Честно говоря, Гу Мянь и правда опасался, что из неё вдруг высунется молот пуда на полтора и размозжит ему голову.
Но игра, судя по всему, была разумной и не такой кровожадной, как он воображал.
Едва открыв, он первым делом увидел письмо.
«Письмо с извинениями?»
«Дорогой игрок, приносим свои извинения за неудобства, доставленные вам во время прохождения инстанса „Школа злых духов“».
«Вместе с тем надеемся, что в дальнейшем вы не станете повторять подобных радикальных действий в инстансах, иначе все последствия лягут на вас».
Разумеется, ни у кого, кроме него, такого письма не было.
Когда инстанс рухнул, остальные игроки уже вышли, так что письмо с извинениями принадлежало одному Гу Мяню.
И кто такой этот «некий игрок» из письма, догадаться было нетрудно.
Тут Чу Чанъгэ тоже повернул голову и уставился на письмо с извинениями в панели Гу Мяня.
— Я это объявление давно видел, сразу заподозрил, что дело в тебе, но не думал, что ты обрушишь инстанс, а игра ещё и извинения тебе пришлёт. Я бы тебе давно башку проломил.
Гу Мянь взглянул на него: — Ты видел хоть один игровой сервер, который после падения винит игрока в неправильных действиях?
И ведь озаглавлено письмом с извинениями, а между строк — прямая угроза!
Впрочем, угроза не угроза, Гу Мянь читал дальше: ниже шла настоящая компенсация.
Перед ним появился пожелтевший клочок бумаги, похожий на билет в кино.
【Билет на инстанс (разовый)】
【Позволяет один раз войти в выбранный инстанс; можно войти в составе группы. Достаточно указать инстанс и имя игрока】
Сейчас все инстансы распределялись случайно, и ты никогда не знал, в какой угодишь в следующую секунду.
А с этой штукой всё было иначе: можно в любой момент войти в тот инстанс, который тебе по душе.
Но у Гу Мяня пока не было инстанса по душе, так что билет он отложил в сторонку.
Ниже шла ещё компенсация игровой валютой.
【Игровая валюта ×100】
За целый день игроки всего мира не наскребли и ста тысяч игровой валюты, а пока не наберётся сто тысяч, магазин системы не откроется, так что валюта пока что бесполезна.
Ещё раз перелистав панель, уже лёжа в постели, Гу Мянь поднялся выключить свет.
Надо пораньше лечь, утром ведь идти с Толстяком за продуктами, — подумал он, закрывая глаза.
На следующий день, едва рассвело, будильник у изголовья кровати зазвенел.
Гу Мянь был бедолагой-интерном, жил далеко от больницы, поэтому приходилось вставать ни свет ни заря. Хорошо хоть рядом был супермаркет, а в нём продавали свежеиспечённые шоучжуабины — можно было поесть стоя, пока ждёшь автобус.
Вот только эти шоучжуабины Гу Мянь ел уже несколько лет, а супермаркет и не думал менять утреннее меню, так что теперь от одного их вида его мутило.
Но с Толстяком всё было иначе.
Глядя на дымящуюся кашу на столе, Гу Мянь вдруг поймал себя на мысли, что неплохо бы приковать Толстяка к себе.
Кашу Толстяк варил мастерски.
Клейкую, но не густую, с финиками и леденцовым сахаром — Гу Мянь за один присест умял полкастрюли, так что остальным двоим, похоже, не хватило.
— Ничего, — он промокнул губы салфеткой, — всё равно скоро в супермаркет.
Хотя супермаркет не обязательно ещё работал.
Выходя, Гу Мянь специально глянул на стойку у входа в подъезд.
Старинная стойка всё ещё стояла на месте, плетёное кресло по-прежнему лежало боком, словно никто и не возвращался.
Он перевёл дух.
Чу Чанъгэ тоже взглянул на кресло:
Гу Мянь пожал плечами:
Солнце, как и прежде, вставало на востоке.
Даже после глобальных перемен направление вращения Земли оставалось на удивление стабильным.
Солнце поднималось в дымке, тёплые лучи стелились по земле, и улицы с переулками покрылись тонким слоем золотого света.
Вверху — чистое небо без единого облачка, и сам воздух казался свежим и прозрачным.
— Погодка сегодня неплохая, — Гу Мянь поднял голову и взглянул на небо.
Дороги по-прежнему были так себе — если уж очень хотелось ехать, оставалось только на велосипеде.
Вот только у Гу Мяня не было даже велосипеда, так что все трое шли пешком.
Невдалеке от его дома стояла билетная касса — похожая на те две, что были возле больницы Ляньхуа.
Никому из троих пока не хотелось снова лезть в инстанс — впрочем, остальные игроки думали так же, поэтому в кассе было пусто.
Заглянув внутрь, они увидели женщину-NPC: та сидела за окошком от скуки и уже почти билась головой о стекло.
Чуть дальше располагался большой супермаркет.
И, как и ожидал Гу Мянь, супермаркет был закрыт.
Огромные рольставни наглухо запечатали здание, а у входа толпилось немало народу — все стояли с растерянными лицами.
— И чё делать? — Толстяк скривился.
Гу Мянь обернулся: — Тут рядом ещё есть супермаркеты, сходим в другие, посмотрим.
Но, как назло, те большие супермаркеты, что в обычные дни готовы были друг другу глаза выцарапать, сегодня действовали заодно.
За всю дорогу ни один так и не открылся — неужели спустили единое распоряжение?
Гу Мянь поплотнее запахнул белый халат: — Вот же чёрт.
Зато большие супермаркеты не работали, а мелкие лавчонки кое-где торговали — правда, таких было немного.
У этих лавчонок выстроились длиннющие очереди, видно было издалека.
Проходя мимо одной, Гу Мянь заглянул туда.
Внутрь пускали строго по одному: человек расплачивался, выходил, и только тогда заходил следующий.
За дверью стоял мужчина, похожий на хозяина, с железным прутом в руке — видимо, опасался грабежа, — а хозяйка за прилавком отсчитывала сдачу.
Внутри как раз покупатель торговался с хозяином.
— Да у тебя слишком дорого! — сутуловатый мужчина средних лет держал в руках несколько пачек лапши быстрого приготовления.
Гу Мянь разглядел, что это была лапша с тушёной говядиной «Каншуайфу».
Полноватая хозяйка стояла за прилавком, сложив руки, и лицо её лоснилось: — Дорого? Ты на улицу выгляни, много там ещё открытых? Сто десять за пачку. Не по карману — не бери.
Ого!
Ну и наглость.
В этих открытых лавчонках цены взлетели в десятки раз — все спешили нажиться на всеобщей передряге.
Гу Мянь вспомнил, как когда-то в Стране восходящего солнца случилась утечка радиации — тамошние соляные торговцы вели себя точно так же.
Сутулый мужчина молча постоял, опустив голову. Он ещё раз ощупал то, что держал в руках, и наконец полез за деньгами.
Он вытащил несколько мятых купюр — всё десятки да двадцатки.
Он пересчитывал их одну за другой, разглаживал и передавал хозяйке.
Хозяйка с брезгливой миной пересчитала деньги, а потом зычно крикнула в дверной проём: — Следующий!
Толстяк рядом только головой качал: — Нравы падают! Люди оскотинились! Неужели мы скоро и поесть себе позволить не сможем?
— Подождём, пока система магазина откроется, — сказал Гу Мянь.
Впрочем, есть им всё равно было надо — а чёрт его знает, когда эта система магазина ещё включится.
Толстяк поглядел на длинную очередь и спросил: — Так что, сначала пойдём в лавки за едой?
У Гу Мяня не было привычки запасаться продуктами, так что дома не было никакой еды.
Чу Чанъгэ вообще дома не бывал — у него уже не одно поколение мышей с голоду передохло.
— Вот только, по-моему, денег у меня маловато...
Говоря это, Гу Мянь вытащил купюру в пятьдесят юаней и несколько монет: — Вот и все мои наличные. А у вас?
Стоявшие рядом двое переглянулись.
Чу Чанъгэ достал пятёрку и десятку.
Толстяк выложил две по пять цзяо.
Гу Мянь: «...»
Похоже, оставалось только грабить.

Комментарии

Загрузка...