Жуань Хунъин спросила его:
— Ты чем обычно после работы занимаешься? Девушки у тебя нет, неужели не тренируешься?
— Немного тренируюсь, — на самом деле Нин Сяопэн лгал: он лишь наблюдал, как упражняется Лань Синьюэ, а сам за компьютер даже не садился.
Тань Чучу кивнула:
— Тогда тебе действительно нужно подналечь, нельзя относиться к этому спустя рукава. Вторая, пусть идет и тренируется. Постарайся сдать с первого раза.
— Ладно-ладно, раз уж старшая сказала, так и быть. Ступай сейчас же, хватайся за учебу, смотри мне, не завали экзамен.
Нин Сяопэн просиял:
— Правда?
— А то я шучу? Думаешь, я такая же, как вы, мужики, только и умеете, что сказки рассказывать?
Тань Чучу продолжала улыбаться:
— Операции на сегодня закончены, после обеда дел быть не должно, можешь идти. Экзамен важнее.
— Спасибо, старшая, спасибо, вторая, — он в восторге сбросил белый халат, привел его в порядок и ушел.
Да уж, жизнь медика — это корабль, на который ступив однажды, десятилетиями будешь обречен на бесконечные экзамены. Каждый месяц в больнице аттестации по базовым навыкам, в День врача — конкурс историй болезни, каждый год — сердечно-легочная реанимация, раз в два года — плановая проверка. А потом еще нужно сдавать на категорию лечащего врача, затем на заместителя заведующего, на заведующего отделением. Только достигнув высшей ступени, можно спать спокойно. Но к тому времени, когда человек дослуживается до высшей категории, мужчины, как правило, уже давно лысые, а женщины — в предклимактерическом периоде, да и до пенсии рукой подать.
Эх!
Вернувшись в общежитие, Нин Сяопэн принялся за стирку. Только тогда он решил взглянуть на бутылку с моющим средством. И правда, если присмотреться, название гласило: Лань Юэ Кэ!
Ну до чего же подлая подделка!
Но злись не злись, а одежду стирать надо.
После обеда Нин Сяопэн открыл ноутбук и запустил симулятор компьютерного теста для аттестации. И надо же, на первый взгляд задания показались проще пареной репы — сплошные основы, однако при тренировке он допустил немало ошибок. Не смея больше расслабляться, он принялся заниматься всерьез.
В палате родильного отделения пациентка с двадцать пятой койки, Лю Фан, нажала на кнопку вызова. Медсестра, не спрашивая, в чем дело, отключила сигнал, взяла лоток с лекарствами и подошла к ней:
— Лю Фан, я пришла сменить капельницу.
Лю Фан посмотрела на флакон:
— Так эта еще не закончилась!
Медсестра осознала свою ошибку, глядя на остаток жидкости — там было еще добрых две трети. Она подумала, не нажала ли Лю Фан кнопку случайно? Поэтому спросила:
— А зачем же вы тогда звонили?
Лю Фан осторожно коснулась области мочевого пузыря:
— Мне здесь как-то не по себе.
Медсестра положила руку ей на живот, но матка была мягкой:
— Сокращений нет. У вас живот болит?
— Нет, это не схватки. Такое чувство, будто хочется в туалет, а не получается.
Медсестра наклонилась, чтобы проверить катетер: он не перегнулся, моча была прозрачной, трубка проходила свободно. Кровотечения тоже не было, и она принялась успокаивать пациентку:
— Катетер в порядке, возможно, это просто дискомфорт из-за непривычных ощущений. Расслабьтесь, не нервничайте.
— А вы не могли бы убрать трубку? Я сама схожу.
— Нельзя! Операция была недавно, действие наркоза еще не до конца прошло, это помешает вам самостоятельно сходить в туалет.
— Ох, ладно.
Медсестра развернулась и ушла. Это был лишь небольшой эпизод после операции, и врачу на дежурстве она докладывать не стала.
Нин Сяопэн весь вечер просидел в общежитии, тренируясь на симуляторе, и лишь к ужину сходил в столовую. Вечером стояла страшная жара, поэтому, чтобы хоть немного проветрить комнату, он оставил дверь открытой и даже снял футболку, продолжая корпеть над компьютером.
Вскоре в дверях показалась Лань Синьюэ:
— Брат Пэн, можно войти?
— А? Заходи, — Нин Сяопэн суетливо натянул футболку.
— А кожа-то у тебя белая, хи-хи.
Лань Синьюэ, одетая в черную майку на тонких бретелях, пришла не с пустыми руками — она принесла его любимый молочный чай с травяным желе.
— Держи! — она протянула ему стакан. — Я хочу одолжить твой ноутбук, потренироваться.
— Угу, — Нин Сяопэн встал и сел на край кровати.
Поскольку сейчас было время лихорадочной подготовки, ему было не до посторонних мыслей. Лань Синьюэ занималась очень прилежно, лишь когда уставали глаза, она делала глоток чая, перекидывалась с ним парой слов и продолжала снова. Ушла она очень поздно, явно не желая расставаться.
На следующий день Лань Синьюэ работала в утреннюю смену, так что пришла к Нин Сяопэну только после обеда. В этот раз она была одета еще легче — днем стояла сильная жара, а в общежитии для холостяков из удобств был только вентилятор. Нин Сяопэн смотрел на нее, но дурных мыслей в голову не лезло. Что значат женские чары, когда на кону карьера? Не сдашь экзамен — не получишь категорию. Как говорил Лу Синь: стоит только начать заколачивать большие деньги, и красивых женщин впереди будет хоть отбавляй!
В воскресенье утром они вместе отправились на экзамен, правда, в разные аудитории. У каждого свой компьютер, работа в режиме реального времени, многие сдавали свои результаты досрочно. Ответив на все вопросы, Нин Сяопэн еще раз все проверил и тоже сдал работу. Компьютерный тест оказался совершенно элементарным — сдаст любой, кто хоть немного учился в школе.
Нин Сяопэн неспешно прогуливался по коридору, ожидая Лань Синьюэ, но та вышла даже раньше него и уже сидела, уткнувшись в телефон. Он подошел к ней:
— Лань Синьюэ, ты чего такая быстрая?
— А? — она обернулась. — В моем зале многие вышли еще раньше. Хи-хи, спасибо тебе за помощь! Если бы не твой ноутбук, я бы точно провалилась.
— Брось, не стоит благодарности.
— Пошли, я тебя угощу.
— Который час? — Нин Сяопэн так и не достал телефон.
— Почти десять.
— Обедать сейчас рановато, не находишь?
— Ничего страшного, прогуляемся. Там на площади открылся новый буфет, у них отличные стейки. Пошли! — она встала и потянула его за руку.
Нин Сяопэна словно током ударило. Это что, любовь? Или она просто опиралась на него, чтобы встать? Сердце забилось быстрее, и он пошел следом.
Они не спеша гуляли, болтая, словно влюбленная парочка. Лань Синьюэ, глядя на него сбоку, произнесла:
— Завидую тебе, тебе не нужно сдавать английский на категорию.
— Ха! Не переживай, я верю, что ты справишься.
— Я же не отличница. Эх, как бы хотелось, чтобы государство отменило этот экзамен.
— Думаю, отменят. Как и компьютерный, кстати. Компьютеры сейчас везде, кто же не владеет элементарными навыками?
— И то верно. А с английским вообще беда — столько лет учим, а в жизни хоть слово сказали? Максимум в фильмах пару слов разберешь.
— Это точно.
— Особенно в тех, «пикантных» фильмах, там вообще словарный запас из трех слов, — она уставилась на Нин Сяопэна и, заметив странное выражение его лица, дернула его за руку. — Брат Пэн, что такое? Только не говори, что ты таких фильмов не видел!
Нин Сяопэн улыбнулся, покачал головой и перевел тему:
— Английский и правда ни к чему, уметь бы на нормальном путунхуа говорить, и то хлеб.
— Хи-хи, это да. У меня подруги на путунхуа говорят с таким акцентом, что я сама уже кучу диалектизмов нахваталась!
— А мне нравится, когда вы говорите с акцентом, очень мило звучит.
— Правда? — она радостно повернулась к нему и откинула прядь волос. — Тогда буду чаще с тобой так разговаривать.
Легкий ветерок шевельнул подол платья Лань Синьюэ, и ткань коснулась бедра Нин Сяопэна. Ему стало не по себе:
— Угу.
Вдруг вдалеке раздался жуткий скрежет металла, за ним — визг шин по асфальту и отчаянный гудок клаксона. Они обернулись: на перекрестке неподалеку старый ржавый самосвал, поворачивая направо, зацепил что-то задним колесом. Искры летели ярче новогоднего фейерверка, кузов опасно раскачивался, рассыпая песок, отчего становилось не по себе. Машины сзади поспешно тормозили или сворачивали в сторону. Если бы сейчас появился какой-нибудь супергерой и просто поднял этот грузовик, аварии удалось бы избежать.
Самосвал проскользил на тормозах метров пятьдесят и замер. Водитель — полуголый, в джинсовых бриджах и шлепанцах, с сигаретой в зубах — с грохотом распахнул дверцу, выпрыгнул из высокой кабины и, походкой хозяина жизни, направился к месту происшествия. На полпути он сплюнул окурок и заорал:
— Твою мать, ты что, ослеп? Видишь, я поворачиваю, а ты на своем корыте прешься прямо под колеса! Жить надоело, что ли?

Комментарии

Загрузка...