— Эй, старина Уэйн, что-то ты сегодня поздно вернулся! Только что купил свежие бананы, хочешь — угощайся.
Ван Цзяньпань не оборачивался. Его пальцы, словно в припадке, судорожно стучали по темнеющему экрану монитора: он отчаянно пытался выругаться в чате первым, пока тиммейты не успели заспамить поле вопросительными знаками.
— Ага, спасибо, — с легкой заторможенностью отозвался Уэйн, бросив взгляд на длинный, толстый и изогнутый банан, лежавший на столе у соседа.
Стариной Уэйном Ван Цзяньпань и другой их сожитель, Пань И, прозвали его не только потому, что его имя совпадало с именем Бэтмена из американских комиксов, но главным образом из-за этого самого слова «старик»...
— О? Старина Уэйн, раньше, стоило мне предложить тебе банан, ты обязательно отпускал какую-нибудь сальную шуточку вроде «сам оставь, тебе нужнее». Чего это ты сегодня такой вежливый?
Ван Цзяньпань повернул голову и окинул взглядом молчаливого соседа, всё еще стоявшего у двери. Он поправил очки, пару секунд раздумывал, а затем на его лице расплылась вот такая улыбка — (?ω?):
— Да неужто ты, окончательно смирившись с тем, что найти девушку тебе не судьба, решил протянуть свои греховные ручонки к любимому бро, с которым делишь и кров, и пищу?
В памяти всплыло то самое бесстыдное лицо в очках: внешне — сущий интеллигент и тихоня, но стоило ему открыть рот, как он был готов переломать ноги себе и окружающим своими шуточками. Этот образ идеально слился с привычной лукавой ухмылкой прямо перед ним.
Уэйн стряхнул с себя остатки легкой неловкости, не стал отвечать на этот балаган и покосился на пустую кровать по соседству:
— А старина Пан где? Еще не вернулся?
— Куда там!
Ван Цзяньпань бросил взгляд на будильник, украшенный изображением аниме-девочки с выдающимися формами, и в его голосе проступила зависть, смешанная с презрением истинного, гордого одиночки-аристократа:
— Ещё только половина восьмого, этот прихвостень парочки наверняка до сих пор на школьном газоне со своей девушкой на звезды глазеет.
— Тц-тц-тц, и кто это тут у нас? Даже отсюда разит за версту завистью и ревностью.
Как по заказу, едва Ван Цзяньпань договорил, дверь общежития отворилась, и внутрь вошел светлокожий, симпатичный парень с двумя посылками в руках.
— Ой, да брось ты, старик! Я девятнадцать лет храню гордый статус нетронутого холостяка, стану я тебе завидовать! — не желая ударить в грязь лицом, огрызнулся Ван Цзяньпань, продолжая рапирой прорываться через вражескую оборону 1 в 5 под градом вопросов от тиммейтов.
— М-м-м? — Пань И протянул носовую гласную донельзя неестественно. — Вчера ночью, когда я встал пописать, мне почему-то показалось, что чье-то одеяло ходит ходуном, а еще я отчетливо расслышал фразу: Казино Макао Королевский уже в сети. Брат Ван, признавайся, не ты ли по ночам тайком практикуешь демоническую технику Пять драконов обвивают столп?..
— Кхе-кхе, не мели чушь! С чего бы вдруг?! Тебе точно показалось!
Лицо Ван Цзяньпаня окаменело. Отвергнув обвинение тройным залпом отрицаний, он тут же сменил тему:
— Давайте-ка побыстрее! Раз уж старина Уэйн как раз вернулся, пойдем втроем в Ущелье Призывателей или в Пикадо?
— Да ну, старина Уэйн, я тут забирал посылку и заодно захватил твою. — Пань И протянул Уэйну увесистую коробку, а затем отмахнулся от Ван Цзяньпаня: — Не, пацаны, вы без меня. Мне сегодня главу выкладывать, надо текст дописать.
— Да ладно! Твой роман ведь уже несколько месяцев как заброшен! С чего вдруг такое рвение?.. — Ван Цзяньпань закатил глаза. — Стопудово опять на бабы-бутылки деньги нужны!
Услышав это, Пань И слегка покраснел, взмахнул рукой и возмутился:
— С чего это «опять деньги нужны»? И вообще, с чего ты взял, что я его забросил?
Далее последовал целый ряд туманных фраз вроде: «перерывы в творчестве нельзя считать заброшенной книгой», «разве можно назвать заброшенной задержку прод?» и «проды выходят по велению души, пишу исключительно ради хобби, а все эти рекомендации и кроссдрессинг ради спонсоров — лишь жалкая попытка остаться на плаву».
Ага, этот симпатичный парень, наполнявший комнату атмосферой всеобщего веселья, был вторым соседом Уэйна по общежитию.
Его звали Пань И. Не прошло и месяца с начала учебы на первом курсе, как он умудрился отбить девушку у старшекурсника, за что заслуженно угодил в расстрельные списки злостных демонстрантов семейного счастья.
По совместительству этот тип подрабатывал сетевым литератором, строча в интернете роман под названием «Попадание начинается с собачьего корма». Он нагло сыпал соль на раны одиночкам и бессовестно вытягивал копеечки из карманов жалостливых читателей.
При этом график выхода глав у него был просто отвратительным: два дня работы перемежались тремя днями саботажа, из-за чего читатели вечно преследовали его с требованиями долгов и угрозами прислать посылки с лезвиями, грозя выбить из него всю душу.
Попререкавшись с Пань И по привычке, Ван Цзяньпань перевел взгляд на Уэйна и застыл с выражением «хочу кое-что сказать, но промолчу» на лице.
Не успел тот открыть рот, как Уэйн швырнул посылку на свой стол и, не оборачиваясь, скрылся в туалете:
— По-крупному.
Вообще-то история их заселения была довольно забавной: двое с факультета экономики и управления, один — с инженерного. Все трое опоздали на пару дней после официального дня заезда, и места в профильных общежитиях уже закончились. В итоге из свободных коек их кое-как слепили в трехместную комнату, зато с кондиционером, собственным санузлом и водонагревателем.
Ван Цзяньпань почмокал губами, уставился на вновь почерневший экран и озадаченно замер:
— И что, я теперь один?.. Ну ладно, долгим зимним вечером... пойти ли мне в «Свиток сверчков» переодеться в женское платье, чтобы закадрить настоятеля и поймать странную зверюшку, или зайти в «Китайский родитель» и попытаться приударить за бабушкой?
***
Закрыв дверь туалета на задвижку, Уэйн прислушался к звукам снаружи, достал телефон и с некоторым трудом включил тихую фоновую песню.
Закончив с приготовлениями, он закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и лишь после этого затянул нараспев замысловатую цепочку заклинаний.
Самая слабая модель заклинания в пространстве его разума начала потихоньку разгораться.
— Мерцание Звездного Света! — Уэйн резко распахнул глаза и легонько щелкнул пальцами.
Но тут же его лицо омрачилось глубоким разочарованием.
Снаружи по-прежнему доносилось тихое постукивание клавиш, а изнутри туалет оставался всё тем же обычным туалетом.
Никакого следа той ослепительной и завораживающей звездной ряби, которая должна была появиться под воздействием заклинания [Мерцание Звездного Света].
Пусть из-за нехватки времени Уэйн не смог раздобыть нужный для этого заклинания компонент — порошок из светящихся мхов, — но не увидеть даже малейшей искры или магического всплеска — это было уже слишком!
Между прочим, в книге «Просвещение магов семьи Брюс» [Мерцание Звездного Света] описывалось как нечто настолько примитивное, что его временами даже предлагали исключить из списка заклинаний, шутливо заявляя, что магией это назвать язык не поворачивается...
Уэйн сжал зубы, выровнял дыхание и принялся читать следующее заклинание.
— [Танец легкого ветра], [Обжигающее Дыхание], [Перст Божий]...
Перепробовав с десяток заклинаний, Уэйн поморщился и принялся массировать виски, пытаясь заглушить острую головную боль от полного истощения ментальной энергии.
— И впрямь... земля без магии...
Лицо Уэйна помрачнело. На самом деле смутные догадки зародились у него еще в тот момент, когда он только пришел в себя после слияния душ.
Так называемая земля без магии — это место, где начисто отсутствуют малейшие следы магии.
Возможно, из-за слияния двух душ его восприятие и ментальная сила после пробуждения возросли по меньшей мере вдвое, однако он не почувствовал вокруг себя ни капли магической энергии.
Впрочем, в той обстановке устраивать показушные эксперименты было нельзя, поэтому он и дождался возвращения в общежитие, чтобы уединиться в относительно замкнутом пространстве собственного туалета и проверить все заклинания подряд.
— Мой текущий уровень ментальной энергии, пожалуй, уже близок к стандарту официального мага, но угораздило же меня попасть в мир с исчерпанной магией...
Черпнув ладонями воды из раковины, Уэйн плеснул себе в лицо и, подняв голову, горько усмехнулся своему отражению в зеркале.
Заклинание = модель заклинания + ментальная энергия + магия.
Эта базовая формула была высечена на первой странице книги «Просвещение магов семьи Брюс».
Проще говоря, маг задействует ментальную энергию, чтобы запустить модель заклинания, а та уже использует магию в качестве топлива для материализации заклинания.
Что же касается ингредиентов и заклинаний-формул, то они служили лишь вспомогательными средствами для усиления эффекта в тех случаях, когда мощи разума не хватало, структура модели была недостаточно устойчивой или понимание сути заклинания хромало — обязательными условиями они не являлись.
Если проводить аналогии с земными реалиями, процесс применения магии чертовски напоминал выстрел из огнестрельного оружия.
Модель заклинания выступала в роли основного механизма самого оружия, ментальная энергия была пальцем, спускающим курок, а магия... пулей.
К несчастью, сейчас в руках Уэйна оказалась лишь отпалированная палка без единого патрона.
Шансы отыскать «пули» в подобном мире были примерно равны шансам на то, что какой-нибудь читатель одарит глупого автора золотой или серебряной монетой.
Помолчав с минуту, Уэйн вышел из туалета, опустился на край своей кровати, и в его глазах застыло невыразимое смятение.
Поначалу магия казалась ему лишь заскоком переходного возраста — чистым юношеским любопытством к пугающей, но безумно крутой силе, которой владели загадочные маги.
Однако по мере того, как Уэйн углублялся в изучение ремесла, простое любопытство переросло в искреннюю страсть.
Он радовался удачным экспериментам с зельями, ликовал при успешном возведении моделей заклинаний, чувствовал небывалое душевное наполнение от каждой крупицы новых знаний и испытывал колоссальное удовлетворение, шаг за шагом претворяя в жизнь книжные премудрости...
Если бы дело обстояло иначе, Уэйн ни за что не смог бы годами скрываться в Пандоре, жить в постоянном страхе и напряжении, рискуя собственной жизнью в любой момент.
В каком-то смысле магия стала частью его плоти и крови.
И теперь...
Она оборвалась — так резко, с сухим треском...
Ощущение было сродни тому, как если бы тяжелобольной пациент, изо дня в день с надеждой следивший за признаками выздоровления в больнице...
Вдруг услышал бы от лечащего врача: «Безнадежен, ждите конца, до свидания!»
А затем его, совершенно ошарашенного, просто выставили за дверь.
И пока он, погруженный в мрачные думы, стоял у больничного порога, лихорадочно соображая, как бы тайком перелезть через забор на повторное лечение, с небес прилетела ракета и разнесла клинику в пух и прах!
Да твою же... Я смотрю, ты, папаша, решил чисто надо мной поиздеваться?!
┻━┻t(F□′)s┻━┻
***
[Исследуя руины, я случайно наткнулся на уцелевшую часть древних манускриптов о магах той самой эпохи.
Точную датировку установить уже невозможно в силу ряда неизведанных причин и колоссальной давности лет.
Судя по расшифрованному мной тексту, истинные хозяева этих книг жили незадолго до наступления «Эры Рассвета», в конце среднего периода «той эпохи».
Опустим различные тайны того времени — на них наложен строгий запрет Совета Магов.
Любопытно другое: изучая столь древние фолианты, я обнаружил, что тамошние маги в процессе практики словно бы совершенно не заботились об укреплении тела, а лишь слепо наращивали силу духа и чистоту души...
Мне неведомы отличия подобного метода от практик современных чародеев.
Однако между строк прочитывалось нечто пугающее: все они казались в той или иной степени фанатичными, безумными и экстремальными...
Хм, маниакальный синдром?
...В записях указано, что по достижении предела, когда плоть мага «той эпохи» больше не способна была вмещать возрастающую ментальную мощь, их души безжалостно погружали в водоемы с высоконцентрированной магией ради безумного пропитывания!
Маги того времени звали этот процесс — Возвышением Легенды.
Уцелевшие после процедуры маги страдали от сильнейшего магического загрязнения душ, а их хрупкие тела не справлялись с контролем столь колоссальной энергии.
Это влекло за собой непредсказуемые мутации и патологии плоти, в результате чего вокруг их тел формировалось мощное поле высокоинтенсивного излучения.
Подобное поле могло источать пламя, стужу, разряды молний и иные стихийные проявления, вызывая у окружающих внезапную смерть или увядание жизненных сил.
И вот этот нелепый побочный продукт искаженной радиации маги «той эпохи» с гордостью именовали — [Доменом].
— Из статьи Эсомода Дилазана «Десять гипотез и доказательств о магах сверхдревности», опубликованной в журнале «Магическое Измерение» в 884 году Эры Рассвета. Автор: маг седьмого ранга, великий математик, баловень стихий, основоположник современных моделей заклинаний и величайший чародей следующего тысячелетия]

Комментарии

Загрузка...