На вечере ее номер поставили предпоследним четвертым — не слишком рано, но и не в самом финале. Жуань Няньчу переоделась в концертное платье, нанесла яркий, насыщенный макияж и уселась в гримерке, ожидая своей очереди. Вокруг царил привычный предвыступительный гвалт: вернувшиеся со сцены танцовщицы возбужденно галдели, сбившись в кружок, чтобы сделать селфи.
На вечере ее номер поставили предпоследним четвертым — не слишком рано, но и не в самом финале. Жуань Няньчу переоделась в концертное платье, нанесла яркий, насыщенный макияж и уселась в гримерке, ожидая своей очереди. Вокруг царил привычный предвыступительный гвалт: вернувшиеся со сцены танцовщицы возбужденно галдели, сбившись в кружок, чтобы сделать селфи.
Иногда кто-нибудь из знакомых девчонок затаскивал и ее в кадр.
Иногда кто-нибудь из знакомых девчонок затаскивал и ее в кадр.
Она послушно надувала губки, округляла глаза, показывала «виктори», пока вокруг щелкали затворы. После съемки коллеги тут же пересылали ей все фотографии в мессенджере.
Она послушно надувала губки, округляла глаза, показывала «виктори», пока вокруг щелкали затворы. После съемки коллеги тут же пересылали ей все фотографии в мессенджере.
Жуань Няньчу мельком взглянула на экран. Девушки на снимках были сплошь юные, сияющие красотой. А ее собственное лицо, нежное, томное, с легкой игривой прелестью, даже среди этой россыпи красавиц выделялось особенно ярко.
Жуань Няньчу мельком взглянула на экран. Девушки на снимках были сплошь юные, сияющие красотой. А ее собственное лицо, нежное, томное, с легкой игривой прелестью, даже среди этой россыпи красавиц выделялось особенно ярко.
Она действительно была очень красива — факт, который никто и никогда не оспаривал.
Она действительно была очень красива — факт, который никто и никогда не оспаривал.
Именно поэтому ей стало немного странно и даже обидно: как же Ли Тэн сумел полностью стереть ее из памяти? Она мысленно вздохнула. У него, должно быть, и правда память никудышная.
Именно поэтому ей стало немного странно и даже обидно: как же Ли Тэн сумел полностью стереть ее из памяти? Она мысленно вздохнула. У него, должно быть, и правда память никудышная.
В тот момент в дверях гримерки появился распорядитель и громко прокричал:
В тот момент в дверях гримерки появился распорядитель и громко прокричал:
— Солистка! Солистка здесь?
— Солистка! Солистка здесь?
— Здесь, — отозвалась она.
— Здесь, — отозвалась она.
— Тебе уже пора! Быстрее, быстрее! — Он замахал руками, словно подгоняя утят, и Жуань Няньчу пришлось припустить мелкой рысцой. В вечерней тьме высокие шпильки стучали по бетонному полу, когда на ступеньках она неожиданно подвернула ногу.
— Тебе уже пора! Быстрее, быстрее! — Он замахал руками, словно подгоняя утят, и Жуань Няньчу пришлось припустить мелкой рысцой. В вечерней тьме высокие шпильки стучали по бетонному полу, когда на ступеньках она неожиданно подвернула ногу.
Боль прострелила щиколотку мгновенно и остро. Жуань Няньчу зажмурилась, тихо охнув и втянув воздух сквозь стиснутые зубы.
Боль прострелила щиколотку мгновенно и остро. Жуань Няньчу зажмурилась, тихо охнув и втянув воздух сквозь стиснутые зубы.
Распорядитель нахмурился сильнее, чем она сама:
Распорядитель нахмурился сильнее, чем она сама:
— Что с тобой?
— Что с тобой?
По виску скатилась холодная капля пота. Она постояла несколько секунд с закрытыми глазами, дожидаясь, пока первая волна утихнет, а потом покачала головой:
По виску скатилась холодная капля пота. Она постояла несколько секунд с закрытыми глазами, дожидаясь, пока первая волна утихнет, а потом покачала головой:
— Подвернула немного. Ничего страшного, — и, стиснув зубы, доковыляла до кулис, готовая выйти на сцену.
— Подвернула немного. Ничего страшного, — и, стиснув зубы, доковыляла до кулис, готовая выйти на сцену.
Тот человек все же не успокоился, подбежал и шепотом уточнил:
Тот человек все же не успокоился, подбежал и шепотом уточнил:
— Точно в порядке?
— Точно в порядке?
Она махнула рукой, взяла микрофон из рук техника, чуть приподняла уголки губ, заставляя лицо сложиться в привычную улыбку. Распорядитель вздохнул и ушел.
Она махнула рукой, взяла микрофон из рук техника, чуть приподняла уголки губ, заставляя лицо сложиться в привычную улыбку. Распорядитель вздохнул и ушел.
Сейчас в зале звучал голос ведущей. Ли Сяоянь, с ее неизменно сладким, бархатным тембром, объявила на весь зал:
Сейчас в зале звучал голос ведущей. Ли Сяоянь, с ее неизменно сладким, бархатным тембром, объявила на весь зал:
— А теперь слово предоставляется певице из концертного коллектива военного округа Юньчэн. Исполняется произведение из серии «Голос Родины» — «Осень — как прекрасна моя родина Памир». Приглашаем на сцену Жуань Няньчу!
— А теперь слово предоставляется певице из концертного коллектива военного округа Юньчэн. Исполняется произведение из серии «Голос Родины» — «Осень — как прекрасна моя родина Памир». Приглашаем на сцену Жуань Няньчу!
Произношение было четким, безупречным. В зале воцарилась тишина. Каждое слово прозвучало ясно и отчетливо, известив всех присутствующих.
Произношение было четким, безупречным. В зале воцарилась тишина. Каждое слово прозвучало ясно и отчетливо, известив всех присутствующих.
Она вышла под шквал аплодисментов.
Она вышла под шквал аплодисментов.
Жуань Няньчу улыбнулась в темноту зрительного зала, там ничего нельзя было не разглядеть. Заиграла музыка. Превозмогая боль, она открыла рот, и чистое, звонкое сопрано с первого же звука покорило всех. Яркий свет софитов бил прямо в лицо, и все увидели улыбку молодой певицы, ее бледную кожу и проступившие на ее лбу и висках мелкие капли пота.
Жуань Няньчу улыбнулась в темноту зрительного зала, там ничего нельзя было не разглядеть. Заиграла музыка. Превозмогая боль, она открыла рот, и чистое, звонкое сопрано с первого же звука покорило всех. Яркий свет софитов бил прямо в лицо, и все увидели улыбку молодой певицы, ее бледную кожу и проступившие на ее лбу и висках мелкие капли пота.
Главный режиссер наконец-то удостоил ее одобрительной улыбки.
Главный режиссер наконец-то удостоил ее одобрительной улыбки.
Величественная песня с особым ритмом и широким дыханием воспевала красоту памирских гор, любовь таджикского народа к родной земле и горячую благодарность пограничникам. Музыка и слова идеально сливались с настроением вечера.
Величественная песня с особым ритмом и широким дыханием воспевала красоту памирских гор, любовь таджикского народа к родной земле и горячую благодарность пограничникам. Музыка и слова идеально сливались с настроением вечера.
Последний поворот мелодии, плавный, безупречный, с точнейшей интонацией и безукоризненным чувством ритма, завершил номер на высокой, чистой ноте.
Последний поворот мелодии, плавный, безупречный, с точнейшей интонацией и безукоризненным чувством ритма, завершил номер на высокой, чистой ноте.
Зал взорвался аплодисментами. Певица под провожающими взглядами грациозно поклонилась и вышла со сцены. Но стоило ей скрыться за кулисами, как улыбка сползла с лица. Рядом оказалась колонна, и Жуань Няньчу вцепилась в нее рукой, чтобы не упасть.
Зал взорвался аплодисментами. Певица под провожающими взглядами грациозно поклонилась и вышла со сцены. Но стоило ей скрыться за кулисами, как улыбка сползла с лица. Рядом оказалась колонна, и Жуань Няньчу вцепилась в нее рукой, чтобы не упасть.
Она подумала, что те артисты, что выходят на сцену с травмами или температурой, — по-настоящему великие люди. Впервые в жизни она ощутила в себе ту самую несгибаемую волю, о которой поется в революционных песнях.
Она подумала, что те артисты, что выходят на сцену с травмами или температурой, — по-настоящему великие люди. Впервые в жизни она ощутила в себе ту самую несгибаемую волю, о которой поется в революционных песнях.
Последним пунктом программы была общая фотография со всеми артистами и приглашенными руководителями на сцене. Место Жуань Няньчу уже было определено заранее, отказаться она не могла, поэтому, превозмогая хромоту, девушка вернулась в кулисы и стала ждать.
Последним пунктом программы была общая фотография со всеми артистами и приглашенными руководителями на сцене. Место Жуань Няньчу уже было определено заранее, отказаться она не могла, поэтому, превозмогая хромоту, девушка вернулась в кулисы и стала ждать.
Она осторожно стянула туфли и, бросив один взгляд на ступню, сразу отвела глаза. На это было жалко смотреть.
Она осторожно стянула туфли и, бросив один взгляд на ступню, сразу отвела глаза. На это было жалко смотреть.
Щиколотка сильно опухла, и без своевременной помощи отек разошелся еще больше.
Щиколотка сильно опухла, и без своевременной помощи отек разошелся еще больше.
Жуань Няньчу попробовала пошевелить стопой. К счастью, кости и связки, кажется, были целы. Проходившая мимо танцовщица заметила ее ногу и ахнула театрально:
Жуань Няньчу попробовала пошевелить стопой. К счастью, кости и связки, кажется, были целы. Проходившая мимо танцовщица заметила ее ногу и ахнула театрально:
— Ой-ой, что с твоей ногой?! Скажи режиссеру, пусть отпустит тебя домой отдыхать.
— Ой-ой, что с твоей ногой?! Скажи режиссеру, пусть отпустит тебя домой отдыхать.
Жуань Няньчу улыбнулась и поблагодарила за заботу. Если бы главный режиссер был сговорчивым человеком, он бы не был главным режиссером. А сегодня здесь собрались все небожители, и ей, маленькой сошке, и рта раскрыть не дадут.
Жуань Няньчу улыбнулась и поблагодарила за заботу. Если бы главный режиссер был сговорчивым человеком, он бы не был главным режиссером. А сегодня здесь собрались все небожители, и ей, маленькой сошке, и рта раскрыть не дадут.
Маленькие люди всегда жертвуют собой ради больших — таков естественный порядок вещей. Она давно это приняла.
Маленькие люди всегда жертвуют собой ради больших — таков естественный порядок вещей. Она давно это приняла.
Вскоре пришел распорядитель.
Вскоре пришел распорядитель.
Артисты выстроились по заранее утвержденному порядку. Девушка слева от Жуань Няньчу, заметив, что той трудно идти, подхватила ее под руку и помогла продвинуться вперед.
Артисты выстроились по заранее утвержденному порядку. Девушка слева от Жуань Няньчу, заметив, что той трудно идти, подхватила ее под руку и помогла продвинуться вперед.
Под звуки песни «Незабываемый сегодняшний вечер» с двух сторон сцены взвились фонтаны салюта. Все заняли свои места. Жуань Няньчу прикусила губу, доковыляв до ведущего, и замерла рядом.
Под звуки песни «Незабываемый сегодняшний вечер» с двух сторон сцены взвились фонтаны салюта. Все заняли свои места. Жуань Няньчу прикусила губу, доковыляв до ведущего, и замерла рядом.
На сцену один за другим поднимались высокие гости. По традиции каждый проходивший руководитель останавливался, чтобы пожать руку артистам, улыбнуться и сказать: «Вечер прошел замечательно» или «Спасибо за труд».
На сцену один за другим поднимались высокие гости. По традиции каждый проходивший руководитель останавливался, чтобы пожать руку артистам, улыбнуться и сказать: «Вечер прошел замечательно» или «Спасибо за труд».
Под ослепительным светом рампы Жуань Няньчу сразу увидела Ли Тэна.
Под ослепительным светом рампы Жуань Няньчу сразу увидела Ли Тэна.
В этот краткий миг в ее голове промелькнуло несколько мыслей.
В этот краткий миг в ее голове промелькнуло несколько мыслей.
Когда-то, в Камбодже, в первые долгие месяцы она считала его жестоким, бесчеловечным злодеем с отталкивающей внешностью. Теперь она понимала, что это было ошибкой. При его внешности и ауре в таком редчайшем сочетании слово «отталкивающий» просто не подходило.
Когда-то, в Камбодже, в первые долгие месяцы она считала его жестоким, бесчеловечным злодеем с отталкивающей внешностью. Теперь она понимала, что это было ошибкой. При его внешности и ауре в таком редчайшем сочетании слово «отталкивающий» просто не подходило.
Жуань Няньчу вдруг захотелось рассмеяться. В том возрасте, когда полагается влюбляться по-глупому и без оглядки, она была холодна как лед. А теперь, в том возрасте, когда следует сохранять спокойствие, вдруг начала таять от одного взгляда. Похоже, она все-таки очень изголодалась по чувствам.
Жуань Няньчу вдруг захотелось рассмеяться. В том возрасте, когда полагается влюбляться по-глупому и без оглядки, она была холодна как лед. А теперь, в том возрасте, когда следует сохранять спокойствие, вдруг начала таять от одного взгляда. Похоже, она все-таки очень изголодалась по чувствам.
Ли Тэн сохранял сдержанное, почти бесстрастное выражение лица. Он последовательно пожимал руки нескольким артистам, а потом подошел к ней и протянул ладонь.
Ли Тэн сохранял сдержанное, почти бесстрастное выражение лица. Он последовательно пожимал руки нескольким артистам, а потом подошел к ней и протянул ладонь.
Она посмотрела на эти длинные, сильные пальцы и вдруг подумала, что ведущая только что назвала ее имя вслух. Интересно, услышал ли он? Запомнил ли хоть теперь?
Она посмотрела на эти длинные, сильные пальцы и вдруг подумала, что ведущая только что назвала ее имя вслух. Интересно, услышал ли он? Запомнил ли хоть теперь?
Мгновение — и она обеими руками обхватила его ладонь. Кожа была жесткой, шершавой.
Мгновение — и она обеими руками обхватила его ладонь. Кожа была жесткой, шершавой.
Он чуть изогнул губы в формальной, едва заметной улыбке:
Он чуть изогнул губы в формальной, едва заметной улыбке:
— Спасибо за труд.
— Спасибо за труд.
Память у этого начальника совсем никудышная. Жуань Няньчу слегка поклонилась и расцвела самой ослепительной улыбкой:
Память у этого начальника совсем никудышная. Жуань Няньчу слегка поклонилась и расцвела самой ослепительной улыбкой:
— Что вы, это мы должны благодарить.
— Что вы, это мы должны благодарить.
Его взгляд спокойно скользнул дальше. Жуань Няньчу поняла, что он сейчас перейдет к следующему, и тактично отступила на полшага назад.
Его взгляд спокойно скользнул дальше. Жуань Няньчу поняла, что он сейчас перейдет к следующему, и тактично отступила на полшага назад.
Но отступая, она наступила на подол платья стоявшей сзади девушки. Та нахмурилась:
Но отступая, она наступила на подол платья стоявшей сзади девушки. Та нахмурилась:
— Ты что делаешь? — и легонько толкнула ее в спину. Из-за поврежденной щиколотки от этого толчка Жуань Няньчу потеряла равновесие и резко накренилась вперед.
— Ты что делаешь? — и легонько толкнула ее в спину. Из-за поврежденной щиколотки от этого толчка Жуань Няньчу потеряла равновесие и резко накренилась вперед.
Сердце ухнуло. Сначала она инстинктивно попыталась схватиться за кого-нибудь, но, вспомнив, кто стоит перед ней, отдернула руки. Однако в следующую секунду ее предплечье крепко перехватили, когда кто-то успел подхватить и удержать от падения.
Сердце ухнуло. Сначала она инстинктивно попыталась схватиться за кого-нибудь, но, вспомнив, кто стоит перед ней, отдернула руки. Однако в следующую секунду ее предплечье крепко перехватили, когда кто-то успел подхватить и удержать от падения.
Расстояние сократилось до опасной близости. Сильное, незнакомое и в то же время странно знакомое дыхание окутало ее лицо.
Расстояние сократилось до опасной близости. Сильное, незнакомое и в то же время странно знакомое дыхание окутало ее лицо.
Жуань Няньчу внутренне застонала. Она никак не ожидала, что встреча с человеком из прошлого обернется такой нелепой, позорной сценой.
Жуань Няньчу внутренне застонала. Она никак не ожидала, что встреча с человеком из прошлого обернется такой нелепой, позорной сценой.
Она коротко, неловко усмехнулась и быстро, незаметно высвободилась из его хватки:
Она коротко, неловко усмехнулась и быстро, незаметно высвободилась из его хватки:
— ...Спасибо.
— ...Спасибо.
Ли Тэн не ответил. Его взгляд скользнул вниз, на ее неестественную позу, и брови слегка сдвинулись:
Ли Тэн не ответил. Его взгляд скользнул вниз, на ее неестественную позу, и брови слегка сдвинулись:
— Сможешь стоять ровно?
— Сможешь стоять ровно?
Она кивнула.
Она кивнула.
Он перевел глаза на подол ее платья. Наряд был длинным, пышным, отчего одна тонкая белая щиколотка оказалась обнажена, а вторая скрыта. Он произнес тихо, но отчетливо:
Он перевел глаза на подол ее платья. Наряд был длинным, пышным, отчего одна тонкая белая щиколотка оказалась обнажена, а вторая скрыта. Он произнес тихо, но отчетливо:
— Что с твоей ногой?
— Что с твоей ногой?
Жуань Няньчу качнула головой:
Жуань Няньчу качнула головой:
— Ничего серьезного.
— Ничего серьезного.
Она почувствовала, как он взглянул на нее тем самым острым, пронизывающим взглядом, знакомым по далеким дням. Сердце сжалось, однако уже в следующую секунду он развернулся и пошел дальше.
Она почувствовала, как он взглянул на нее тем самым острым, пронизывающим взглядом, знакомым по далеким дням. Сердце сжалось, однако уже в следующую секунду он развернулся и пошел дальше.
Жуань Няньчу выдохнула с облегчением. Краем глаза она заметила, как несколькими шагами дальше Ли Тэн пожимает руку Ли Сяоянь. Ведущая, которая весь вечер держала натянутую улыбку, наконец-то расслабилась и засветилась настоящим, теплым, счастливым светом.
Жуань Няньчу выдохнула с облегчением. Краем глаза она заметила, как несколькими шагами дальше Ли Тэн пожимает руку Ли Сяоянь. Ведущая, которая весь вечер держала натянутую улыбку, наконец-то расслабилась и засветилась настоящим, теплым, счастливым светом.
В книгах пишут: у женщины, чья любовь счастлива, улыбка сияет.
В книгах пишут: у женщины, чья любовь счастлива, улыбка сияет.
У них, должно быть, все очень хорошо.
У них, должно быть, все очень хорошо.

Комментарии

Загрузка...