— Какая же ты уродливая. — Гу Юань более не колебался.
Его тонкие пальцы мягко сжались.
Раздался хруст.
Чистый, звонкий звук отчетливо прорезал мертвую тишину пространства Хаоса.
Драгоценная яшмовая подвеска с гравировкой дракона, заключавшая в себе мощь Небесного Императора, разлетелась вдребезги.
В тот же миг!
Бум! — Грохот сотряс мироздание.
Неописуемая словами, запредельная мощь, превосходящая ранг Верховного и достигающая истинных пределов человеческого царства, обрушилась на мир. Это было величие, стоящее превыше человеческого пути.
Казалось, в это мгновение пробудился великий император, спавший вечность.
Теневой страж Бессмертного Короля, только что излучавший запредельную спесь и подавляющую ауру, замер в воздухе. Он застыл в броске, не в силах шевельнуться.
В его алых глазах впервые промелькнул ужас: он почувствовал силу, способную полностью стереть его существование, силу, которая уже взяла его на прицел.
Секунду спустя из осколков яшмы вырвался ослепительный золотой свет, вобравший в себя, казалось, сияние всех десяти тысяч миров.
Этот божественный луч игнорировал законы пространства.
Едва появившись, он мгновенно поразил теневого стража.
Не было оглушительного взрыва.
Не было разрушительного грохота.
Все произошло в абсолютной тишине.
Под немым, полным непередаваемого потрясения взглядом Гу Линьцзяна и четырех других верховных старейшин, теневой страж Бессмертного Короля – чудовищно сильный враг, которого им пришлось бы изматывать долгим боем, чтобы убить, – начал исчезать.
Едва коснувшись золотого света, он стал плавиться и испаряться, словно снег под лучами палящего солнца.
Он не успел ни шевельнуться в попытке борьбы, ни издать предсмертный крик.
Его просто разложило на атомы в этом сиянии, и он растворился в небытии.
Полное уничтожение тела и духа!
Не осталось даже тени его присутствия.
Когда золотой свет угас, на месте сражения не осталось и следа теневого стража Бессмертного Короля. Казалось, его там никогда и не было.
— Готово. — Гу Юань хлопнул в ладоши, и на его лице появилась удовлетворенная улыбка.
Он же говорил. Все эти драки и убийства – слишком хлопотное дело. Зачем тратить силы на то, что можно решить деньгами... то есть сокровищами?
Он обернулся и, посмотрев на застывших, словно каменные статуи, верховных, с некоторым удивлением спросил:
— Дядя Линьцзян, что с вами? Чего застыли? Идем дальше.
— А? О... да, слушаюсь! Молодой господин! — Гу Линьцзян вздрогнул, приходя в себя, и поспешно поклонился.
Использовать Талисман Небесного Императора, на создание которого даже сам Император тратит колоссальные душевные силы, ради уничтожения теневого стража, которого можно было просто измотать со временем... Не слишком ли низка окупаемость?
Впрочем, когда их взгляды снова упали на скелет Бессмертного Короля, источающий материю бессмертия, и на саженец Мирового Древа в его ладони, вся горечь от утраты артефакта мгновенно улетучилась.
Стоило! Еще как стоило!
— Пошли, не будем терять время. — Гу Юань взмахнул рукой и вернулся в Колесницу Девяти Драконов из Сандалового Дерева.
— Слушаемся, молодой господин! — Хором ответили верховные, и в их голосах звучало искреннее почтение.
Они вернулись на свои позиции и уже приготовились продолжить путь к останкам, как вдруг ситуация снова изменилась!
Черная тень, только что стертая Талисманом Небесного Императора... начала медленно обретать форму!
— М-да? — Гу Юань, увидев это, не сдержался и выдал:
— Вот же черт!
Что происходит? Восстание мертвецов?
Быть не может. Он своими глазами видел мощь того талисмана. От такого удара не то что тень – живой Верховный восемнадцатого царства не оставил бы после себя даже пыли, душа была бы развеяна по ветру.
Как эта штука умудрилась ожить?
Снаружи колесницы пять верховных, которые только что перевели дух, смотрели на возродившегося стража так, будто у них глаза сейчас выскочат из орбит.
— Его аура изменилась, — мрачно произнес Гу Линьцзян, не отрывая взгляда от черной фигуры. — Сила внутри него теперь неразрывно связана с останками Бессмертного Короля. Пока кости Бессмертного Короля нетленны, он будет возрождаться бесконечно.
— Бесконечное возрождение? Пока скелет не уничтожен? — Услышав вердикт великого старейшины, верховные пали духом.
И как с этим сражаться? Это же патовая ситуация, из которой нет выхода!
Тело Бессмертного Короля неуничтожимо в течение бесчисленных эпох, оно сияет вечно наравне с Великим Дао. Даже если они, пятеро Верховных восемнадцатого царства, выжмут из себя весь источник до капли, они вряд ли смогут отколоть хотя бы щепку от этой кости.
— Р-р-а-а! — Пока они пребывали в замешательстве, возродившийся страж издал еще более яростный рев.
Его аура стала еще ужаснее, а связь с огромным скелетом – теснее. Казалось, он в любой момент может пробудить крупицы силы, оставшиеся в костях Бессмертного Короля.
— Проблемы, — Гу Чжань вытер кровь с губ. Трещины на костях его рук быстро затягивались под действием мощной жизненной силы, но лицо оставалось предельно серьезным. — Эта тварь, кажется, становится сильнее!
— В строй! Тяните время! — Решительно скомандовал Гу Линьцзян.
Однако прежде чем верховные успели развернуть боевой строй, из колесницы снова раздался невозмутимый голос Гу Юаня:
— О? Бесконечное возрождение?
В этом голосе не было ни капли паники или отчаяния. Напротив... в нем слышалось нескрываемое любопытство и даже азарт.
— А это интересно. — Дверь медленно отворилась, и Гу Юань снова показался на пороге. — Значит, бесконечное воскрешение? За счет энергии в костях?
Он ухмыльнулся, обнажив белоснежные зубы.
— Что ж, проверим, чего в твоем скелете больше: запаса энергии или у меня – батиных талисманов.
С этими словами, под ошарашенными взглядами пяти Верховных, он неспешно протянул руку к своему пространственному кольцу.
А затем... вытащил...
Один...
Еще один...
И еще...
В мгновение ока дюжина яшмовых подвесок с драконьим узором – точно таких же, как та, что он только что разбил – оказалась у него в руке. Он держал их кучей, словно пригоршню леденцов.
Ауры Небесного Императора от этих талисманов слились воедино, заставляя окружающее пространство Хаоса содрогаться, стонать и искажаться.
Тишина затянулась. Время словно остановилось.
У Гу Чжаня рот открылся так широко, что туда могло бы поместиться яйцо дракона. Лишь спустя долгое время он смог выдавить из себя:
— Мо-молодой господин... сколько же их у вас?
— Много? — Гу Юань удивленно посмотрел на него. — Отец сказал, что парню вдали от дома нужно уметь постоять за себя, поэтому всучил мне штук сто сорок для самообороны.
Гу Линьцзян, Гу Чжань, Гу Чанфэн, Гу Юньлань и еще один старейшина – пятеро столпов семьи Гу, от чьего шага дрожит всё Царство бессмертных, – впали в коллективный ступор. Мысли в их головах просто кончились.
Сто сорок штук...
Просто всучил...
У них тоже были такие. Как козыри на крайний случай. Но всего по одной штуке.
А у молодого господина... их десятки. Быть чьим-то сыном – это так круто? Им даже расхотелось быть верховными предками...
Пока они пребывали в глубоком кризисе самоопределения, Гу Юань, не обращая внимания на старейшин, чья картина мира дала трещину, легко сжал пальцы.
Раздался знакомый хруст.
Знакомый звук, знакомый свет. Теневой страж Бессмертного Короля, только что мнивший себя непобедимым, не успел даже рыкнуть во второй раз – сияние золота снова разложило его на части.
Спустя несколько вдохов возник гул – черная тень начала проявляться вновь.
— Хе, опять воскрес. — Гу Юань развеселился и небрежным жестом разбил еще один талисман.
Бум! Страж снова превратился в ничто.
Через десять вдохов – четвертое воскрешение.
Хруст. Четвертый луч золота.
Бум!
Прошло еще десять секунд. Пятое появление...
Хруст. Удар.
Поначалу Верховные семьи Гу наблюдали за этим с замиранием сердца и в диком напряжении. Но постепенно... они начали привыкать. Чувства притупились.
Талисманы Небесного Императора, ради которых любая бессмертная фракция во внешнем мире сошла бы с ума и развязала войну, Гу Юань щелкал один за другим, словно дешевые семечки.
Каждый хруст – вспышка золотого света. Каждая вспышка – полное стирание стража. И каждый раз после этого черная тень упрямо возрождалась. Круг замкнулся.
Шок и сердечная боль Линьцзяна и остальных сменились оцепенением, а затем – выражением абсолютного смирения на лицах.
Да и пусть. Пусть всё горит синим пламенем. Они даже начали испытывать тень жалости к этому теневому стражу.
Это уже не была битва культиваторов. Это было форменное избиение врага мешками с деньгами.

Комментарии

Загрузка...