За спиной Жуань Сю раздался старческий голос:
— И охота тебе их бить? Руки только марать.
Женщины, впервые увидевшие госпожу Сюсю в гневе, поначалу струхнули, но при виде старика облегченно выдохнули. Это лицо было знакомо каждому в городке. Шли годы, и любой семье, будь то знатной или бедной, волей-неволей приходилось иметь дело с ним или с «лавкой семьи Ян». В конце концов, даже если сам Янь-ло за кем и посылал, сначала стоило спросить лекарей из лавки Ян, согласны ли они отпустить пациента. Вот только за услуги старик драл нещадно, за что его в округе не особо жаловали.
Жуань Сю обернулась, взглянула на него, но промолчала.
Старик Янь затянулся самосадом. Глядя на этих сплетниц, он не назвал бы их законченными злодейками, но и до добродетели им было как до луны. Когда Чэнь Пинань в детстве остался сиротой и едва не протянул ноги, многие соседи действительно помогали. Его родители были людьми почтенными, а сердце — не камень. Например, мать Гу Цаня или те старики, которых уже нет в живых, часто зазывали мальчишку к себе поесть. Еда была простая, а в холода давали какую-нибудь старую одежонку в заплатах, но это реально спасало ему жизнь.
Ирония судьбы в том, что те, кто искренне выручал, никогда не ждали благодарности. Видя, как парень выбился в люди, они просто радовались и ворчали своим внукам, мол, за добро воздастся, глядите: небеса всё видят, и теперь сыну той молодой пары всё вернулось сторицей. Для них это было своего рода надеждой, что и их ждет подобная удача. Зато те, кто и пальцем не пошевелил, а лишь пускал колкости вслед, стоило юноше из переулка Глиняных Кувшинов разбогатеть, тут же разинули пасть пошире. Каждый возомнил себя святым спасителем. К примеру, эти трое повадились в переулок Седлающих Дракона брать товары задаром, да еще и всё семейство с собой притаскивали. Жуань Сю терпела — не хотела, чтобы о Чэнь Пинане судачили, но и не могла допустить убытков в лавке, а потому покрывала всё из собственного кармана. Суммы были не заоблачные, но за год набегало серебра на четыре-пять сотен лянов. Для таких нищих мест, как переулки Глиняных Кувшинов или Абрикосового Цвета, где за всю жизнь и горсти серебряной крошки не видали, это были огромные деньги.
Старик Янь посмотрел на одну из женщин, пришедшую без детей:
— Сходи-ка к своему мужику, что в управе служит, и передай его хозяевам: бог шельму метит. Хватит уже пакостить, а то родите сына без задницы. Грянет беда — никто вас не прикроет.
Женщина занервничала:
— Старик Янь, ты о чем вообще? Ничего не понимаю.
— Не понимаешь — и ладно.
Старик выпустил густое облако дыма:
— Тогда скажу так, чтоб поняли. Отныне в лавке лекарства для вас будут вдвое дороже. А если случится болезнь смертная, лекари семьи Ян на порог ваших домов не ступят. Сразу гроб заказывайте.
Женщины опешили.
Старик Янь взглянул на симпатичного, крепко сложенного мальчишку, который испуганно жался к матери, и со вздохом покачал головой:
— Жаль. Та сотня лянов, что дали твоей матери, навсегда закрыла тебе путь к бессмертию. Никогда тебе не закрепиться в западных горах. Когда покинешь родные края и пойдешь скитаться, почаще вспоминай мои слова.
Старик зашагал прочь.
— Госпожа Сюсю, если не уберутся — можешь их убивать. По чести, по правде и по закону, никто слова не скажет. Трупы убирать не надо, просто выкинь их из переулка. А как руки испачкаешь, сходи к реке Русло Дракона, отмойся.
Прежде Жуань Сю относилась к старику Яню с опаской — он казался ей загадочным, словно окутанным туманом, но теперь её симпатия к нему резко возросла. Она улыбнулась:
— В следующий раз мы с Чэнь Пинанем обязательно зайдем в лавку поздравить вас с Новым годом.
Старик буркнул что-то утвердительное и кивнул. Он шел по переулкам мимо старых усадеб. Большинство из них, вроде дома клана Цао, были заброшены и ветхи. Таких, что обрели вторую жизнь, были единицы; в основном же род угасал, свечи гасли, и дом просто исчезал.
Вспомнив сварливую женушку Ли Эра и глядя на эту благоразумную девчушку, старик почувствовал, как на душе стало скверно и горько одновременно. Во всем городке, пожалуй, только та безголовая баба имела наглость и смелость поливать его грязью, а старик даже не мог её переспорить. Как-то раз, когда она совсем допекла его своей бранью у самого порога, старик не выдержал и велел Ли Эру приструнить жену. Тот долго мялся, а потом выдал такое, от чего старик чуть не лопнул от злости:
— Учитель, если вам совсем невмоготу, лучше побейте меня. Только в лицо не цельте, а то жена увидит — и опять придет вас ругать.
Если бы не дочка Ли Эра, старик Янь давно бы одним ударом превратил эту бабу в кровавое месиво.
Три женщины в переулке больше оставаться не смели. Уходили они ни с чем, и едва выбравшись на улицу, принялись обвинять друг друга, переходя на крик и толчки. Мальчик, которого выделил старик Янь, оставался невозмутимым, пока мать визжала и ругалась. Он обернулся на узкий глубокий переулок, чувствуя в груди странную пустоту. Будто потерял что-то очень важное — как хозяйка, забывшая посолить похлебку, или дровосек, оставивший в лесу свой топор.
Когда сплетницы с позором ретировались, Жуань Сю заметила, что два раскрашенных «Мэньшэня» на дверях Чэнь Пинаня почему-то лишились искры жизни. Это было странно. Даже в обычных бумажных изображениях, что продают на рынках, всегда теплится толика духовности, пока сам образ божества не канул в реку времени. Правда, эта энергия быстро выветривается под дождем и ветром, не в силах сдерживать злые поветрия, потому на каждый Новый год и принято клеить свежие листы — не только ради праздничного вида. Но на этих дверях были запечатлены святые мужи, основатели великих кланов Юань и Цао. Ныне их семьи процветают, храмы полны подношений, и духовная сила не должна была исчезнуть так быстро. Нахмурившись, Жуань Сю подошла и легонько провела ладонью по грубой цветной бумаге. Листы тут же озарились золотистым светом, источая праведную мощь, сокрытую от глаз простых смертных. Лишь после этого зеленорукавая девушка со спокойным сердцем ушла. На двери соседнего дома, где жил Сун Цзисинь, она даже не взглянула.
Дойдя до переулка, где жил Лю Сяньян, она свистнула. Тут же радостно выскочил дворовый пес и принялся кружить вокруг нее. Она с улыбкой бросила ему ярко-красную пилюлю, источающую дивный аромат. Старый пес мигом проглотил её и потрусил вслед за девушкой, виляя хвостом. Его шаги были легки и бесшумны. Говорят, когда один достигает Дао, даже его куры и собаки возносятся на небеса. Если бы какой-нибудь практик увидел это, он бы умер от зависти к обычной собаке. Не встретив того, кого хотела, Жуань Сю поначалу приуныла, но теперь к ней вернулось доброе расположение духа. Что ни говори, а наказ присматривать за его хозяйством она исполняет исправно — и за цыплятами следит, и за псом. Зеленорукавая девушка шагала по замшелым плитам, а её длинный хвост, перехваченный лентой, мерно покачивался. Мир был велик, и здесь, в этом уголке, он был прекрасен.
Вернув Чэнь Пинаня на гору Падшего Духа, Вэй Бо снова исчез. Но направился он не на свою гору Окутанных Облаков, а прямо на вершину Падшего Духа. Перед ним высился величественный храм горного божества. Перед храмом раскинулась огромная площадь, выложенная редким камнем — белым, как нефрит, и твердым, как сталь. Золотая статуя внутри была уже готова, оставалось лишь дождаться официального начала службы и первых подношений от народа.
Вэй Бо шел неспешной, вальяжной походкой. Узнав о его прибытии, к нему поспешил чиновник из ведомства работ Великой Ли. Вэй Бо окинул взглядом этого изнуренного мужа с обветренным лицом и цыпками на пальцах. Прогуливаясь, он благодушно обсуждал с ним ход строительства, невольно размышляя о том, что клан Сун не зря поднялся из вассалов царства Лу до властителей севера. Одной лишь призрачной удачей такого не добьешься. Чиновник не стал входить в храм, остановившись у порога. Стоило Вэй Бо переступить черту, как тот поспешил обратно к делам. Он лично следил за каждой мелочью, не доверяя надзор помощникам. В чиновничьем мире Великой Ли говорили так: кристально честны и беспечны, как небожители, — это про чинов министерства церемоний. Жрут мясо, рубят головы и в конном строю расширяют границы — это про вояк из военного ведомства. Глотают пыль и пьют северный ветер — это про ведомство работ. Но видеть столь высокого чина, выходца из знатного рода, работающим столь истово, — такое в других империях было немыслимо.
Вэй Бо взмахнул рукавом, закрывая двери. Внутри храма стоял густой аромат благородной древесины. У божества горы Падшего Духа, восседавшего в главном зале, была чисто золотая голова, что выглядело довольно причудливо. Внезапно из изваяния выплыла золотистая фигура в одеждах ученого. Лицо духа отливало бледным золотом, хотя и не было таким кричащим, как у статуи. Горным богом был Сун Юйчжан. Бывший надзиратель за обжигом в округе Лунцюань. Он прожил в городке двадцать лет. Мальчишку из переулка Глиняных Кувшинов, Сун Цзисиня, когда-то ошибочно считали его бастардом. Именно Сун Юйчжан курировал постройку моста с табличкой «Ветер зарождается, вода бурлит». В итоге он уехал в столицу на новую должность, но по возвращении в округ Лунцюань ему свернули шею по приказу императрицы Великой Ли, а голову спрятали в шкатулку. Убрали свидетеля, как отработанный материал. Сун Юйчжан знал слишком много грязных тайн клана Сун. С самого начала он понимал, что обречен. Даже по пути в столицу этот честный чиновник был готов к внезапной кончине. Верность до гроба, готовность принять смерть за идею — всё это было про него. Не зря Ван Ифу, полководец павшего царства Лу, которого послали его убить, тогда искренне произнес:
— Оказывается, и у книжников бывают славные головы.
Став богом горы Падшего Духа, Сун Юйчжан поклонился будущему истинному владыке Северного Пика:
— Младшее божество приветствует старшее.
Вэй Бо усмехнулся, отступил в сторону и замахал руками:
— Господин Сун, не стоит.
Но Сун Юйчжан развернулся вслед за ним и довершил поклон:
— Таков порядок, исключений быть не может.
Вэй Бо пришлось принять этот жест. Он с досадой вздохнул:
— Ну и дураки же вы, книжники. Что при жизни, что после смерти — одно и то же.
Сун Юйчжан выпрямился и открыто улыбнулся.
— Из министерства церемоний или управления астрономии тебе объяснили правила службы? — спросил Вэй Бо.
— Они побоялись лишнее слово сказать, — с самоиронией ответил Сун Юйчжан. — Как только обряд завершился, они тут же сбежали с горы. Смотрели на меня не как на бога, а как на зачумленного. Так что прошу владыку Северного Пика просветить меня.
Вэй Бо кивнул, подозвал его поближе и резко взмахнул рукавом. В зале тут же поднялся густой туман. На полу проступили очертания всех владений горы Падшего Духа. Горы и воды неразделимы. Хоть власть горного бога и ограничивается вершинами, он имеет влияние на все ручьи, берущие начало на его склонах, и реки у подножия. Земные водные божества, особенно мелкие речные боги, часто живут беднее горных владык и вынуждены первыми искать дружбы. В этом и кроется корень их отношений.
Вэй Бо указал на храм на вершине горы Падшего Духа:
— Скажу сразу и без прикрас: в доле божеств мало веселого. Лежим себе на лаврах, почиваем на заслугах, принимаем подношения. Силы и дух качать не надо, просто копим потихоньку добродетель. Помогаем двору поддерживать равновесие сил в округе. Сравниваем: стало ли больше бедствий и войн за десять лет, выросло ли население, не появилось ли новых ученых мужей и чиновников, не обосновались ли тут практики. Если случилось какое чудо — тем лучше. Это наши заслуги перед небом, а для чиновников — отчеты об успехах.
Сун Юйчжан сам был чиновником, поэтому объяснение Вэй Бо на языке бюрократии сразу стало ему понятно.
— В общем, — продолжил Вэй Бо, — все твои промахи и достижения четко фиксируются в имперских книгах. Не думай, что став богом, будешь иметь дело только со мной. На самом деле твой истинный хозяин — двор Великой Ли. В округе Лунцюань всего три храма горных богов. Я занимаю гору Окутанных Облаков, ты здесь, и еще один строится на севере. Для такой местности это редкость — еды мало, а ртов много. В будущем наплачешься, когда начнется борьба за верующих и их подношения. Со мной тебе, конечно, тягаться не в силу...
— Куда мне, — отшутился Сун Юйчжан. — Это же бунт против начальства. При жизни я мог сказать себе: «Плевать, в крайнем случае уволюсь или помру». А теперь всё, даже умереть — и то проблема.
Он снова поклонился с улыбкой:
— Владыка столько раз бывал на горе Падшего Духа, а я всё не решался явиться. Совестно мне. Это я должен был первым прийти к вам на поклон на гору Окутанных Облаков.
За долгие годы службы на низовых должностях и постоянного общения с мастерами у печей Сун Юйчжан растерял весь чиновничий лоск. Он умел и пошутить, и словцо крепкое вставить.
— Ну вот, — вздохнул Вэй Бо, — господин Сун мгновенно перескочил из одной канцелярии в другую. Хватка что надо.
— А что насчет того, северного? — с любопытством спросил Сун Юйчжан.
Двум тиграм в одной горе не ужиться, даже будды спорят из-за палочки благовоний, что уж говорить о духах, чей удел зависит от людской веры. Интриги здесь были ничуть не слабее, чем при императорском дворе.
— Тот еще фрукт, — вполголоса ответил Вэй Бо. — При жизни был боевым генералом Великой Ли с кучей наград. Нрав прескверный. Говорят, у него отличные связи с теми двумя, что в храмах литературы и войны сидят.
— Так дела не делаются, — подмигнул Сун Юйчжан. — Поклоняться не тем богам — это всё равно что зайти не в ту лавку. За ложные молитвы и поплатиться можно.
Вэй Бо расхохотался и показал большой палец:
— Вот умеешь ты поднять настроение!
Он плавно поднял руку, и туман над макетом горы Падшего Духа взвился выше, явив четкую картину одного места. У ручья между двумя деревьями была натянута веревка, на которой висел открытый флакон. На берегу под деревом сидела девочка в розовом платье. Время от времени она подпрыгивала и дергала за веревку, отчего флакон над водой начинал раскачиваться.
— Это «Флакон, затихающий в песне», довольно редкая вещица, — пояснил Вэй Бо. — Он собирает дивные звуки мира. Если кто-то раскачивает его, он быстрее впитывает плеск воды, иначе на это ушло бы прорва времени.
— Это вещь Чэнь Пинаня, хозяина горы? — уточнил Сун Юйчжан.
— Его. Что ты о нем думаешь?
— Из-за Сун Цзисиня... то есть из-за его высочества, я знал о каждом шаге Чэнь Пинаня. Он славный малый. Я рад, что стал горным богом именно здесь.
Вэй Бо вдруг пристально посмотрел на своего подчиненного и, впервые официально назвав его по титулу, произнес с улыбкой:
— Только не говори мне, господин Сун, что ты не понимаешь: Великая Ли поставила тебя здесь присматривать за ним. И в один прекрасный день тебе могут приказать совершить некую подлость против совести.
— Разумеется, я догадывался, — спокойно ответил Сун Юйчжан. — Наша империя вложила в это место слишком много. Знаешь ли ты, сколькими членами императорской семьи пришлось пожертвовать ради постройки того моста? Теперь, когда к Чэнь Пинаню пришла удача, Великая Ли просто обязана подстраховаться.
«Наша империя»!
При жизни он гордился ею, и после смерти остался верен. Наверное, это и называется — до конца.
Вэй Бо долго молчал, а затем спрятал туман в рукава. Дымка радостно втянулась внутрь, словно птицы, возвращающиеся в гнездо.
— Ясно. Я тебя услышал, — улыбнулся он и исчез.
Сун Юйчжан остался в храме один. Он тяжело вздохнул. Неужели он и впрямь не рожден для чиновничьей доли? Всюду одни преграды, и при жизни, и после. Вэй Бо, этот бог в белых одеждах, не зря таскал мальчишку за собой повсюду. Кому тут не ясно, что он хотел этим сказать? Сун Юйчжан понимал. Тот, другой бог на севере, понимал. Все бессмертные секты, купившие здесь горы, — эти старые лисы понимали всё без слов.
Вэй Бо намеренно вел юношу по всем вершинам, открыто заявляя: «Чэнь Пинань под моей защитой. И вы, чужаки, кем бы вы ни были, если хотите кормиться на моих землях, знайте вес слова нового владыки Северного Пика». Ведь Вэй Бо не просто рядовой горный бог. В будущем он может стать самым могущественным владыкой к северу от Академии Созерцания Озера. Хозяином половины континента Драгоценной Кувшинки. И равных ему не будет.
Едва наступил третий день нового года, а некоторые уже отправились в странствия.
В горах к западу от городка молодой человек в одеждах ученого и мальчик-слуга, опираясь на бамбуковые посохи, переходили вброд ручьи и карабкались по склонам в сторону горы Падшего Духа.
Ученый нес за спиной короб с книгами.
Мальчик был неземной красоты — безупречен, как само совершенство.
Его спутник был местным уроженцем. Сейчас он служил помощником учителя в школе клана Чэнь из округа Лунвэй. Слава его была невелика, он и в подметки не годился великим книжникам, а потому титула наставника или господина пока не заслужил. Но дети в школе обожали его за рассказы о чудесах и призраках лисиц, влюблявшихся в ученых. Мальчик и вовсе извел его просьбами, пока тот не согласился стать его учителем.
Мальчик по имени Цуй Цы, живший в одиночестве в старой усадьбе клана Юань, был от природы любознателен. Он спросил:
— Учитель, святые даосы говорят: «Жизнь наша имеет предел, а знания беспредельны. Гнаться с предельным за беспредельным — дело гибельное». Как же нам быть?
Мужчина в конфуцианском платье глубоко задумался и не сразу ответил.
Мальчик привык к тому, что мысли учителя витают где-то далеко, и продолжил:
— Тот же мудрец сказал: «Жизнь человека между небом и землей — словно прыжок белого коня через расщелину, лишь мгновение — и всё». Это ведь только подтверждает первое. Что же делать?
Мужчина наконец очнулся и улыбнулся:
— Для того и нужно совершенствоваться. С каждым новым рангом жизнь продлевается на десятилетия и века, и ты успеваешь прочесть еще больше книг.
Мальчика ответ не вполне удовлетворил:
— Но ведь наша Школа Конфуцианства хоть и признает путь развития, но учит нас читать книги ради служения миру, чтобы сделать его лучше. Мы никогда не стремились к уединению и личному просветлению, как даосы. Как же с этим быть?
— Без искренности и чистоты не тронешь людские сердца, — ответил учитель. Он остановился, оглядывая живописные окрестности, и добавил:
— Стой твердо на земле, и всё придет само собой.
При словах «само собой» мальчик невольно вспомнил Школу Даосизма, столь популярную на востоке континента. Он вздохнул:
— Я читал в одной книге, что когда приходят смутные времена, даосы спускаются с гор спасать людей, а буддисты закрывают двери и стучат в деревянные рыбы. Когда же наступает мир, даосы уходят в горы за тишиной, а буддисты открывают двери, чтобы собирать деньги. Учитель, выходит, даосы — молодцы, а монахи — так себе. Неужели поэтому их учение на нашем континенте не в почете?
Мужчина покачал головой:
— Это лишь гневные слова некоторых книжников. В них есть зерно истины, но когда истину урезают и выдают часть за целое, это не приносит пользы. У каждой из трех школ есть свои сильные стороны. Их учения сложны, они разрослись множеством ветвей и течений. Чтобы понять их суть, нужно искать истоки, а не судить по поверхности. Увидев одного дурного даоса или монаха, нельзя ставить крест на всех. Это в корне неверно.
Он посмотрел на вершину далекой горы:
— Существуют великие диспуты трех школ. Трое мудрецов излагают основы своих учений. Глубина их доводов непостижима для простых смертных, и в этом кроется величайшая опасность.
— Учитель, как слова трех человек могут быть опасными? — удивился мальчик.
Мужчина перевел взгляд на горизонт:
— Чтобы вести спор, ты должен знать не только силу и слабость своего учения, но и понимать доводы оппонентов, чтобы убедить их в своей правоте. Бывало так, что человек, изучая чужое знание, внезапно прозревал и еще до начала диспута менял сторону, уходя по иному пути.
Красивый мальчик слушал вполуха, мало что понимая.
— Не забивай себе голову, — улыбнулся мужчина. — Идем дальше.
Цуй Цы прилежно закивал.
Идущего впереди звали Ли Хишэн. В руках он держал посох, а на поясе у него висели две деревянные дощечки — старинные персиковые обереги, простые и изящные. Они смотрелись на нем удивительно гармонично.
Цуй Цы не утерпел:
— Учитель, а зачем мы вообще идем в горы?
— Потому что я считаю: кое-кто поступил очень неправильно. А если совершена ошибка, нельзя позволять ей множиться. Я должен сделать то, что в моих силах.
— Учитель всегда прав! — радостно воскликнул мальчик.
Ли Хишэн покачал головой:
— Вечные истины из книг, какой бы школе они ни принадлежали, не должны оставаться лишь пустым звуком.
Мальчик замялся.
— Можешь задать на сегодня последний вопрос, — подзадорил его Ли Хишэн.
— Я читал в записках одного литератора, что в поднебесной есть девять башен «Сюньчжэнь», — оживился Цуй Цы. — Но почему у последней название другое?
— Ты про башню «Тайминг»? — Ли Хишэн задумался. — Видишь ли, Бай Цзэ — это имя одного... существа. Было бы странно называть башню как-то иначе.
Мальчик так и ерзал от любопытства. Ему очень хотелось спросить еще, но он не решался.
— Да спрашивай уже, — рассмеялся Ли Хишэн. — Погода сегодня чудесная, кругом красота, так что можно и побольше расспросить.
Мальчик вприпрыжку побежал рядом:
— Тот Бай Цзэ, что заточен под башней, и тот Бай Цзэ, чьи свитки есть у каждого практика, — это одно и то же лицо?
Ли Хишэн кивнул:
— Одно и то же.
— Ого! Должно быть, это великая тайна? — прошептал мальчик.
Учитель незаметно взглянул в сторону и виновато улыбнулся кому-то незримому, а затем строго наказал ученику:
— Мудрецы учат нас почитать старших и не называть их имен всуе. Это касается не только святых из нашего храма, но и столпов всех трех школ. Так что впредь, когда будешь странствовать по лесам и горам, не вздумай выкрикивать его имя.
— Вы про Бай Цзэ? — уточнил непонятливый мальчик.
Ли Хишэн в шутку отвесил ему подзатыльник:
— А ты как думал?!
Мальчик весело расхохотался. Вдвоем они продолжили путь к горе Падшего Духа.
Тем временем на западном побережье континента Драгоценной Кувшинки на краю обрыва стоял мужчина в соболиной шубе. Почувствовав что-то, он обернулся на восток и нахмурился.
Рядом с ним стояла женщина в дворцовых одеждах, чье лицо скрывала вуаль — та самая лисица-оборотень, что сорвалась со скалы той снежной ночью.
— Кто-то из святых Драгоценной Кувшинки проявил к вам неуважение, господин? — осторожно спросила она. — Прикажете проучить наглеца?
Мужчина отвел взгляд:
— Обычный практик шестого ранга из Великой Ли. Хм, «мир еще не рухнул, а кувшинку уже меняют». Славная фраза.
Женщина онемела от изумления и поспешно закрыла рот, решив, что лучше ей помалкивать.
*
Вэй Бо нашел Чэнь Пинаня у бамбукового дома. Юноша на закате отрабатывал стойку «Столб Металлургического Котла».
Зеленорукавый мальчишка и девочка в розовом платье восседали в бамбуковых креслах с видом важных господ и вовсю хрустели какими-то семечками.
Вэй Бо подошел и встал рядом, не мешая. Лишь когда Чэнь Пинань закончил упражнение, бог велел девочке принести еще два кресла, сказав, что им с её хозяином нужно обсудить серьезное дело.
Не дожидаясь подруги, зеленорукавый мальчишка коршуном метнулся за креслами. Притащив их, он подобострастно согнулся и принялся усердно протирать сиденья рукавом.
Вернувшись к девочке и поймав её брезгливый взгляд, он с вызовом шепнул:
— Сама ты ничего не понимаешь. Настоящий муж должен уметь вовремя прогнуться!
Вэй Бо и Чэнь Пинань сели рядом. Бог начал разговор первым:
— Не серчай, что я подглядывал за тем, что творилось в доме. Твой спор с той заготовкой для меча был куда опаснее, чем ты думаешь. Ты был на волосок от того, чтобы сойти с ума или вовсе испустить дух.
Чэнь Пинань кивнул, чувствуя, как тяжесть с души наконец спала.
— Путь меча делится на два дела: искусство владения и искусство ковки, — мерно заговорил Вэй Бо. — Первое — это твои техники, второе — это закалка самого клинка и твоего духовного меча.
Он сделал паузу, подчеркивая важность своих слов:
— Я не могу судить о мощи твоей заготовки, но есть общие истины. Чтобы выточить настоящий летающий меч или взрастить духовный клинок, нужно столько редких материалов, что и не счесть. Я водил тебя по горам, чтобы ты уяснил: путь практика пожирает целые горы золота и серебра. Если внизу человек считается богачом и может не работать до конца дней, то здесь, наверху, денег не бывает много. Разве что у прародителей трех школ?
Девочка в розовом платье замерла, жадно ловя каждое слово. К ней, огненному змею, это не имело отношения, но её господина касалось напрямую. Она обязана была всё запомнить, чтобы, если он что упустит, позже подсказать.
Зеленорукавый мальчишка же слушал с кислым видом, то и дело закатывая глаза.
Чэнь Пинань внимал Вэй Бо с предельным вниманием. Не расскажи тот этого сегодня, юноша сам бы отправился расспрашивать Жуань Сю.
— Есть ли у тебя талант к мечу — это первый порог, — продолжал Вэй Бо, пряча руки в рукавах, совсем как юный Цуй Чи. — А есть ли у тебя деньги на его ковку — это второй, и он ничуть не ниже. Прочность клинка зависит от плотности металла, что требует тысячи ударов молота. Острота же зависит от заточки. Вот почему тот утес Платформы Сечения Драконов стоит баснословных денег. Даже святой Жуань Цюн не рискнул владеть им в одиночку и разделил его с Храмом Ветра и Снега и горой Истинного Воина, чтобы не дразнить гусей.
Чэнь Пинань поразился: выходит, даже у святых связаны руки.
— Видишь ту далекую гору? — Вэй Бо указал за спину. — Там тоже есть обломок Платформы. Любому великому оружию нужно достойное точило, потому этот материал ценят выше небес. Это товар, у которого нет цены, потому что обладать им — уже прибыль. Его продают только в крайнем случае, когда позарез нужны деньги на спасение жизни. Если пустить слух, что на рынке продается кусок с ладонь величиной, на гору Коровий Рог сбежится столько народу, что яблоку негде будет упасть.
Вэй Бо ткнул пальцем в сторону юноши:
— А теперь о твоих змеиных камнях, которые ты раздаривал направо и налево, как копеечные овощи. Знаешь, в чем их ценность? Любая пилюля в мире — это яд. Каким бы чистым ни было снадобье, оно оставляет след в твоих энергетических узлах, который почти невозможно вычистить. Поначалу практики могут это скрывать, загонять грязь в дальние уголки тела, но чем выше ранг, тем заметнее становится этот налет. Святые десятого ранга почему сидят по своим норам, как старые черепахи? Вовсе не от лени. Они годами по капле вычищают эту скверну из своих тел.
Зеленорукавый мальчишка вдруг испуганно выпрямился, перестав болтать ногами.
Девочка в розовом платье почувствовала укол совести. Тот третий камень высшего качества, что она хранила... Она ведь просто берегла его для господина, честно-честно!
— Дальше я расскажу тебе тайны, за которые мне пришлось дорого заплатить, — серьезно произнес Вэй Бо. — Прошу тебя, Чэнь Пинань, держи язык за зубами.
— Не беспокойся, — кивнул юноша. — Кроме госпожи Жуань и Ли Хишэна, мне в городке и поговорить-то не с кем.
— Слышал ли ты о Висячей Горе? — спросил бог.
Чэнь Пинань изменился в лице, но промолчал.
Вэй Бо решил, что тот слышал об этом от человека в доули. — Висячая Гора — творение одного из трех учеников Основателя Даосизма. Это величайшая печать мира, скрепленная мощнейшей магией. Это граница между Миром Хаожань и Диким Миром. Наша первая линия обороны... а может, и последняя.
— Почему последняя? — спросил Чэнь Пинань.
— Если плотину прорвет, чем ты остановишь потоп? — горько усмехнулся Вэй Бо. Он откинулся на спинку кресла. — Поэтому не только с континента Цзюлу, где мечей больше, чем людей, но и со всего света, включая тех бессмертных, что недавно пролетали над вашим городком, — все мечники призваны к Висячей Горе. Им нужно пройти сквозь неё к Великой Стене Драконьего Меча, чтобы сдерживать натиск демонов Дикого Мира.
— Каждый раз, когда демоны поднимают голову, лучшие воины идут туда, за стену, чтобы в битвах жизни и смерти закалять свой путь.
— На Великой Стене собраны самые прославленные мечи-бессмертные, их там больше, чем где-либо еще. Они совершают величайший подвиг в истории, но знаешь, чего им не хватает больше всего?
Чэнь Пинань лишь покачал головой.
— Им не хватает мечей! — отрезал Вэй Бо.
— Битвы там слишком часты и яростны. Многие легендарные клинки, лучшие артефакты континентов, ломаются, их суть разлетается в прах, а хозяева гибнут. Мечникам, что родились и выросли на Стене, невероятно трудно добыть себе добрый клинок.
— К тому же среди демонов тоже немало мастеров меча, которые обожают собирать обломки наших великих клинков. В итоге защитникам Стены постоянно нужно оружие, они скупают всё, что могут, через Висячую Гору. Торговцы там наживают баснословные состояния, задирая цены до небес.
Чэнь Пинань хотел что-то сказать, но замялся.
— Думаешь, все такие, как ты? — язвительно спросил Вэй Бо. — Добрячки, раздающие сокровища даром? А потом еще переживаешь, не тяжело ли им нести твой подарок?
Зеленорукавый мальчишка смущенно почесал нос, гадая, не пора ли ему и впрямь начать относиться к Чэнь Пинаню по-человечески.
Юноша промолчал.
— Не бери в голову мои грубые слова, — смягчился Вэй Бо. — По правде говоря, я тобой восхищаюсь. — Он тяжело выдохнул. — Среди великих демонов того мира, насколько мне известно, есть трое древних мечей-бессмертных. Их мощь за пределами понимания. Сколько их стало за эти годы — бог весть.
— Ах да, чуть не забыл, — спохватился он. — Зачем демоны так упорно лезут на Стену? Всё просто: их мир — гиблое место. Духовная энергия там скудна, выживать трудно. Они сильны телом и привыкли убивать. Весь их мир — это огромная яма с ядовитыми гадами, где сильный забирает всё. А наш Мир Хаожань для них — жирный кусок мяса. Он виден, до него рукой подать. Когда в твоей миске помои, а у соседа — пир горой, как тут не пустить слюну?
Вэй Бо постепенно успокоился. — Если судить со стороны, одни борются за жизнь и процветание потомства, другие — насмерть стоят за свой порог. Для стороннего наблюдателя тут нет добра и зла. Эти тайны я узнал, лишь когда стал владыкой Пика и заключил союз с кланом Сун. Дальше слушай как сказку, не принимай близко к сердцу.
— Говорят, была великая битва. Десяток верховных демонов явились к Стене и предложили мир в обмен на кусок земель нашего континента. Мы, конечно, отказали. Дай им палец — руку откусят, это и ребенок понимает.
— После той бойни случился великий спор: тринадцать на тринадцать. Совсем недавно, пару лет назад. Демоны и защитники Стены выставили по тринадцать бойцов. Условие было такое: победят демоны — они без боя забирают Стену. Победим мы — забираем все клинки Дикого Мира!
Вэй Бо вскочил с кресла. — И мы приняли вызов! Как мы могли не принять?!
— Знаешь?! — Он возбужденно указал на юг. — Только ради того, чтобы угадать порядок их бойцов, Школа Инь-Ян из Срединных Земель принесла великую жертву! Один из их патриархов почти лишился жизни, чтобы вычислить последовательность врага!
— В этой битве, равной которой не было в веках, обе стороны исключили по три сильнейших мастера, чтобы те в пылу сражения не пробили брешь между мирами и не превратили всё в хаос. Тогда бы честный поединок потерял смысл.
— Наши вели счет: шесть побед против одной. Победа была в кармане! Но в восьмом бою мы проиграли. Та женщина, меч-бессмертная, стала первой, кого демоны убили на арене. И началось падение... Мы проигрывали бой за боем до двенадцатого. А в нем-то мы были уверены на все сто, ведь наш боец считался непобедимым!
— Но он пал. Стал вторым убитым мастером.
— Весь наш мир впал в отчаяние. Казалось, всё кончено. Наш последний боец был невероятно силен, почти бог, но у демонов последним вышел тот, кто десять тысяч лет считался одним из трех величайших убийц своего мира. Он только что вышел из тысячелетнего затвора, потому и не попал в список исключенных. Проклятые демоны пошли на огромные жертвы, чтобы скрыть этот факт от провидцев Школы Инь-Ян.
— Тот демон был мастером меча! На пике тринадцатого ранга!
— За всю историю он бесчисленное количество раз первым врывался на Стену и последним уходил с неё.
Слуги Чэнь Пинаня сидели белее полотна.
Даже сам юноша, чья воля была тверже стали, сжал кулаки так, что побелели костяшки. По спине его катился холодный пот.
Вэй Бо внезапно расхохотался. Он зашагал по поляне, размахивая рукавами. Одной рукой он указывал на юг, а вторую победно вскинул вверх:
— Но мы победили!
— Человека, прикончившего этого демона, все звали А Лян! Никто не знал, откуда он пришел и куда путь держит. Знали лишь одно: на Великой Стене он убил больше демонов, чем кто-либо другой!
Вэй Бо в восторге закричал, обращаясь к небесам:
— Его звали А Лян!
Чэнь Пинань медленно повернул голову к маленькому бамбуковому домику, который тот чудак сам назвал башней Свирепости.
По щекам упрямого мальчишки покатились слезы.
Он вспомнил их первую встречу.
Мужчина в доули, ведущий за узцы ослика, с мечом на поясе, улыбнулся и представился:
— Меня зовут А Лян. Лян — это который «добрый».
— Я — мечник.
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Грядущий Меч (Новелла) — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.