Портить всю малину.
Внезапное появление юноши в белом было как нельзя более некстати.
Сидящие за столом гости были людьми проницательными и живописными, поэтому, бросив быстрый взгляд на помрачневшее лицо мужчины в зелёном халате, они сразу всё поняли, а когда перевели взгляды на паренька, воцарилось всеобщее предвкушающее веселье.
В северных землях государства Хуантин мир людей и духов тесно переплетён, и кто здесь посмеет не уважать золотую вывеску Обители Великой Воды? Кто бы мог подумать, что найдётся смельчак, решивший испортить праздник речному божеству Ханьшицзяна, да ещё и заявившийся прямо в логово речных владык? Настоящий долгожитель, решивший полакомиться мышьяком – жизнь надоела, не иначе?
Сидевший по правую руку от слабого здоровьем книжника мужчина женственной наружности, чьё тело обрело плоть после того, как он стал демоном, выставил напоказ мизинец с заученным кокетством и неторопливо поднял бокал. Встретившись взглядом с непрошеным гостем, он жадно сверкнул глазами – смазливые мальчишки и девчонки всегда были его слабостью. Правда, в глубине души он не мог не сожалеть: этот парень наверняка обречён на смерть. Позволить себе забрать его в свои покои для забав он не посмеет, ведь тогда он оскорбит самого речного владыку, так что оставалось лишь надеяться подобрать труп и превратить его в ночное лакомство. Мужчина издал пронзительный смешок и с улыбкой произнёс:
— Вино в этом бокале – золото, жидкий нефрит, что добывают только в нашей речной обители Ханьшицзяна. Практикующему достаточно испить чарку, чтобы сравнить это с декадой усердных тренировок в благословенной обители, а обычному смертному оно поможет изгнать все болезни и бедствия. Осталась ещё половина бокала, не хочешь отведать?
Юноша в белом перешагнул порог и остановился, дальше идти не собираясь. Оказавшись на месте, он принялся озираться по сторонам, полностью проигнорировав печально известного и свирепого водного демона.
Демон до того рассвирепел от такого пренебрежения, что даже улыбнулся, высунул неестественно длинный язык, облизал губы и наконец злобно процедил:
— Раз по-хорошему ты не понимаешь, сдохни!
Он взмахнул запястьем, и полбокала золотистого вина плеснуло наружу. Яркие капли сначала застыли в воздухе, а затем брызнули в разные стороны. Словно десятки смертоносных стрел, выпущенных из тугого лука на близком расстоянии, они рассекли воздух с пронзительным свистом, породив устрашающую бурю.
Не увернись этот юноша вовремя, и живого места на нём не осталось бы – тело превратилось бы в решето.
Одно лишь это искусство повелевания водой заставило молодых адептов из числа гостей искренне содрогнуться от страха.
Практически каждый был уверен, что исход предрешён.
Седовласый старик не был исключением. Заметив паренька в самый первый момент, он удивился, но тут же легко покачал головой: «Молодо-зелено, ничего не боится». Только вот драконье логово Обители Великой Воды – не то место, куда можно зайти погулять и уйти, когда заблагорассудится. Как жаль, такая редкая внешность и осанка – и всё зазря.
На севере континента Драгоценной Кувшинки знали, что при отборе кандидатов через императорские экзамены клана Хун в столице государства Хуантин сначала смотрели на каллиграфию: красив ли почерк? И лишь потом оценивали содержание сочинений. Но если оба пункта оказывались на высоте, наступал самый важный момент: сам император лично выискивал среди соискателей того, чьё лицо выглядело наиболее благородно, величественно и привлекательно!
Старик давным-давно видел эту компанию странствующих учеников на улицах уездного города, включая и юношу в белом. Будучи сведущим в даосской физиогномике, он сразу оценил ауру паренька: тот обладал лишь выдающейся оболочкой, и до того молчаливого парня в ситцевом халате, стоявшего тогда рядом с мальчишкой в плетёной корзине, ему было далеко. Вот тот синехалатный юноша действительно являлся истинным, неотёсанным алмазом духовного пути.
Старик отвёл глаза от юноши, чья участь была предрешена, и с мрачным выражением лица уставился на молодого практика, сидевшего напротив.
Тот чутко уловил взгляд старшего наставника и слегка сжался, но тут же напомнил себе, что нашёл покровителя куда серьёзнее. Нынче времена не те, что прежде, а потому он тотчас расправил плечи, дерзко улыбнулся и поднял бокал. Старик же сделал вид, что ничего не заметил, ответив кривой усмешкой.
У старика выдержки хватало, но вот двое молодых людей, сидевших рядом с ним, при виде такой наглости тут же люто взбесились и уставились на предателя с нескрываемой яростью.
Адепт секты Духовной Рифмы, сидевший в одиночестве напротив, и был тем самым главным виновником недавней бури. В финале той кровавой бойни, закончившейся истреблением целого клана, его случайно заметил проходящий мимо бродячий маг. Обладая заурядными талантами среди внутренних учеников секты Духовной Рифмы и совершенно не умея сражаться, он, столкнувшись с искусным в бою странником, не посмел принять бой и сломя голову бросился в город. Там он даже нашёл время со вкусом устроиться на постой на постоялом дворе «Осенний Тростник» – видимо, втайне надеясь использовать гостиницу и саму госпожу Се в качестве талисмана защиты.
Когда бродячий маг выследил его, этот справедливый странник, даже рискуя навлечь на себя гнев постоялого двора «Осенний Тростник», упрямо ворвался внутрь, завязал жестокую драку и вновь сошёлся в схватке с чистокровным учеником секты Духовной Рифмы.
В итоге они не только разнесли в щепки ту стену с изображением фаз луны, но ученик секты ещё и специально заманил противника в близлежащие переулки. Там он принялся швырять во все стороны артефакты и заклинания, покалечив более двадцати ни в чём не повинных простолюдинов. Это подарило местной знати уездного города прекрасный повод надавить на чиновников: мол, странник первым учинил беспорядки, так что сперва прибейте его, а во всех деталях разберёмся после. Ну а раз человек мёртв, правду говорить уже некому; если же и поползут какие-то слухи, так это просто пустой трёп.
Бродячие и вольные заклинатели, не желавшие регистрироваться у властей, издавна были не в чести у любого государства. Конечно, открыто травить их, как уличных крыс, никто не решался, но местные правители всегда предпочитали держаться от них подальше и уж тем более не разрешали устраивать беспорядки на своей территории. Стоило этим одиночкам затеять конфликт с местными управителями, как – если только они не обладали небесной силой, позволяющей перевернуть реку, – и чиновники, и цзянху неизменно вставали на сторону «своих».
Молодой адепт, фактически предавший родную секту, увидев, что старший наставник, которого он некогда трепетал, не собирается его выгораживать, лишь легко улыбнулся. Он запрокинул голову и единым духом осушил остатки вина, вытер рот, опустил взгляд и с мстительным торжеством произнёс:
— Да если бы я в секте Духовной Рифмы хоть сто лет горбатился, у меня всё равно не было бы шанса пробиться в Сферу Пяти Царств! А теперь речной владыка обратил на меня свой взор, и моему Дао открыт путь. Вот почему с самой первой встречи с тем стратегом я решил порвать со всеми и начать всё заново. Такой шанс выпадает раз в тысячелетие, упускать его нельзя! И к чёрту эту никому не нужную репутацию секты? Разве её можно намазать на хлеб?! Даже если бы и можно было – какая польза? Мне всё равно доставались лишь объедки да крохи с вашего барского стола.
Молодой заклинатель шумно икнул и тихо рассмеялся сам себе, но никто не заметил мелькнувшей в глубине его глаз тени безысходности. Он медленно подцепил палочками кусочек нежной рыбы и, бросив косой взгляд на советника речного владыки в конфуцианском халате, пробормотал:
— Каждый сам за себя, иначе и быть не может. Тем более когда перед тобой открывается такая перспектива! Какой с меня спрос, с простого адепта нижней ступени Пяти Царств? Сколько у меня жизней, чтобы отказываться от щедрости и милости речного владыки?
Седовласый старик, сидевший напротив, был великим старейшиной внешнего круга секты Духовной Рифмы. Сама секта делилась на внутреннее и внешнее крыло, и старик как раз заправлял делами последнего, фактически отвечая за все мирские вопросы. На этот раз он лично возглавил делегацию, прибывшую на церемонию жертвоприношения речному божеству Ханьшицзяна, чтобы закалить характеры нескольких прямых учеников, дать им возможность познать нравы внешнего мира и, если повезёт, завязать полезные связи с другими сильными мира сего.
Двое юношей, сопровождавших старика на сегодняшнем банкете, были лучшими цветами молодого поколения секты. За спиной у одного свернулся кольцом двухметровый багрово-красный змей, а у ног другого припал к земле огромный чёрный тигр.
Сидя плечом к плечу, они излучали грозное величие дракона и тигра.
Однако, несмотря на то что практически все были уверены в неминуемой гибели юноши, его действия заставили присутствующих изумлённо замереть.
Он стоял на прежнем месте, не шевелясь, позволяя брызгам золотистого нектара лететь прямо на него.
Но капли, летевшие с устрашающей скоростью, при ударе о его одежды таяли в мгновение ока, словно снежинки, угодившие в пылающий горн.
Мужчина в зелёном халате одобрительно кивнул и пробормотал себе под нос:
— Водная стихия его не берёт... Любопытно. Неудивительно, что он посмел явиться сюда безобразничать.
Он подался вперёд, глядя на учёного мужа, и с улыбкой спросил:
— Дело в секрете его одежды или в чём-то ещё?
Сидящий внизу конфуцианец ответил, отводя взгляд от паренька:
— Едва ли дело в халате. Полагаю, при нём находится высокоуровневый даосский талисман защиты от воды. Обычные водные заклинания попросту не способны пробить природный барьер такого оберега.
Мужчина в зелёном халате усмехнулся:
— И он надеялся, что с одной лишь этой бумажкой сможет бесчинствовать в моих владениях?
Конфуцианец улыбнулся:
— Скорее всего, у него припасены и другие козыри.
Мужчина, до этого скучавший и ленивый, слегка выпрямился:
— На это и надеюсь.
Затем он с улыбкой отдал приказ водному змею, не выказав при этом ни капли упрёка:
— Опозорился, говоришь? Разрешаю вступить в бой, но без той пары тяжёлых булав. Не хватало ещё смотреть, как у кого-то головы разлетаются на куски. Тебе-то в радость, а горам от вида этого тошно станет – за такое оскорбление гостей с тебя шкуру сдерут.
Демон женственной наружности улыбнулся во весь рот:
— Благодарю владыку за милость!
Юноша в белом сделал несколько шагов назад, явно собираясь присесть на порог. Усевшись, он махнул рукой выскользнувшему из-за стола змею-демону:
— Не спеши, не спеши. Погоди минутку, дай мне сперва договорить.
Присутствовавшие в зале известные литераторы и окружные чиновники переглянулись.
Мужчина в зелёном халате расхохотался и опрокинул ещё одну чару вина.
Среди гостей двое сидели прямо напротив предателя из секты Духовной Рифмы. Им было около тридцати, они излучали бурлящую энергию и являли собой воплощение юношеской спеси и остроты.
Даже после того, как они стали свидетелями столь впечатляющего трюка белого паренька, на их лицах по-прежнему читалось лишь презрение.
Один из них даже во время выпивки не расставался с длинным мечом за спиной, а второй положил меч горизонтально на стол – его правая рука находилась всего в нескольких дюймах от рукояти.
Эти двое несомненно были мастерами меча. Пусть пока не удавалось разглядеть, достигли ли зрелости их врождённые летающие мечи, но среди практиков мечники всегда признавались теми, кто обладает наибольшей убойной силой и накопительным потенциалом. Даже мастера в Сфере Пяти Царств не смели относиться пренебрежительно к любому мечнику нижней ступени.
Ведь с каждым новым прорывом мощь летающего меча удваивалась, а накопление сил намного превосходило обычных адептов.
Особенно это касалось нижней ступени Пяти Царств: хрупкие поначалу летающие мечи после успешного прорыва хозяина в среднюю ступень претерпевали поистине космические изменения.
Любой мечник, уже ступивший в среднюю ступень или имеющий к тому огромный потенциал – особенно молодой мечник, – становился желанным гостем в любой влиятельной организации. В мире бессмертных ходила крылатая фраза: «Среди пяти средних сфер шестидесятилетние практики считаются обычными долгожителями, а столетние мечники остаются одарёнными гениями».
Смысл изречения сводился к тому, что шестидесятилетний небожитель средней ступени уже не воспринимался как нечто из ряда вон выходящее, тогда как мечник столетнего возраста всё ещё оставался несравненным гением!
Оба мечника, прибывших в Обитель Великой Воды с визитом, принадлежали к разным лагерям: один был странником, по слухам получившим тайные наставления от бродячего мастера даосской школы, который одарил его режущим железо, как масло, сокровищем по имени «Разящий Врукопашную».
Второй приходился закрытым учеником самого главы обители Укрощённого Дракона. Это учение относилось к алхимической ветви даосизма, занимавшейся сбором редчайших небесных сокровищ, выплавкой пилюль в печах и приёмом эликсиров для подпитки духовного роста.
Главным сокровищем их секты была древняя чернильница по имени «Инквизиторская Чернильница Старого Дракона», входившая в десятку лучших чернильниц континента Драгоценной Кувшинки. На её краях дремал миниатюрный древний тощий дракон, издававший тихий храп.
По преданию, древнее царство Шу было местом, где кишели злые драконы, поднимавшие бури и волны, и во всех уголках земли сохранились легенды о бессмертных, рубивших демонических змей.
Говорили, что дремлющий на древней чернильнице старый дракончик – как раз тот самый древний уродец, которому удалось избежать гибели.
А тот молодой мечник, что положил меч на стол, будучи учеником главы обители Укрощённого Дракона, явился сюда в качестве представителя секты, чтобы тайком обсудить с речным владыкой, имеющим влиятельных покровителей при дворе, повышение статуса их обители из обычного монастыря до полноценного дворца.
Добиться дарования суффикса «дворец» для даосской обители было невероятно сложно. Это напоминало пожалование титула истинного государя императором: количество таких мест строго квотировалось, их не раздавали налево и направо по первой прихоти. Нельзя было просто так ткнуть пальцем в случайного даоса, получившего признание монарха, и заявить, что он достоин столь высокой чести. Секты континента Драгоценной Кувшинки всегда отправляли людей для проверки и оценки, действительно ли этот наставник обладает правом носить звание истинного владыки целого государства.
Юноша в белом, чьё поведение с самого начала отдавало странностью, кашлянув, уселся на порог и громко произнёс:
— Я пришёл сюда, чтобы научить вас быть людьми... ах да, ещё заодно научить вас быть богами и демонами. Уфф, как же я устал.
Едва начав свою речь, парень выказал полное отсутствие интереса и первым же заскучал от собственных слов, из-за чего последние три фразы прозвучали вяло и безжизненно.
— Будучи человеком, храни в груди «Дух Праведности», чтобы стоять прямо между небом и землёй, подобно истинному мужу.
— Будучи богом, раз уж ты добился этого пучка благовоний, должен даровать милость простому народу; и даже если божественный путь рухнет, я докажу, что вера не иссякнет и мой путь не одинок.
— Будучи демоном, раз уж небеса и земля не велели мне родиться, я вопреки всему пробью себе путь к вечной жизни среди свирепых ветров и весенних гроз.
Великие слова, звучавшие ещё хоть сколько-нибудь сносно на бумаге, из уст юноши в белом полностью потеряли всякий пафос, превратившись в нечто сродни жалкому нытью.
Юноша вздохнул, поджал губы и пробормотал себе под нос:
— Старший брат А Лян, у тебя такие речи звучат как надо, но у меня – ну совсем никак.
Вздохнув ещё разок, он снова поднялся на ноги:
— Ладно, хватит баловаться. Пора заняться своими делами.
После этого он повернулся к пустому месту в стороне и произнёс:
— Ума с кошачий чих, а туда же – лезть в герои! Возомнил себя А Ляном, что ли? Ну и доигрался? Душа разлетелась в клочья, искра еле теплится. Если бы не я, мастер по делам душ и разумов, где бы ты сейчас бродил в образе одинокого призрака – сам не знаешь! Увидишь ли ты завтра солнце, зависит только от того, дымится ли ещё могила твоих предков. И зачем только было так корячиться?
Оторвав задницу от порога, юноша в белом ткнул пальцем во всех присутствующих:
— Честно говоря, в моих глазах вы все здесь – просто муравьи.
В зале воцарилась гробовая тишина.
Юноша поинтересовался:
— Не верите?
Секунду спустя бокал в руке мужчины в зелёном халате разлетелся на куски.
Во всей Обители Великой Воды лишь это речное божество разглядело позади юноши в белом гигантскую, возвышающуюся на несколько чжанов фигуру святого мужа. Небесный простор заполнял «Дух Праведности», а сама статуя, стоя на алтаре, безмолвно взирала на копошащихся у её ног букашек.
Губы мужчины в зелёном халате задрожали, он сглотнул слюну.
Одиннадцатая ступень?
Или двенадцатая?
продолжение следует...

Комментарии

Загрузка...