюсь сама.
— Не нужно. В этот раз я справлюсь сама.
Дун Маньцин замерла в изумлении. — Невероятно... Просто невероятно! Сама великая госпожа Линь решила вернуться на экран? Что ж, тогда я выложусь на полную. Дай мне пару дней, я подготовлю сценарий.
Дун Маньцин замерла в изумлении. — Невероятно... Просто невероятно! Сама великая госпожа Линь решила вернуться на экран? Что ж, тогда я выложусь на полную. Дай мне пару дней, я подготовлю сценарий.
Линь Сиянь кивнула. — Я хочу лично участвовать в разработке сценария. Детали обсудим позже, без лишних ушей.
Линь Сиянь кивнула. — Я хочу лично участвовать в разработке сценария. Детали обсудим позже, без лишних ушей.
— Идет! Я давно мечтала снова поработать с тобой, — с энтузиазмом воскликнула Дун Маньцин. — Подумать только, спустя столько лет... Нужно будет поблагодарить этого Лу Чэня.
— Идет! Я давно мечтала снова поработать с тобой, — с энтузиазмом воскликнула Дун Маньцин. — Подумать только, спустя столько лет... Нужно будет поблагодарить этого Лу Чэня.
Тем временем Лу Чэнь, сидевший на берегу, решил, что пора возвращаться. Обернувшись, он поймал на себе взгляды обеих женщин. Линь Сиянь поманила его рукой, и он поспешил обратно в кафе.
Тем временем Лу Чэнь, сидевший на берегу, решил, что пора возвращаться. Обернувшись, он поймал на себе взгляды обеих женщин. Линь Сиянь поманила его рукой, и он поспешил обратно в кафе.
— Сяо Чэнь, режиссер Дун тобой довольна, — произнесла Линь Сиянь. — Через пару дней сценарий будет готов, и ты сможешь присоединиться к ее съемочной группе.
— Сяо Чэнь, режиссер Дун тобой довольна, — произнесла Линь Сиянь. — Через пару дней сценарий будет готов, и ты сможешь присоединиться к ее съемочной группе.
Это был первый раз, когда она назвала его уменьшительным именем. Лу Чэнь на мгновение опешил. Встретившись с ней взглядом, он тут же смущенно отвернулся к Дун Маньцин:
Это был первый раз, когда она назвала его уменьшительным именем. Лу Чэнь на мгновение опешил. Встретившись с ней взглядом, он тут же смущенно отвернулся к Дун Маньцин:
— Спасибо большое, госпожа режиссер, за эту возможность. Я приложу все усилия.
— Спасибо большое, госпожа режиссер, за эту возможность. Я приложу все усилия.
Он протянул руку для рукопожатия. Дун Маньцин поднялась, чтобы ответить на жест, но едва их ладони соприкоснулись, она почувствовала на себе такой леденящий взгляд Линь Сиянь, что тут же отдернула руку.
Он протянул руку для рукопожатия. Дун Маньцин поднялась, чтобы ответить на жест, но едва их ладони соприкоснулись, она почувствовала на себе такой леденящий взгляд Линь Сиянь, что тут же отдернула руку.
— Удачи, Лу Чэнь. Не упусти свой шанс, тебя ждет большое будущее, — быстро проговорила она.
— Удачи, Лу Чэнь. Не упусти свой шанс, тебя ждет большое будущее, — быстро проговорила она.
Лу Чэнь, не заметив скрытого подтекста, воодушевленно закивал:
Лу Чэнь, не заметив скрытого подтекста, воодушевленно закивал:
— Обязательно, госпожа режиссер! Я не подведу.
— Обязательно, госпожа режиссер! Я не подведу.
— Ну, на сегодня всё. Будем на связи.
— Ну, на сегодня всё. Будем на связи.
— Хорошо, — Лу Чэнь достал телефон. — Госпожа режиссер, может, обменяемся контактами для удобства?
— Хорошо, — Лу Чэнь достал телефон. — Госпожа режиссер, может, обменяемся контактами для удобства?
— Нет необходимости, — ледяным тоном вмешалась Линь Сиянь, поправляя серебристые очки. — Если что-то понадобится, я сама передам ей твои слова.
— Нет необходимости, — ледяным тоном вмешалась Линь Сиянь, поправляя серебристые очки. — Если что-то понадобится, я сама передам ей твои слова.
— А... ладно, — замялся Лу Чэнь и убрал телефон.
— А... ладно, — замялся Лу Чэнь и убрал телефон.
Он полагал, что раз его представили режиссеру, то дальнейшее общение будет идти напрямую, но спорить с Линь Сиянь не решился.
Он полагал, что раз его представили режиссеру, то дальнейшее общение будет идти напрямую, но спорить с Линь Сиянь не решился.
— Ну, оставляю вас, молодожены, воркуйте, — усмехнулась Дун Маньцин, прощаясь взмахом руки.
— Ну, оставляю вас, молодожены, воркуйте, — усмехнулась Дун Маньцин, прощаясь взмахом руки.
«Молодожены?», – Лу Чэнь растерялся. О чем они успели наговорить, пока его не было?
«Молодожены?», – Лу Чэнь растерялся. О чем они успели наговорить, пока его не было?
Когда Дун Маньцин ушла, за столиком воцарилась неловкая тишина. Линь Сиянь заговорила первой:
Когда Дун Маньцин ушла, за столиком воцарилась неловкая тишина. Линь Сиянь заговорила первой:
— Ты не бери в голову. Я просто рассказала ей про наш фиктивный брак. Она хоть и большой режиссер, но в жизни ужасно любит шутить.
— Ты не бери в голову. Я просто рассказала ей про наш фиктивный брак. Она хоть и большой режиссер, но в жизни ужасно любит шутить.
Лу Чэнь кивнул. — Я заметил. Госпожа Дун кажется очень легким и приятным в общении человеком.
Лу Чэнь кивнул. — Я заметил. Госпожа Дун кажется очень легким и приятным в общении человеком.
— Что? — Линь Сиянь зацепилась за его слова. — Хочешь сказать, что со мной общаться тяжело?
— Что? — Линь Сиянь зацепилась за его слова. — Хочешь сказать, что со мной общаться тяжело?
— Нет, я не то имел в виду! — Испугался Лу Чэнь. — Госпожа Линь, вы хоть и кажетесь холодной, но на самом деле вы очень добрый человек.
— Нет, я не то имел в виду! — Испугался Лу Чэнь. — Госпожа Линь, вы хоть и кажетесь холодной, но на самом деле вы очень добрый человек.
Линь Сиянь едва заметно улыбнулась уголками губ.
Линь Сиянь едва заметно улыбнулась уголками губ.
— Не называй меня постоянно «госпожа Линь». Просто зови по имени. Мы же фиктивные супруги, а это вечное «госпожа Линь» создает ненужную дистанцию.
— Не называй меня постоянно «госпожа Линь». Просто зови по имени. Мы же фиктивные супруги, а это вечное «госпожа Линь» создает ненужную дистанцию.
— Хорошо, как скажешь. Буду звать по имени, — послушно отозвался Лу Чэнь.
— Хорошо, как скажешь. Буду звать по имени, — послушно отозвался Лу Чэнь.
— Тогда назови прямо сейчас, — она выжидающе посмотрела на него с мягкой улыбкой.
— Тогда назови прямо сейчас, — она выжидающе посмотрела на него с мягкой улыбкой.
От такой внезапной близости Лу Чэнь почувствовал, как к щекам подливает жар. Но, вспомнив, что она сама только что назвала его Сяо Чэнем, он отбросил робость. Откашлявшись, он негромко произнес:
От такой внезапной близости Лу Чэнь почувствовал, как к щекам подливает жар. Но, вспомнив, что она сама только что назвала его Сяо Чэнем, он отбросил робость. Откашлявшись, он негромко произнес:
— Сиянь!
— Сиянь!

Комментарии

Загрузка...