Он обнаружил, что намертво привязан к креслу, его рот заклеен плотным скотчем, а прямо перед ним сидит молодой человек, лениво вертящий в руках зловещий черный пистолет.
Ли Чжии задергался всем телом, из его горла вырвался приглушенный мычащий хрип, а кресло со скрипом заерзало по полу.
Гу Чэнъань даже не взглянул в его сторону. На его лице не отразилось ни единой эмоции – взгляд оставался холодным и безучастным.
Он поднял пистолет, направив его на белый экран кинотеатра, прищурил один глаз, словно выцеливая невидимую мишень, мягко положил палец на спусковой крючок, а затем опустил оружие и продолжил крутить его в руках. На отчаянные попытки пленника освободиться он не обращал никакого внимания.
Ли Чжии забился еще сильнее, его лоб покрылся крупными каплями холодного пота, а в широко раскрытых глазах плескалась паника.
Кресло под ним жалобно и громко скрипело.
Гу Чэнъань игнорировал его, давая времени сделать свое дело и лишь изредка похлопывая ладонью по затвору пистолета.
Такое гнетущее, ледяное молчание пугало гораздо сильнее любых угроз.
Минута, две, пять...
В тишине кинозала раздавалось лишь тяжелое, прерывистое дыхание Ли Чжии и его нечленораздельные стоны. Постепенно силы покинули его, и он затих, тяжело дыша.
Прошло десять минут.
Гу Чэнъань наконец неторопливо поднялся с места.
Убрав пистолет, он, не оборачиваясь, вышел из кинозала и плотно прикрыл за собой дверь.
Достав телефон, он разблокировал экран отпечатком пальца и запустил приложение Тяньчжу.
Десятиминутный интервал истек, и система полностью сформировала архив воспоминаний Ли Чжии.
Он открыл список видеофайлов.
Записей было невероятно много – гораздо больше, чем у всех его предыдущих целей.
Гу Чэнъань сделал глубокий вдох, усмиряя поднимающийся гнев, и запустил первый ролик.
Буквально через пару минут просмотра его лицо потемнело.
Первое видео.
Камера запечатлела Ли Чжии в роскошном, дорого обставленном кабинете. Напротив него сидели трое мужчин в строгих костюмах – лидеры одной из подрывных организаций, выступающих против материкового Китая.
Ли Чжии с угодливой улыбкой разливал чай, приговаривая:
— Насчет финансирования можете не переживать. Деньги пойдут через счета медиакомпании «Цяньи Чжуаньмэй», там комар носа не подточит, никто не отследит.
Картинка сменилась.
Ли Чжии вальяжно развалился на кожаном диване, наблюдая за прямой трансляцией на большом экране: на улицах полыхали пожары, бесчинствовали толпы радикалов в черном, летели камни и бутылки, а воздух заволакивал белый дым от слезоточивого газа.
На его телефоне была включена громкая связь, из динамика доносился хриплый голос:
— Господин Ли, если сегодня ночью мы подкинем еще дровишек в огонь, эффект превзойдет все ожидания.
Ли Чжии неторопливо покачивал в руке бокал с красным вином:
— Подкидывайте, не жалейте сил. Средства я уже перевел, пусть ваши люди на передовой действуют без оглядки.
Второе видео.
Эта запись оказалась длиннее – видеозвонок Ли Чжии американскому политику по имени Марк Саймон. Тот на чистом английском без стеснения обсуждал методы давления на Китай через международные институты и медиа. Ли Чжии усердно кивал, во всем соглашаясь, и сам предложил задействовать ресурсы газеты «Пинго Жибао» для информационной поддержки.
— Марк, не сомневайся, информационный фронт мы удержим. Завтрашняя передовица уже сверстана, заголовком ты останешься доволен.
Гу Чэнъань перелистнул на третий файл.
Четвертый.
Пятый.
Факты становились все более чудовищными.
Сговор с иностранными спецслужбами, прямое спонсирование массовых беспорядков, использование подконтрольных СМИ для разжигания ненависти и раскола в обществе – и это была лишь верхушка айсберга.
Втайне от всех Ли Чжии активно сотрудничал с зарубежными инвестиционными фондами, игравшими на понижение. Накануне крупных провокаций он открывал короткие позиции на гонконгском фондовом рынке, сознательно обрушивая акции местных компаний и наживая колоссальные состояния на крови и хаосе.
Бизнес на трагедии собственной страны.
Самое настоящее мародерство в масштабах мегаполиса.
На нескольких записях раз за разом всплывали одни и те же фамилии – Чжан Пэйминь, Ян Цинци, Ли Юйсюань. Эти трое занимали ключевые посты в медиакомпании «Цяньи Чжуаньмэй» и газете «Пинго Жибао», лично курируя весь процесс от планирования до публикации материалов. Ли Чжии всегда поручал самые грязные дела именно им.
Но чаще всего звучало другое имя.
Чэнь Цзыхуа.
Личный адвокат и главный советник Ли Чжии, который вел все его теневые юридические и финансовые дела.
Просмотрев все файлы, Гу Чэнъань заблокировал экран телефона.
Когда он раньше читал об этих событиях в новостях, он, как и любой нормальный человек, чувствовал злость, но через экран монитора все это казалось далеким.
Но сейчас, когда эти сцены прошли перед его глазами от первого лица – когда он увидел, как этот холеный господин, сидя в своем особняке стоимостью в сотни миллионов, с улыбкой решает судьбы простых людей под бокал дорогого вина, – его захлестнула совсем другая эмоция.
За волной ярости пришло ледяное, звенящее спокойствие.
Настолько глубокое, что ему безумно захотелось достать свой Glock и пустить пулю прямо в этот лоснящийся лоб, чтобы посмотреть, что у этого мерзавца внутри.
Он глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться.
Нельзя торопиться.
Из просмотренных воспоминаний Гу Чэнъань также извлек информацию о местонахождении важнейших вещественных доказательств.
Два смартфона iPhone: один лежал во втором ящике прикроватной тумбочки в хозяйской спальне на втором этаже, второй – в сейфе кабинета (пароль «19xx11»). Там же, на рабочем столе в кабинете, стоял ноутбук MacBook Pro, а на третьей полке книжного шкафа у окна, внутри вырезанной полости в толстом томе, лежал внешний жесткий диск объемом 2 терабайта.
В телефонах сохранилась вся переписка в WhatsApp с Марком Саймоном и кураторами из иностранных фондов за несколько лет. На ноутбуке хранились резервные копии зашифрованных писем, протоколы тайных встреч и списки их участников.
А на жестком диске были записаны видео.
Не те виртуальные воспоминания, которые генерировал прибор Тяньчжу, а реальные записи встреч, которые Ли Чжии делал сам – то ли для шантажа сообщников, то ли из какой-то больной гордости.
Этот делец и подумать не мог, что компромат, который он бережно собирал как страховку на черный день, сегодня ночью превратится в петлю на его собственной шее.
Гу Чэнъань действовал быстро.
Он методично обошел дом и собрал все указанные вещи.
Вернувшись в кинозал на первом этаже, он аккуратно разложил телефоны, ноутбук и жесткий диск на соседнем кресле.
Он делал это плавно и не торопясь, словно сервировал стол к изысканному ужину. Эта будничная невозмутимость пугала сильнее всего.
Стоило Ли Чжии увидеть эти предметы, как его зрачки сузились до размеров игольного ушка.
Его реакция была еще более бурной, чем при пленении: он забился в кресле как безумный, пластиковые стяжки глубоко врезались в кожу на запястьях, оставляя кровавые следы, а из-под скотча вырвался истошный, визгливый писк, похожий на писк прижатой к полу крысы.
Он прекрасно знал, что это за вещи.
И понимал, какое содержимое на них записано.
Гу Чэнъань придвинул стул, сел прямо напротив него, закинул ногу на ногу и положил на колени чехол с иглами, не спеша развязывая шелковые шнурки.
Ткань развернулась, явив ровный ряд блестящих серебряных игл.
— Господин Ли, — наконец заговорил Гу Чэнъань спокойным, почти светским тоном, словно встретил старого знакомого на улице. — Что-то мне совсем не нравится ваш цвет лица.
Он слегка наклонил голову, оценивающе разглядывая пленника, и покачал головой:
— Потемнение в зоне межбровья, синева на скулах, посиневшие губы... Сочетание этих симптомов говорит о запущенном застое энергии в печени и блокировке сердечных каналов. Проще говоря – вы совершили слишком много подлостей, и ваш организм этого просто не выдержал.
Ли Чжии дико смотрел на него, задыхаясь от ужаса.

Комментарии

Загрузка...