— Цзюньцянь? Что ты...
— Цзюньцянь? Что ты...
Цзян Шуинь, увидев, как Сун Цзюньцянь врывается в дом с такой толпой, одновременно испугалась и растерялась.
Цзян Шуинь, увидев, как Сун Цзюньцянь врывается в дом с такой толпой, одновременно испугалась и растерялась.
И более того...
И более того...
Она перевела взгляд и увидела, что Сун Цзюньцянь притащил с собой этого назойливого Цяня!
Она перевела взгляд и увидела, что Сун Цзюньцянь притащил с собой этого назойливого Цяня!
Дядя Цянь был старым слугой её покойной сестры и, как и Су Цзинчэнь, никогда не ставил её ни в грош!
Дядя Цянь был старым слугой её покойной сестры и, как и Су Цзинчэнь, никогда не ставил её ни в грош!
Она с таким трудом обманом убедила Сун Цзюньцяня отослать его в «Сун Групп», чтобы он не мозолил ей глаза...
Она с таким трудом обманом убедила Сун Цзюньцяня отослать его в «Сун Групп», чтобы он не мозолил ей глаза...
Почему он сегодня вернулся домой с этим дураком?
Почему он сегодня вернулся домой с этим дураком?
Войдя в дом, Сун Цзюньцянь огляделся, заметив шепчущихся слуг.
Войдя в дом, Сун Цзюньцянь огляделся, заметив шепчущихся слуг.
Затем он повернулся к Цзян Шуинь и ледяным тоном произнёс:
Затем он повернулся к Цзян Шуинь и ледяным тоном произнёс:
— Если в доме завелись вредители, их нужно вовремя убирать. Поэтому я и привёл людей.
— Если в доме завелись вредители, их нужно вовремя убирать. Поэтому я и привёл людей.
— Вредители? О чём ты говоришь?
— Вредители? О чём ты говоришь?
Почему-то Цзян Шуинь чувствовала, что этот дурак Сун Цзюньцянь сильно изменился.
Почему-то Цзян Шуинь чувствовала, что этот дурак Сун Цзюньцянь сильно изменился.
И его аура, и манеры — всё было совершенно другим!
И его аура, и манеры — всё было совершенно другим!
Сун Цзюньцянь несколько секунд смотрел на неё, затем внезапно одарил её лёгкой, почти весёлой улыбкой и поднял руку.
Сун Цзюньцянь несколько секунд смотрел на неё, затем внезапно одарил её лёгкой, почти весёлой улыбкой и поднял руку.
— Я говорю о вас.
— Я говорю о вас.
Он резко опустил руку, и десять с лишним воинов позади него ринулись вперёд, вглубь дома!
Он резко опустил руку, и десять с лишним воинов позади него ринулись вперёд, вглубь дома!
— А-а-а-а!!!
— А-а-а-а!!!
— Цзюньцянь, что ты творишь?!
— Цзюньцянь, что ты творишь?!
Цзян Шуинь и слуги были в шоке. Они пытались бежать, но куда им, обычным людям, тягаться с силой воинов.
Цзян Шуинь и слуги были в шоке. Они пытались бежать, но куда им, обычным людям, тягаться с силой воинов.
Сун Цзюньцянь медленно вошёл в гостиную и сел на диван.
Сун Цзюньцянь медленно вошёл в гостиную и сел на диван.
Он холодно смотрел, как Цзян Шуинь и дворецкого грубо прижали к полу. Изнутри дома доносились крики и мольбы о помощи.
Он холодно смотрел, как Цзян Шуинь и дворецкого грубо прижали к полу. Изнутри дома доносились крики и мольбы о помощи.
— Цзюньцянь, ты... зачем ты это делаешь?! — прижатая к полу Цзян Шуинь выглядела жалко. Она с ужасом смотрела на Сун Цзюньцяня и кричала во весь голос.
— Цзюньцянь, ты... зачем ты это делаешь?! — прижатая к полу Цзян Шуинь выглядела жалко. Она с ужасом смотрела на Сун Цзюньцяня и кричала во весь голос.
Сун Цзюньцянь даже не удостоил её взглядом. Он лишь закинул ногу на ногу и сказал:
Сун Цзюньцянь даже не удостоил её взглядом. Он лишь закинул ногу на ногу и сказал:
— Потому что ты — вредитель, захвативший этот дом.
— Потому что ты — вредитель, захвативший этот дом.
— ...А? — опешила Цзян Шуинь.
— ...А? — опешила Цзян Шуинь.
— Каково это — двенадцать лет быть госпожой Сун, отбить мужа у сестры и превратить её родного сына в пустое место? — спросил Сун Цзюньцянь.
— Каково это — двенадцать лет быть госпожой Сун, отбить мужа у сестры и превратить её родного сына в пустое место? — спросил Сун Цзюньцянь.
В этот миг Цзян Шуинь, словно её тайные мысли выставили на всеобщее обозрение, невольно почувствовала укол совести.
В этот миг Цзян Шуинь, словно её тайные мысли выставили на всеобщее обозрение, невольно почувствовала укол совести.
— Ч-что ты такое говоришь?.. — Она не понимала, почему Сун Цзюньцянь так изменился! — Когда это я превращала тебя в пустое место? Разве я не давала тебе всё, что ты хотел?
— Ч-что ты такое говоришь?.. — Она не понимала, почему Сун Цзюньцянь так изменился! — Когда это я превращала тебя в пустое место? Разве я не давала тебе всё, что ты хотел?
Сердце Цзян Шуинь было полно ненависти. Один только взгляд на лицо Сун Цзюньцяня, так похожее на лицо её сестры, вызывал в ней кипучую злобу!
Сердце Цзян Шуинь было полно ненависти. Один только взгляд на лицо Сун Цзюньцяня, так похожее на лицо её сестры, вызывал в ней кипучую злобу!
Но она продолжала играть свою роль:
Но она продолжала играть свою роль:
— Цзюньцянь, я не знаю, что тебе наговорили, но я всё-таки была тебе матерью двенадцать лет, ты не можешь так со мной поступать!
— Цзюньцянь, я не знаю, что тебе наговорили, но я всё-таки была тебе матерью двенадцать лет, ты не можешь так со мной поступать!
Сказав это, она яростно впилась взглядом в дядю Цяня, стоявшего за спиной Сун Цзюньцяня.
Сказав это, она яростно впилась взглядом в дядю Цяня, стоявшего за спиной Сун Цзюньцяня.
Наверняка это он и этот мерзавец Су Цзинчэнь что-то наплели Сун Цзюньцяню!
Наверняка это он и этот мерзавец Су Цзинчэнь что-то наплели Сун Цзюньцяню!
Значит, не такие уж они и верные!
Значит, не такие уж они и верные!
Знала бы раньше, давно бы приказала тайно их убить!
Знала бы раньше, давно бы приказала тайно их убить!
— Верно, двенадцать лет... Ты лишь мечтала захватить состояние семьи Сун. Зная, что у твоего пасынка есть талант к боевым искусствам, ты сознательно его губила, — Сун Цзюньцянь наконец улыбнулся, глядя на Цзян Шуинь. — Своему сыну — лучших учителей, а пасынка — в сборище бесполезных богатых наследников. И не давала ему даже сдать экзамены в академию боевых искусств. Я всё знаю.
— Верно, двенадцать лет... Ты лишь мечтала захватить состояние семьи Сун. Зная, что у твоего пасынка есть талант к боевым искусствам, ты сознательно его губила, — Сун Цзюньцянь наконец улыбнулся, глядя на Цзян Шуинь. — Своему сыну — лучших учителей, а пасынка — в сборище бесполезных богатых наследников. И не давала ему даже сдать экзамены в академию боевых искусств. Я всё знаю.
Он говорил это без всякого выражения, ровным, бесцветным голосом.
Он говорил это без всякого выражения, ровным, бесцветным голосом.
Но от его слов Цзян Шуинь становилось всё страшнее.
Но от его слов Цзян Шуинь становилось всё страшнее.
— Ты... о чём ты... когда я...
— Ты... о чём ты... когда я...
— Неважно. Это уже не имеет значения, — прервал её Сун Цзюньцянь.
— Неважно. Это уже не имеет значения, — прервал её Сун Цзюньцянь.
Вскоре воины, которых он послал, притащили в гостиную почти всех слуг.
Вскоре воины, которых он послал, притащили в гостиную почти всех слуг.
Они дрожали от страха, стоя на коленях на полу.
Они дрожали от страха, стоя на коленях на полу.
Все они были наняты после того, как Цзян Шуинь вышла замуж за главу семьи Сун, и все были её людьми!
Все они были наняты после того, как Цзян Шуинь вышла замуж за главу семьи Сун, и все были её людьми!
Хотя на людях Цзян Шуинь изображала любовь к Сун Цзюньцяню, они знали, что она хочет его погубить, и относились к нему с презрением.
Хотя на людях Цзян Шуинь изображала любовь к Сун Цзюньцяню, они знали, что она хочет его погубить, и относились к нему с презрением.
Некоторые слуги, чтобы выслужиться перед Цзян Шуинь, даже подмешивали всякую дрянь в еду Сун Цзюньцяня и портили его вещи!
Некоторые слуги, чтобы выслужиться перед Цзян Шуинь, даже подмешивали всякую дрянь в еду Сун Цзюньцяня и портили его вещи!
Однако из-за влияния мирового сознания, а также благодаря заботе и бдительности Су Цзинчэня, Сун Цзюньцянь не замечал их отношения, да ему и было всё равно...
Однако из-за влияния мирового сознания, а также благодаря заботе и бдительности Су Цзинчэня, Сун Цзюньцянь не замечал их отношения, да ему и было всё равно...
Но нынешний Сун Цзюньцянь был не тем прежним дурачком.
Но нынешний Сун Цзюньцянь был не тем прежним дурачком.
Всё, что было связано с Цзян Шуинь, должно быть уничтожено!
Всё, что было связано с Цзян Шуинь, должно быть уничтожено!
— Молодой господин, что с ними делать? — почтительно спросил стоявший рядом дядя Цянь.
— Молодой господин, что с ними делать? — почтительно спросил стоявший рядом дядя Цянь.
Сун Цзюньцянь постучал пальцем по колену и сказал:
Сун Цзюньцянь постучал пальцем по колену и сказал:
— Проверить, наносили ли они ущерб семье. Тех, кто наносил, — сдать в полицию. Остальных — уволить.
— Проверить, наносили ли они ущерб семье. Тех, кто наносил, — сдать в полицию. Остальных — уволить.
!!!
!!!
Это же полная замена!
Это же полная замена!
Больше всех была взбудоражена Цзян Шуинь.
Больше всех была взбудоражена Цзян Шуинь.
— Цзюньцянь, как ты можешь так с ними поступить?! — вскричала она.
— Цзюньцянь, как ты можешь так с ними поступить?! — вскричала она.
Сун Цзюньцянь закрыл глаза и холодно ответил:
Сун Цзюньцянь закрыл глаза и холодно ответил:
— Зачем мне люди, которые не могут как следует служить своему хозяину?
— Зачем мне люди, которые не могут как следует служить своему хозяину?
Его взгляд переместился на прижатого к полу дворецкого с искажённым от ужаса лицом.
Его взгляд переместился на прижатого к полу дворецкого с искажённым от ужаса лицом.
Будучи доверенным лицом Цзян Шуинь, он за эти годы немало наворовал в доме!
Будучи доверенным лицом Цзян Шуинь, он за эти годы немало наворовал в доме!
И именно он первым начал подстрекать других слуг презирать его!
И именно он первым начал подстрекать других слуг презирать его!
Сун Цзюньцянь поманил дядю Цяня пальцем.
Сун Цзюньцянь поманил дядю Цяня пальцем.
Когда тот наклонился, он тихо прошептал ему на ухо:
Когда тот наклонился, он тихо прошептал ему на ухо:
— Тех, кто воровал, — тайно прикончить по дороге в полицию. Тех, кто не воровал, — после увольнения пусть с ними произойдёт какой-нибудь несчастный случай. Переломайте им пару рук и ног.
— Тех, кто воровал, — тайно прикончить по дороге в полицию. Тех, кто не воровал, — после увольнения пусть с ними произойдёт какой-нибудь несчастный случай. Переломайте им пару рук и ног.
— Да, молодой господин.
— Да, молодой господин.
Дядя Цянь почтительно кивнул, не выказывая ни малейшего возражения.
Дядя Цянь почтительно кивнул, не выказывая ни малейшего возражения.
Все эти слуги были людьми Цзян Шуинь. За эти годы они нажились за счёт семьи Сун и совершили множество непочтительных поступков по отношению к молодому господину. Су Цзинчэнь всё это записывал!
Все эти слуги были людьми Цзян Шуинь. За эти годы они нажились за счёт семьи Сун и совершили множество непочтительных поступков по отношению к молодому господину. Су Цзинчэнь всё это записывал!
Просто раньше молодой господин был не в себе, поэтому он не мог ничего предпринять!
Просто раньше молодой господин был не в себе, поэтому он не мог ничего предпринять!
Разобравшись со слугами, Сун Цзюньцянь перевёл взгляд на Цзян Шуинь.
Разобравшись со слугами, Сун Цзюньцянь перевёл взгляд на Цзян Шуинь.
— Что до тебя... Как-никак, ты «воспитывала» меня двенадцать лет, поэтому...
— Что до тебя... Как-никак, ты «воспитывала» меня двенадцать лет, поэтому...
Он слегка изогнул губы и ровным голосом произнёс:
Он слегка изогнул губы и ровным голосом произнёс:
— Запереть её и моего так называемого младшего брата в подвале.
— Запереть её и моего так называемого младшего брата в подвале.
!!!
!!!
При этих словах все присутствующие слуги замерли от изумления.
При этих словах все присутствующие слуги замерли от изумления.
Семья Сун была родом воинов и часто сталкивалась с интригами и предательством. Подвал использовался для того, чтобы запирать «предателей» и «убийц»!
Семья Сун была родом воинов и часто сталкивалась с интригами и предательством. Подвал использовался для того, чтобы запирать «предателей» и «убийц»!
А теперь Сун Цзюньцянь собирался запереть туда собственную мачеху?!
А теперь Сун Цзюньцянь собирался запереть туда собственную мачеху?!
— Цзюньцянь! Ты понимаешь, что говоришь?! — Цзян Шуинь в ярости попыталась вскочить, но её по-прежнему держали, и она не могла вырваться.
— Цзюньцянь! Ты понимаешь, что говоришь?! — Цзян Шуинь в ярости попыталась вскочить, но её по-прежнему держали, и она не могла вырваться.
— Как ты смеешь так поступать со своей матерью! — отчаянно кричала она. — Тебя постигнет кара! Семья Цзян и твои дяди этого так не оставят!!
— Как ты смеешь так поступать со своей матерью! — отчаянно кричала она. — Тебя постигнет кара! Семья Цзян и твои дяди этого так не оставят!!
Услышав о семье Цзян и своих дядях, Сун Цзюньцянь улыбнулся.
Услышав о семье Цзян и своих дядях, Сун Цзюньцянь улыбнулся.
— Ах да, я чуть не забыл о них.
— Ах да, я чуть не забыл о них.
— А?
— А?
— Говорят, после того, как семья Цзян удочерила тебя, они стали непочтительно относиться к моей матери. Они наживались на добре моей семьи, но заставили маму уступить тебе моего отца. И мои дедушка с бабушкой, и мои три дяди...
— Говорят, после того, как семья Цзян удочерила тебя, они стали непочтительно относиться к моей матери. Они наживались на добре моей семьи, но заставили маму уступить тебе моего отца. И мои дедушка с бабушкой, и мои три дяди...
Сун Цзюньцянь понимал, что ситуация в семье Цзян могла быть такой же, как и у него.
Сун Цзюньцянь понимал, что ситуация в семье Цзян могла быть такой же, как и у него.
Но это было неважно. Боль есть боль!
Но это было неважно. Боль есть боль!
— Не волнуйся, я уничтожу вашу семью Цзян одним махом.
— Не волнуйся, я уничтожу вашу семью Цзян одним махом.

Комментарии

Загрузка...