Су Цянь, Цюй Ян, Корпорация Цзи, Корпорация Линь, Линь Тинвань, Бар «Суббота», Линь Лоянь, Ци Фэй, Цзи Хуайсун, Цинлин
Глава 29. Сон в летнюю ночь
— Цзи Хуайсун, ты знаешь про теорию разбитых окон?
Линь Лоянь не стала отвечать на его вопрос напрямую, а вместо этого задала свой.
Цзи Хуайсун хмыкнул.
Он не просто был абсолютно уверен в том, что покорил ее сердце, — зачастую он насквозь видел и все ее мысли.
Линь Лоянь молча смотрела на него, сквозь мерцающие огоньки за окном заглядывая ему прямо в глаза.
Спустя несколько секунд она внезапно улыбнулась.
— Единственный способ узнать меня — это изучить меня саму, но я ведь ничего не говорю.
Она опустила взгляд на серебряную цепочку на его шее, затерявшуюся в вырезе рубашки, небрежно протянула руку, подцепила пальцем край и вытянула ее наружу.
Поблескивающий серебряный кулон отразился в ее глазах. Скользнув пальцем вдоль цепочки вниз, она легко зажала между пальцами луну, обвитую орбитами планет.
— Мой брат за стеной.
В этом кругу чересчур безупречные и правильные жизненные траектории, лишенные всеобщего обожания и надежной защиты, внезапно начинают казаться чем-то странным и двусмысленным.
Ленивый голос Цзи Хуайсуна витал в закрытой кабинке, но в то же время его тон звучал весьма игриво:
— Моя девушка слишком загадочна, это так щекочет нервы.
Цзи Хуайсун тихо усмехнулся.
— ...
Линь Лоянь, державшая в руке деревянные щипцы, на мгновение замерла:
— Какая еще стена?
Он не спешил продолжать. Оперевшись подбородком на одну руку, он пристально вглядывался в Линь Лоянь, наблюдая за малейшими изменениями на ее лице.
Этот телефонный звонок был очень коротким и не содержал ничего особенного.
Обиженный и раздраженный тон — то ли каприз, то ли нет.
— Чего ты паникуешь? — поймав малейшие колебания в ее поведении, он с любопытством приподнял бровь. — Разве ты не говорила, что истинной властью в Корпорации Цзи обладает мой брат, и что тебе нужен именно он?
Пробыв слишком долго в темноте, она оказалась ослеплена внезапным светом и на мгновение зажмурилась, отвернувшись, чтобы не смотреть на режущие глаза лучи.
Она, казалось, мысленно смирилась с тем, что дело приняло серьезный оборот, и уже обдумывала план действий.
— Через два квартала, — ответил Цзи Хуайсун.
Она просто подумала, что он хочет познакомить ее со старшим братом, поэтому и растерялась. Она ведь совсем не была готова к встрече с членами его семьи — в каком бы то ни было статусе.
Позвав официанта, чтобы сделать заказ, Линь Лоянь ошпарила кипятком столовые приборы. Зажав в щипцах пиалу, она медленно покрутила ее над кипящей водой, заодно обдав кипятком и приборы Цзи Хуайсуна.
Ладно, она такого не говорила.
В конце концов, аристократические семьи Цинлина тоже делились на уровни.
Оставив телефон на столе, произнес Цзи Хуайсун.
Это было чистой правдой: будь то через Цюй Яна, Ци Фэй или любые другие связи в Цинлине, включая собственного брата, он при желании мог вывернуть Корпорацию Линь наизнанку, но это не касалось ее самой.
Создавалось ощущение, что у всех остальных бывают моменты, когда они могут выйти под яркое солнце, тогда как она вечно прячется в тени.
Корпорация Цзи находилась на вершине этой пирамиды.
Словно забавляясь, она легко потерла кулон подушечками пальцев и подняла взгляд:
— Терпение на исходе?
Дождавшись, пока официант выйдет и плотно прикроет за собой дверь, он неторопливо продолжил:
— Я отказался.
— Мой брат хочет пригласить тебя на ужин. — Едва ровный голос Цзи Хуайсуна смолк, он заметил, как Линь Лоянь нахмурилась.
Пока она занималась посудой, Цзи Хуайсун сидел с телефоном в руках, переписываясь с кем-то, а пару минут назад принял звонок.
— ...
В этот момент в дверь кабинки трижды постучали, и официант внес блюда.
В его словах сквозил какой-то подтекст, скрытый смысл, однако Линь Лоянь не стала углубляться в это — тема возникла сама собой.
Цзи Хуайсун коснулся ее головы и с улыбкой произнес:
— Хорошо, давай сначала поедим.
Она действительно не хотела продолжать предыдущий разговор, к тому же была безумно голодна.
Задержав на ее лице взгляд, Цзи Хуайсун, как и всегда, не стал допытываться и, послушно последовав заменам в ее тоне, глухо отозвался:
— Безумно.
Она видела, как он надевал ее уже несколько раз.
— Вот как.
Линь Лоянь оставила его слова без особых комментариев, но, как обычно, не стала отвечать прямо, лишь разжав пальцы, сжимавшие цепочку:
— Кажется, ты очень любишь эту подвеску.
Линь Лоянь впервые за долгое время потеряла дар речи. Она никак не ожидала, что он запомнит то, о чем она сама давно забыла. Как ему удается помнить все с такой точностью?
Слегка поджав губы, она с нарочито невинным видом демонстративно вернула ему палочки и пиалу:
— Разве я такое говорила?
В просторной кабинке, помимо звука льющейся воды, был слышен лишь его голос, говоривший по телефону.
В следующее мгновение Цзи Хуайсун протянул руку к стене и щелкнул выключателем, заливая кабинку ярким светом.
Кто был на том конце провода и о чем они говорили, Линь Лоянь оставалось только гадать.
Насколько глубоко увязла его семья, она не знала и знать не хотела.
Столкнувшись взглядом с его глазами, Линь Лоянь моргнула и слегка надула губы:
— Цзи Хуайсун, я голодаю уже несколько минут.
Услышав это, Линь Лоянь расслабила брови и посмотрела на него.
Заметив все перемены в ее настроении, Цзи Хуайсун искривил губы в усмешке и нарочно спросил:
— Расстроилась? Или, может, все-таки хочешь встретиться с моим братом?
— Не хочу, — наотрез ответила Линь Лоянь.
Цзи Хуайсун тихо рассмеялся:
— Линь Лоянь, неужели у тебя все на лице написано?
Опять выдала себя?
Сердце у нее ёкнуло, но на этот раз Линь Лоянь не подала виду. Она лишь опустила глаза и принялась промокать салфеткой капли воды на столе.
В кабинке на какое-то время воцарилась тишина.
Вскоре Линь Лоянь увидела, как сильная рука с отчетливо проступающими венами поставила перед ней полную пиалу с крабовым мясом, после чего вернулась на место.
Задержав на ней взгляд на пару секунд, она машинально надкусила кусочек моркови и чуть не прикусила собственную губу.
Слегка надув левую щеку, она подняла глаза — он как раз сидел, опустив взгляд и аккуратно складывая инструменты для разделки крабов.
— А знаешь, в роли парня Линь Лоянь ты вполне надежен, — произнесла она.
Цзи Хуайсун улыбнулся:
— Впервые слышу от тебя такое слово.
Родители чаще всего награждали его эпитетами вроде несерьезный, ветреный и тому подобное. Слово «надежный» звучало по отношению к нему просто нелепо.
— Цзи Хуайсун.
Проглотив морковь, Линь Лоянь тихонько проговорила:
— Если тебе так сильно хочется узнать...
Она не успела договорить, как Цзи Хуайсун перебил ее:
— Линь Лоянь. — Он неторопливо вытер руки салфеткой, поднялся и направился к раковине в углу, чтобы вымыть руки. — Если я хочу узнать, ты просто расскажешь? И все ради того, чтобы угодить мне?
Одним движением вниз он перекрыл кран, но не спешил вытирать мокрые руки. Оперевшись ими о края раковины, он развернулся и лениво прислонился спиной к стене.
Наклонив голову и глядя на Линь Лоянь, он поймал в отражении своих зрачков свет:
— Это совсем не похоже на манеры избалованной наследницы.
И правда, это было совсем на нее не похоже.
Линь Лоянь мысленно согласилась с этим, но беда была в том, что времена изменились.
Ее сердце, занесенное на самую вершину обрыва, казалось, готово было сорваться от каждого порыва ветра.
Да чтоб ее, эта любовь оказалась чертовски сложной штукой.
— Я просто хотела спросить «почему», — произнесла она.
Цзи Хуайсун молчал, лишь молча глядя на нее в ожидании продолжения.
— Почему ты помогаешь мне? — спросила Линь Лоянь.
Она уже говорила раньше: ее проблемы слишком масштабны, и если она воспользуется его помощью, то никогда не сможет отплатить. Она понятия не имела, чего он добивается от нее, да и далеко не все может предложить.
Между ними все должно было строиться на мимолетном увлечении, на игре гормонов. Обыкновенный роман по обоюдному согласию, ничем не отличающийся от остальных: хорошо вместе — сошлись, надоело — разошлись.
А не вот это вот всё, когда в дело вмешиваются семейные тайны и такая глубокая привязанность.
Слишком серьезная игра, слишком тесная связь — так и шею сломать недолго.
— Разве я не говорил?
Цзи Хуайсун лениво прислонился к стене:
— Потому что ты мне нравишься.
Глядя ему в глаза и слушая эти слова, Линь Лоянь невольно вспомнила тот полуденный зной несколько дней назад.
Но и на этот раз она не смогла разглядеть в его глазах ни единой фальшивой нотки.
Были ли эти слова правдой или очередной ложью?
На самом дне души поднялась беспричинная волна раздражения, и она мысленно выругалась.
По крайней мере, за те две минуты словесной перепалки ей так и не удалось прочесть его истинные намерения.
В голове замигали тревожные сигналы, сердце бушевало, в окружающем воздухе, казалось, расходились круги: резкие всплески сменялись временным затишьем, чтобы затем вспыхнуть с новой силой.
— Знаю, я не тот человек, которому ты доверяешь, — произнес Цзи Хуайсун. — Разве тебе не всё равно?
Он выдержал паузу, и его глаза, сузившись подобно хищной птице, потеряли всю игривость, остро глядя на нее:
— Чего ты сейчас боишься?
Получив желаемый результат после всех проверок, она теперь металась из стороны в сторону, терзаемая сомнениями из-за этой злосчастной теории разбитых окон.
Она напоминала задачку без условий, и у него не было возможности самостоятельно домыслить недостающие данные, чтобы найти решение.
Чего она боялась? Что он воспользуется любой брешью, чтобы выведать все ее секреты, или что в один прекрасный день направит на нее оружие?
Пусть его моральные принципы и не отличались безупречностью, опускаться до такой низости он бы не стал.
Линь Лоянь подняла стакан с водой и маленькими глотками делала вид, будто совершенно не слушает его слова.
Ее голос звучал мягко, лишенный каких-либо эмоций:
— Боюсь влюбиться в тебя.
—
На следующий день во второй половине дня Линь Лоянь забрала из оргкомитета дизайн-конкурса уведомление о проходе во второй тур и вместе с Цзи Хуайсуном вернулась в Цинлин.
Его черный внедорожник ждал ее на подземной парковке аэропорта.
Стоило им съехать с шоссе, как пришло сообщение от Цюй Яна, который звал их отметить ее успешный выход в следующий этап соревнований.
Поразмыслив немного, Линь Лоянь повернулась и набрала Су Цянь, интересуясь, не хочет ли та присоединиться.
С тех пор как Су Цянь вернулась домой, она отчитывалась ей в мессенджере с пугающей регулярностью — сообщения приходили в строго определенное время и были очень короткими.
Сначала она еще веселилась, шутила в чате, но потом внезапно пропала со связи.
— Никуда не пойду, я еще «Наставление сыну» не переписала, — простонала Су Цянь, и ее голос звучал тоньше паутинки.
Как только отец узнал истинную причину ее академического отпуска, наказание не заставило себя ждать.
— Разве оно не короткое? — удивилась Линь Лоянь.
Су Цянь горько усмехнулась:
— Сто раз.
— ...Жестоко.
— Я написала только одиннадцать! У меня рука отсохла выводить все эти иероглифы, — пожаловалась Су Цянь, но тут же сменила тон: — Поздравляю, Янь-янь, ты прошла во второй тур! Возьми главный приз и верни все, что по праву принадлежит тебе!
Уголки губ Линь Лоянь тронула легкая, но беспомощная улыбка:
— Спасибо, дорогая, но, судя по твоему моральному состоянию, мне кажется, помощь нужна тебе самой.
— Какой студент в здравом уме останется нормальным?
Тоже верно.
Линь Лоянь была вынуждена с этим согласиться.
Положив трубку, Линь Лоянь бросила взгляд сквозь лобовое стекло на загоревшийся впереди красный свет светофора и покосилась на Цзи Хуайсуна:
— Почему ты не едешь?
— Жду, — ответил Цзи Хуайсун.
Линь Лоянь недоверчиво протянула:
— Чего ждешь? Разве не зеленый?
Цзи Хуайсун неторопливо тронулся с места:
— Жду, пока ты назовешь меня любимым.
— ...
Она что, только что назвала Су Цянь «дорогой»?
Бросив быстрый взгляд на проплывающие за окном деревья, Линь Лоянь как бы между прочим поинтересовалась:
— «Любимый» или «брат» — что тебе больше по душе услышать?
Цзи Хуайсун усмехнулся:
— И то, и другое.
Хмыкнув, Линь Лоянь откинулась на спинку сиденья и посмотрела на него:
— Какой же ты ненасытный.
Заехав домой, чтобы покормить Кики, парочка отправилась в бар «Суббота».
Цюй Ян уже всё подготовил: в углу зала на первом этаже в отдельной кабинке стояло несколько бутылок с шампанским, а на стене красовался кричащий транспарант.
Едва переступив порог и увидев этот размах, Линь Лоянь без малейших колебаний развернулась, собираясь ретироваться.
— Эй-эй-эй, куда это ты? — Цюй Ян тут же соскочил со стула и преградил ей путь. — Чем плох размах? Некрасиво, что ли? Баннер только сегодня распечатали, краска еще свежая, и цветы самые лучшие!
Линь Лоянь тихо фыркнула и скривила губы:
— Красиво. От этого великолепия так и веет мыслью «мне крышка».
Рядом раздался сдавленный смешок.
Она покосилась на человека, который, прикрыв кулаком рот, кашлянул, безуспешно пытаясь скрыть улыбку:
— Опять потешаешься надо мной.
Цзи Хуайсун с улыбкой покачал головой:
— Если тебе стыдно, считай, что я позорюсь вместе с тобой.
Линь Лоянь гордо задрала подбородок:
— Мне не стыдно, я очень рада.
По ее лицу этого было совершенно не скажешь.
Цзи Хуайсун хмыкнул — именно так.
— Тогда я тоже рад.
Цюй Ян смотрел на них обоих так, будто они прибыли с другой планеты, словно в этот момент перестал узнавать старых знакомых, особенно Цзи Хуайсуна.
Без шуток, неужели этот человек способен быть настолько мягким, добровольно сдавать позиции и так терпеливо потакать чужим капризам?
Хотя, если подумать, ведь речь шла о Линь Лояне.
Черт, как это сказать...
Довольно пикантно, прямо как у О. Генри: неожиданно, но вполне закономерно.
Пока Цюй Ян возился с открыванием шампанского, в дверь кабинки дважды постучали. Кто-то снаружи не стал входить сразу, а терпеливо ждал за порогом.
Цзи Хуайсун, стоявший ближе всех, ухватился за серебряную ручку и распахнул дверь.
Линь Лоянь, стоявшая рядом с ним, мельком бросила взгляд в проем и, заметив человека, стоявшего возле официанта, резко нахмурилась.
Не дожидаясь, пока служитель успеет объяснить, кто эта девочка, она помрачнела:
— Ты что здесь делаешь?
Линь Тинвань была одета в форму международной школы, за плечами висел рюкзак, а волосы были собраны черной резинкой в высокий хвост. Ее чистое лицо и черты напомнили Линь Лоянь о самой себе.
Цзи Хуайсун перевел взгляд с нее на Линь Лоянь и обратно, мгновенно сообразив, кем приходится ему эта девчонка.
— Пришла тебя искать, — с абсолютно невозмутимым видом ответила Линь Тинвань.
Цюй Ян с любопытством вытянул шею, и его глаза едва не вылезли из орбит:
— Твою мать, кто ее сюда пустил?!
С этими словами он посмотрел на Линь Лоянь и принялся оправдываться:
— Клянусь, я предупреждал всю охрану никого несовершеннолетнего сюда не пускать, особенно Линь Тинвань!
— Цюй Ян-гэ, я уже совершеннолетняя, — возразила Линь Тинвань. — Позавчера стукнуло.
Линь Лоянь больше не стала смотреть на нее:
— Ближе к делу. Если твои родители явятся сюда искать тебя, я за это отвечать не собираюсь.
Услышав это, Линь Тинвань тут же извлекла из рюкзака исписанный формулами лист бумаги с оценкой и ручку, протянув их ей с плачевным выражением лица:
— Сестра, распишись за родителей.
— ...
При виде жирной красной цифры вверху листа у Линь Лоянь запульсировало не только между бровей, но и в висках.

Комментарии

Загрузка...