─ Вы же притащились сюда с Цао Цзюньу, с какой стати вам набиваться ко мне в напарники? – поразмыслив с минуту, спросила Шэнь Цинъяо, окинув нас оценивающим взглядом.
─ Ты кажешься надежной, – польстил я.
Шэнь Цинъяо скривила губы: ─ За моей спиной целая Ассоциация фэншуй, зачем мне связываться с вами?
─ Будь оно так, ты бы в одиночку не поперлась на задний двор работать приманкой, – усмехнулся я.
Шао Цзылун тут же вставил любопытно: ─ И правда! Имея за спиной целую армию из Ассоциации, лезть на рожон в гордом одиночестве... Неужели они все у вас там полные бездари?
─ Не мели чепухи! – прикрикнула на него Шэнь Цинъяо.
─ Талантов в Ассоциации фэншуй и правда хватает, но вот слаженности в действиях – это уже совсем другая история, – заметил я.
Шао Цзылун мгновенно просиял: ─ Вон оно что! Тем лучше, уж у нас-то втроем с командной работой проблем точно не возникнет.
─ С чего такая самоуверенность? – Шэнь Цинъяо даже усмехнулась от такой наглости.
─ Что, сомневаешься, что сможешь поспевать за нашим с братцем ритмом? – подначил он.
─ Да я... – Шэнь Цинъяо едва не задохнулась от возмущения. ─ Это я боюсь, что вы двое отстанете!
─ Ну раз так, не хочешь проверить? Ради мира и спокойствия в наших краях – объединим усилия? – я с улыбкой протянул руку.
Шэнь Цинъяо фыркнула, отвернулась, но спустя несколько мгновений буркнула: ─ Ладно, работать вместе можно, но командовать парадом буду я!
─ По крупные вопросы спорим вместе, по мелочам – подчиняемся тебе, – прикинув варианты, ответил я.
─ Это еще что за «по мелочам»? – возмутилась она.
─ Ладно, считай, что договорились, – поставил точку я.
Шэнь Цинъяо на секунду растерялась, а потом до нее дошло: ─ В смысле – договорились?!
─ Да, кстати, как ты считаешь, с этими куклами Благополучия и Долголетия все чисто? – я резко сменил тему.
─ Куклами... – Шэнь Цинъяо на мгновение зависла, не уловив столь резкого скачка в разговоре.
─ Да с ними же с первого взгляда что-то не так, неужели ты не заметила? – подал голос Шао Цзылун.
Она нахмурилась: ─ А что не так? Разве они не объяснили – это же умершие во младенчестве дети, которых родители отдали в даосский храм, чтобы заработать благочестивую карму.
─ Ты что, и впрямь веришь в эту брехню? – изумился Шао Цзылун.
Шэнь Цинъяо фыркнула, но спорить не стала: ─ Ну и в чем же, по-твоему, подвох?
─ А ты раньше вообще слышала о подобных способах накопления кармы для детей? – в свою очередь спросил он.
─ Впервые слышу, – помявшись, покачала головой Шэнь Цинъяо. ─ Но это еще ничего не доказывает.
И тут же подозрительно зыркнула на нас: ─ Признавайтесь, это ведь вы двое пробрались на задний двор, расколотили сосуды и растревожили кукол?
─ С чего бы нам? – мы изобразили на лицах ангельское невинномыслие.
Попялившись на нас еще какое-то время, она наконец произнесла: ─ Настоятель обители Бессмертных Цао ведет затворнический образ жизни, но мне доводилось встречаться с ним. Это глубоко преданный духовным практикам затворник, и я сомневаюсь, что с обителью что-то не так.
Мы с Шао Цзылун переглянулись, воздержавшись от комментариев.
─ Впрочем, раз уж зашла речь о детях... В деревне Шимыньцунь творится кое-что странное, – перевела тему Шэнь Цинъяо.
Мы попросили ее выложить все как есть.
─ Я провела тщательное расследование: примерно тридцать лет назад в деревне Шимыньцунь на протяжении пяти лет не рождалось ни одного ребенка. Точнее говоря – ни одного живого ребенка, – пояснила она.
Заметив нашу вялую реакцию, она не скрыла удивления: ─ Вы что, уже в курсе?
─ Раньше доводилось слышать от человека по имени старина Мэн, – пояснил я.
─ Старина Мэн? – Шэнь Цинъяо чуть кивнула. ─ И что еще он рассказывал?
─ Да больше ничего, в общем-то, на том и закончили.
Она издала неопределенный звук: ─ Помимо этого, я обнаружила еще одну деталь: жители Шимыньцунь наотрез отказываются покидать родные места и не выдают дочерей замуж на сторону. Женщин только берут в жены извне из поколения в поколение, живя замкнутой общиной.
─ Серьезно? – мы с Шао Цзылуном переглянулись в растерянности.
Мы и раньше слышали, что деревенька эта таинственная и закрытая, но чтоб до такой степени!
На дворе какой век? Даже в древности выдавать дочерей замуж за пределы родных мест было в порядке вещей, если только речь не шла о глухой горной деревушке, полностью отрезанной от цивилизации.
─ Я тогда попыталась расспросить местных, но все они как сговорились: твердят одно и то же, мол, таков завет их предков, селяне обязаны жить на родной земле и носу за ее пределы не казывать.
Шэнь Цинъяо продолжила: ─ Я наводила справки в соседних поселках – тамошние старожилы подтверждают ровно то же самое.
─ И в наше время кто-то еще соблюдает подобные правила? – изумился Шао Цзылун. ─ Даже если старики готовы следовать этому бзику, неужели молодежь молча подчиняется?
─ Говорят, в Шимыньцунь детей сызмала приучают к заветам предков, внушая им необходимость держаться родного дома, – нахмурилась она. ─ Хотя сколько ни зуди им с пеленок, всегда найдется тот, кто захочет сбежать.
─ Еще бы! В такой дыре молодой парень долго не протянет, – согласился Шао Цзылун.
Я поинтересовался у Шэнь Цинъяо: ─ Ты что-то еще раскопала?
Она бросила на меня косой взгляд: ─ Я провела тайное расследование. И выяснила, что за эти годы немало молодых людей все-таки тайком сбегали из деревни – кто на учебу или заработки в большие города, кто жениться. Только вот... ни у кого из них не было хорошего конца.
─ В смысле? – мы с Шао Цзылуном напряглись.
─ Все они погибли, – тихо произнесла Шэнь Цинъяо. ─ Причем самыми разными способами: кто от болезней, кто утонул случайно, а кого насмерть сбила машина.
─ Население в Шимыньцунь крошечное, деревня закрытая, особого внимания к себе не привлекает. Но стоило копнуть поглубже, как волосы встают дыбом.
─ Получается, из всех, кто покинул деревню, в живых не остался никто? – уточнил Шао Цзылун.
Шэнь Цинъяо покачала головой: ─ Те, кто уезжал ненадолго и возвращался, отделались легким испугом. Но стоило уехать надолго – не выжил никто.
─ Дело и вправду нечистое, прямо проклятие какое-то висит над этой деревушкой, – цокнул языком Шао Цзылун.
─ Я почуяла неладное и попыталась расспросить деревенских окольными путями, но на эту тему у них стоит глухое табу – молчок. Однако, если сложить разрозненные кусочки мозаики воедино, всё указывает на тот самый древний завет их предков.
─ Стоит кому-то покинуть деревню, как с ним случается беда, поэтому предки и запретили селянам уходить? – задумавшись, предположил я.
─ Вроде того, – кивнула Шэнь Цинъяо. ─ Сами они ничего такого не говорили, это лишь мои догадки.
─ Неужели деревню и вправду прокляли? – удивился Шао Цзылун.
На первый взгляд деревня Шимыньцунь выглядела совершенно заурядно, но стоило копнуть поглубже, как от увиденного становилось не по себе.
Шэнь Цинъяо при всей своей ледяной отстраненности и недоступности подходила к делу основательно – раскопала подноготную деревни со всей скрупулезностью.
За этими разговорами незаметно пролетели несколько часов.
Когда мы наконец распрощались и вышли из комнаты Шэнь Цинъяо, на небе уже забрезжил рассвет.
Но едва мы ступили в коридор, как обнаружили там двух стражей порядка – Цао Цзюньу и Вэй Дунтина, стоявших с перекошенными лицами.

Комментарии

Загрузка...