Кулаки сыпались на Тан Сяньси градом, каждый удар отзывался невыносимой болью.
Кулаки сыпались на Тан Сяньси градом, каждый удар отзывался невыносимой болью.
— Умоляю... не... бей... больше...
— Умоляю... не... бей... больше...
Он слабо вытянул руку, пытаясь остановить избиение.
Он слабо вытянул руку, пытаясь остановить избиение.
Но что могла его жалкая сила против этого разъярённого гиганта!
Но что могла его жалкая сила против этого разъярённого гиганта!
Мужчина просто отшвырнул его на землю, а затем со всей силы пнул в живот.
Мужчина просто отшвырнул его на землю, а затем со всей силы пнул в живот.
— Кха!!
— Кха!!
Боль, до этого сосредоточенная на лице, теперь взорвалась в животе. Тан Сяньси мучительно скрючился, к горлу подступила тошнота.
Боль, до этого сосредоточенная на лице, теперь взорвалась в животе. Тан Сяньси мучительно скрючился, к горлу подступила тошнота.
— Ты всего лишь самозванец, который восемнадцать лет занимал чужое место! Думал, откупишься деньгами?! Тьфу!
— Ты всего лишь самозванец, который восемнадцать лет занимал чужое место! Думал, откупишься деньгами?! Тьфу!
Крепыш, словно нашёл, на ком выместить всю злость, принялся осыпать Тан Сяньси ударами рук и ног!
Крепыш, словно нашёл, на ком выместить всю злость, принялся осыпать Тан Сяньси ударами рук и ног!
— Нет, не надо... прекрати... — Тан Сяньси был не в силах сопротивляться. Он мог лишь прикрыть голову руками, безропотно снося всю боль.
— Нет, не надо... прекрати... — Тан Сяньси был не в силах сопротивляться. Он мог лишь прикрыть голову руками, безропотно снося всю боль.
— Таким подделкам, как ты, не место в хорошей жизни!
— Таким подделкам, как ты, не место в хорошей жизни!
Мужчина продолжал пинать его по животу и топтать ноги, но Тан Сяньси ничего не мог поделать, лишь ждал, когда это мучение закончится.
Мужчина продолжал пинать его по животу и топтать ноги, но Тан Сяньси ничего не мог поделать, лишь ждал, когда это мучение закончится.
Только спустя десять минут избиения, выплеснув весь свой гнев, громила наконец остановился.
Только спустя десять минут избиения, выплеснув весь свой гнев, громила наконец остановился.
— Хм! Ублюдок!
— Хм! Ублюдок!
Словно получив эмоциональную разрядку, он, к великой радости Тан Сяньси, развернулся и ушёл.
Словно получив эмоциональную разрядку, он, к великой радости Тан Сяньси, развернулся и ушёл.
— ...
— ...
Весь в синяках и ссадинах, Тан Сяньси остался лежать на земле.
Весь в синяках и ссадинах, Тан Сяньси остался лежать на земле.
Он хотел вызвать полицию, но всего пару дней назад он был на пресс-конференции. Он не мог позволить себе так опозориться!
Он хотел вызвать полицию, но всего пару дней назад он был на пресс-конференции. Он не мог позволить себе так опозориться!
К счастью, на этот раз кости остались целы, и он смог кое-как подняться на ноги, чтобы доковылять домой и обработать раны.
К счастью, на этот раз кости остались целы, и он смог кое-как подняться на ноги, чтобы доковылять домой и обработать раны.
Вернувшись в квартиру, Тан Сяньси, превозмогая боль, достал из аптечки бинты и марлю и принялся сам себя перевязывать...
Вернувшись в квартиру, Тан Сяньси, превозмогая боль, достал из аптечки бинты и марлю и принялся сам себя перевязывать...
Что, чёрт возьми, происходит?
Что, чёрт возьми, происходит?
Почему в первый же день после разрыва отношений с семьёй Тан на него напал незнакомец?
Почему в первый же день после разрыва отношений с семьёй Тан на него напал незнакомец?
Это простое совпадение... или чей-то злой умысел?
Это простое совпадение... или чей-то злой умысел?
Тан Сяньси мог бы попросить Тан Жолин помочь с расследованием, но он только-только съехал. Если он тут же обратится к ней, его сочтут изнеженным и капризным!
Тан Сяньси мог бы попросить Тан Жолин помочь с расследованием, но он только-только съехал. Если он тут же обратится к ней, его сочтут изнеженным и капризным!
Чтобы вызвать у семьи Тан как можно больше сочувствия, Тан Сяньси решил пока скрыть этот инцидент. Он подождёт несколько дней, а потом, в подходящий момент, позволит им узнать обо всём!
Чтобы вызвать у семьи Тан как можно больше сочувствия, Тан Сяньси решил пока скрыть этот инцидент. Он подождёт несколько дней, а потом, в подходящий момент, позволит им узнать обо всём!
План в его голове был безупречен.
План в его голове был безупречен.
Нужно лишь выждать несколько дней, а потом показаться Тан Жолин и остальным со всеми этими синяками. Они точно проникнутся сочувствием и жалостью!
Нужно лишь выждать несколько дней, а потом показаться Тан Жолин и остальным со всеми этими синяками. Они точно проникнутся сочувствием и жалостью!
Однако несколько дней спустя Тан Сяньси понял, насколько он был наивен!
Однако несколько дней спустя Тан Сяньси понял, насколько он был наивен!
ХРЯСЬ!
ХРЯСЬ!
БАМ! БАМ!
БАМ! БАМ!
— Нет, не надо...
— Нет, не надо...
И снова его сшиб с ног какой-то незнакомец, и снова кулаки отправили его в полёт!
И снова его сшиб с ног какой-то незнакомец, и снова кулаки отправили его в полёт!
Прошло несколько дней. Он как раз собирался отправиться к вилле семьи Тан, чтобы, притворившись, будто скучает по родным, «случайно» попасться им на глаза. Пусть увидят его раны и пожалеют!
Прошло несколько дней. Он как раз собирался отправиться к вилле семьи Тан, чтобы, притворившись, будто скучает по родным, «случайно» попасться им на глаза. Пусть увидят его раны и пожалеют!
Но стоило ему выйти из дома, как к нему снова привязался какой-то тип. И, как и в прошлый раз, ему не нужны были деньги — он просто начал избивать его!
Но стоило ему выйти из дома, как к нему снова привязался какой-то тип. И, как и в прошлый раз, ему не нужны были деньги — он просто начал избивать его!
Один раз — случайность, но два — это уже закономерность!
Один раз — случайность, но два — это уже закономерность!
— Кто... кто тебя... послал? — простонал Тан Сяньси, скрючившись от удара в живот.
— Кто... кто тебя... послал? — простонал Тан Сяньси, скрючившись от удара в живот.
Но нападавший лишь надменно ухмыльнулся:— Послал? Да ты мне просто не нравишься! Не могу я тебя побить, что ли?!
Но нападавший лишь надменно ухмыльнулся:
— Послал? Да ты мне просто не нравишься! Не могу я тебя побить, что ли?!
С этими словами он с силой наступил ему на плечо!
С этими словами он с силой наступил ему на плечо!
— Кха! — Тан Сяньси почувствовал, как боль пронзает конечности.
— Кха! — Тан Сяньси почувствовал, как боль пронзает конечности.
Хотя отёк на лице уже немного спал, синяки всё ещё были хорошо видны!
Хотя отёк на лице уже немного спал, синяки всё ещё были хорошо видны!
Он ведь собирался пойти прямо к вилле семьи Тан, но как теперь идти в таком виде?!
Он ведь собирался пойти прямо к вилле семьи Тан, но как теперь идти в таком виде?!
То, что он до сих пор не в больнице, уже доказывало его поразительную живучесть!
То, что он до сих пор не в больнице, уже доказывало его поразительную живучесть!
Если так подумать, то оба нападения, скорее всего, были чьей-то местью!
Если так подумать, то оба нападения, скорее всего, были чьей-то местью!
Тан Цинмо...
Тан Цинмо...
Это точно Тан Цинмо!
Это точно Тан Цинмо!
Первым, о ком подумал Тан Сяньси, был Тан Цинмо.
Первым, о ком подумал Тан Сяньси, был Тан Цинмо.
Хоть у него и не было никаких доказательств, их враждебные отношения и внутренняя интуиция безошибочно указывали на него!
Хоть у него и не было никаких доказательств, их враждебные отношения и внутренняя интуиция безошибочно указывали на него!
Но что-то не сходилось...
Но что-то не сходилось...
Если это действительно дело рук Тан Цинмо, откуда он узнал, где я живу?
Если это действительно дело рук Тан Цинмо, откуда он узнал, где я живу?
Неужели Тан Жолин проболталась?
Неужели Тан Жолин проболталась?
Нет! У неё с ним тоже плохие отношения, она бы ни за что не сказала!
Нет! У неё с ним тоже плохие отношения, она бы ни за что не сказала!
Но если так, то кто ещё мог знать?!
Но если так, то кто ещё мог знать?!
Или это всё-таки снова совпадение?
Или это всё-таки снова совпадение?
Два таких совпадения подряд сбивали Тан Сяньси с толку.
Два таких совпадения подряд сбивали Тан Сяньси с толку.
Но сейчас нужно было разобраться с этим громилой!
Но сейчас нужно было разобраться с этим громилой!
Снова поваленный на землю, Тан Сяньси с трудом прохрипел:— Сколько... сколько он тебе заплатил? Я дам вдвое больше... А-А-А!!
Снова поваленный на землю, Тан Сяньси с трудом прохрипел:
— Сколько... сколько он тебе заплатил? Я дам вдвое больше... А-А-А!!
Услышав его слова, мужчина в ярости пнул его ещё раз.
Услышав его слова, мужчина в ярости пнул его ещё раз.
— Чего?! Если у тебя, ублюдка, есть деньги, так выкладывай! Не трать моё время!
— Чего?! Если у тебя, ублюдка, есть деньги, так выкладывай! Не трать моё время!
— ...
— ...
Тан Сяньси перевёл двадцать тысяч, и лицо мужчины тут же просияло.
Тан Сяньси перевёл двадцать тысяч, и лицо мужчины тут же просияло.
— Запомни! Это ты сам мне их дал! — Он прекратил избиение, лишь легонько ткнул Тан Сяньси носком ботинка. — Если посмеешь заявить в полицию, не обижайся!
— Запомни! Это ты сам мне их дал! — Он прекратил избиение, лишь легонько ткнул Тан Сяньси носком ботинка. — Если посмеешь заявить в полицию, не обижайся!
Сказав это, он развернулся и ушёл, оставив Тан Сяньси одного.
Сказав это, он развернулся и ушёл, оставив Тан Сяньси одного.
...
...
К старым ранам добавились новые. Тан Сяньси в панике вытащил телефон.
К старым ранам добавились новые. Тан Сяньси в панике вытащил телефон.
— Старшая... старшая сестра... спаси меня...!
— Старшая... старшая сестра... спаси меня...!
Так больше нельзя!
Так больше нельзя!
Его первоначальный план состоял в том, чтобы самому дойти до виллы и устроить «случайную встречу» с матушкой или сёстрами!
Его первоначальный план состоял в том, чтобы самому дойти до виллы и устроить «случайную встречу» с матушкой или сёстрами!
Но в его нынешнем состоянии, если он не позовёт на помощь Тан Жолин, он может и не выжить!
Но в его нынешнем состоянии, если он не позовёт на помощь Тан Жолин, он может и не выжить!
Тан Жолин как раз проводила совещание с подчинёнными.
Тан Жолин как раз проводила совещание с подчинёнными.
Но, услышав звонок от Тан Сяньси, она тут же бросила всех, прервала совещание и помчалась из офиса к нему домой.
Но, услышав звонок от Тан Сяньси, она тут же бросила всех, прервала совещание и помчалась из офиса к нему домой.
— Сяоси!
— Сяоси!
Открыв дверь, она увидела Тан Сяньси, израненного, сидящего на диване и в одиночестве жалким образом перевязывающего рану на руке!
Открыв дверь, она увидела Тан Сяньси, израненного, сидящего на диване и в одиночестве жалким образом перевязывающего рану на руке!
— Старшая сестра...! — От травм лицо Тан Сяньси было бледным, он казался таким слабым, будто вот-вот упадёт в обморок.
— Старшая сестра...! — От травм лицо Тан Сяньси было бледным, он казался таким слабым, будто вот-вот упадёт в обморок.
При виде такого Тан Сяньси сердце Тан Жолин сжалось от боли!
При виде такого Тан Сяньси сердце Тан Жолин сжалось от боли!
— Сяоси, что, чёрт возьми, случилось? — Она тут же подбежала, чтобы осмотреть его раны. — Почему? Почему ты так ранен?!
— Сяоси, что, чёрт возьми, случилось? — Она тут же подбежала, чтобы осмотреть его раны. — Почему? Почему ты так ранен?!
Она легонько коснулась его руки, но тот отпрянул, словно от удара.
Она легонько коснулась его руки, но тот отпрянул, словно от удара.
— Больно! Сестра...
— Больно! Сестра...
— Прости, я не нарочно! — Тан Жолин тоже испугалась и с тревогой спросила: — Сяоси, что произошло?
— Прости, я не нарочно! — Тан Жолин тоже испугалась и с тревогой спросила: — Сяоси, что произошло?
— Почему на тебе столько ран?
— Почему на тебе столько ран?
Она ведь специально поселила его в этом жилом комплексе, потому что здесь была хорошая охрана!
Она ведь специально поселила его в этом жилом комплексе, потому что здесь была хорошая охрана!
Тан Сяньси не мог получить такие серьёзные травмы!
Тан Сяньси не мог получить такие серьёзные травмы!
Но Тан Сяньси лишь опустил голову и с испугом в голосе проговорил:— Прости, старшая сестра, меня избили...
Но Тан Сяньси лишь опустил голову и с испугом в голосе проговорил:
— Прости, старшая сестра, меня избили...

Комментарии

Загрузка...