Было начало второго дня, около двадцати минут второго.
Было начало второго дня, около двадцати минут второго.
Фан Пин сидел в одной из чайных неподалеку от первой средней школы. Вообще-то он предпочел бы приличную кофейню, но Янчэн в те годы особой роскошью не отличался — экономика города оставляла желать лучшего. Он обошел весь район вокруг школы, но так и не нашел ничего подходящего.
Фан Пин сидел в одной из чайных неподалеку от первой средней школы. Вообще-то он предпочел бы приличную кофейню, но Янчэн в те годы особой роскошью не отличался — экономика города оставляла желать лучшего. Он обошел весь район вокруг школы, но так и не нашел ничего подходящего.
Понимая, что сам он пока всего лишь обычный школьник, Фан Пин в итоге остановил выбор на простеньком заведении с молочным чаем.
Понимая, что сам он пока всего лишь обычный школьник, Фан Пин в итоге остановил выбор на простеньком заведении с молочным чаем.
Он прождал здесь уже без малого полчаса. Прикончив очередной стакан апельсинового сока, Фан Пин бросил взгляд на улицу и вдруг поднялся, заметив знакомую фигуру.
Он прождал здесь уже без малого полчаса. Прикончив очередной стакан апельсинового сока, Фан Пин бросил взгляд на улицу и вдруг поднялся, заметив знакомую фигуру.
— Брат Ван, сюда! — окликнул он вошедшего.
— Брат Ван, сюда! — окликнул он вошедшего.
***
***
Стоявший у дверей Ван Цзиньян улыбнулся и направился к его столику. Фан Пин торопливо шагнул навстречу, на ходу заказав у стойки стакан лимонного сока, и жестом пригласил гостя присесть.
Стоявший у дверей Ван Цзиньян улыбнулся и направился к его столику. Фан Пин торопливо шагнул навстречу, на ходу заказав у стойки стакан лимонного сока, и жестом пригласил гостя присесть.
Ван Цзиньян приметил эту расторопность и невольно улыбнулся. Его младший товарищ держался куда увереннее и взрослее, чем большинство обычных старшеклассников.
Ван Цзиньян приметил эту расторопность и невольно улыбнулся. Его младший товарищ держался куда увереннее и взрослее, чем большинство обычных старшеклассников.
Едва они сели, Фан Пин без лишних предисловий перешел к делу:
Едва они сели, Фан Пин без лишних предисловий перешел к делу:
— Брат Ван, если честно, я очень удивлен, что ты пришел. Когда звонил, ни на что особо не надеялся — так, решил попытать удачу. Рад, что ты откликнулся.
— Брат Ван, если честно, я очень удивлен, что ты пришел. Когда звонил, ни на что особо не надеялся — так, решил попытать удачу. Рад, что ты откликнулся.
Ван Цзиньян не торопился с ответом. Он подождал, пока официант поставит перед ним лимонный сок, и лишь тогда заговорил с мягкой улыбкой:
Ван Цзиньян не торопился с ответом. Он подождал, пока официант поставит перед ним лимонный сок, и лишь тогда заговорил с мягкой улыбкой:
— Я как раз был в Янчэне, так что это по пути. Но давай сразу проясним кое-что, без обид: если дело пустяковое, я помогу чем смогу. Но если там что-то действительно серьезное, боюсь, ничем крупным помочь не сумею.
— Я как раз был в Янчэне, так что это по пути. Но давай сразу проясним кое-что, без обид: если дело пустяковое, я помогу чем смогу. Но если там что-то действительно серьезное, боюсь, ничем крупным помочь не сумею.
— Само собой, — закивал Фан Пин.
— Само собой, — закивал Фан Пин.
Оно и понятно: они едва знакомы, с чего бы Ван Цзиньяну рисковать ради него головой?
Оно и понятно: они едва знакомы, с чего бы Ван Цзиньяну рисковать ради него головой?
Решив больше не юлить, Фан Пин заговорил предельно откровенно:
Решив больше не юлить, Фан Пин заговорил предельно откровенно:
— Тогда скажу прямо, брат Ван. По телефону я не врал, но на деле все обстоит куда сложнее, чем я описал. Если бы тот парень, которого я отделал, был самым обычным преступником, я бы просто сдал его в полицию и не знал забот. Думаю, проблем бы не возникло: за поимку негодяя мне бы еще и награду выписали...
— Тогда скажу прямо, брат Ван. По телефону я не врал, но на деле все обстоит куда сложнее, чем я описал. Если бы тот парень, которого я отделал, был самым обычным преступником, я бы просто сдал его в полицию и не знал забот. Думаю, проблем бы не возникло: за поимку негодяя мне бы еще и награду выписали...
Ван Цзиньян сделал глоток сока и одобрительно прищурился:
Ван Цзиньян сделал глоток сока и одобрительно прищурился:
— Продолжай.
— Продолжай.
— Но загвоздка в том, — понизил голос Фан Пин, — что этот тип непрост. Он из ваших. Такой же боец, как и ты, брат Ван.
— Но загвоздка в том, — понизил голос Фан Пин, — что этот тип непрост. Он из ваших. Такой же боец, как и ты, брат Ван.
— Вот как?
— Вот как?
Ван Цзиньян внутренне подобрался. Он ничего не ответил, лишь пристально посмотрел на собеседника, побуждая того выложить все карты.
Ван Цзиньян внутренне подобрался. Он ничего не ответил, лишь пристально посмотрел на собеседника, побуждая того выложить все карты.
— Я его скрутил. Он получил пару травм, и сейчас я держу его взаперти в одном надежном месте, — продолжал Фан Пин. — При нем оказалась куча ценных вещей. Их стоимость превосходит все мои самые смелые ожидания. Не буду ходить вокруг да около, брат Ван: я хочу прибрать это добро к рукам. Но боюсь, что сам не смогу чисто замести следы. Ради этого я тебя и позвал.
— Я его скрутил. Он получил пару травм, и сейчас я держу его взаперти в одном надежном месте, — продолжал Фан Пин. — При нем оказалась куча ценных вещей. Их стоимость превосходит все мои самые смелые ожидания. Не буду ходить вокруг да около, брат Ван: я хочу прибрать это добро к рукам. Но боюсь, что сам не смогу чисто замести следы. Ради этого я тебя и позвал.
В глазах Ван Цзиньяна промелькнул живой интерес. А его новоиспеченный младший товарищ оказался куда зубастее и смелее, чем выглядел на первый взгляд!
В глазах Ван Цзиньяна промелькнул живой интерес. А его новоиспеченный младший товарищ оказался куда зубастее и смелее, чем выглядел на первый взгляд!
«Такой же, как я» — значит, речь действительно идет о настоящем мастере боевых искусств. Обычный парень сумел одолеть бойца, позарился на его добро, а теперь боится сдавать того полиции, потому что не сможет удержать добычу...
«Такой же, как я» — значит, речь действительно идет о настоящем мастере боевых искусств. Обычный парень сумел одолеть бойца, позарился на его добро, а теперь боится сдавать того полиции, потому что не сможет удержать добычу...
Ван Цзиньян быстро расставил все по полочкам. Мотивы Фан Пина были ясны как день: парень хотел урвать кусок, но боялся последствий, а потому искал сильного покровителя, способного прикрыть его спину.
Ван Цзиньян быстро расставил все по полочкам. Мотивы Фан Пина были ясны как день: парень хотел урвать кусок, но боялся последствий, а потому искал сильного покровителя, способного прикрыть его спину.
В принципе, схема рабочая. Главный вопрос — стоит ли овчинка выделки?
В принципе, схема рабочая. Главный вопрос — стоит ли овчинка выделки?
Ван Цзиньян легонько постучал пальцами по столу. Он не был закостенелым праведником и прекрасно понимал законы этого мира. Помолчав немного, он негромко спросил:
Ван Цзиньян легонько постучал пальцами по столу. Он не был закостенелым праведником и прекрасно понимал законы этого мира. Помолчав немного, он негромко спросил:
— Пока не буду спрашивать, как именно тебе удалось его скрутить. Меня интересуют четыре вещи. Во-первых, ты уверен, что он действительно боец? Во-вторых, точно ли он преступник? В-третьих, какова цена вопроса? И в-четвертых... как мы будем делиться?
— Пока не буду спрашивать, как именно тебе удалось его скрутить. Меня интересуют четыре вещи. Во-первых, ты уверен, что он действительно боец? Во-вторых, точно ли он преступник? В-третьих, какова цена вопроса? И в-четвертых... как мы будем делиться?
Если куш окажется копеечным, Ван Цзиньян и пальцем не пошевелит. А если жертва окажется добропорядочным гражданином, то это уже чистый криминал. Ван Цзиньян, конечно, не побежит сдавать Фан Пина властям, но и пачкать руки не станет. Рисковать будущим ради грошей — удел дураков.
Если куш окажется копеечным, Ван Цзиньян и пальцем не пошевелит. А если жертва окажется добропорядочным гражданином, то это уже чистый криминал. Ван Цзиньян, конечно, не побежит сдавать Фан Пина властям, но и пачкать руки не станет. Рисковать будущим ради грошей — удел дураков.
— В том, что он боец, сомнений нет, — уверенно ответил Фан Пин. — Что до его криминального прошлого... На сто процентов утверждать не берусь, но даю девяносто процентов, что он преступник. Он сейчас жив и умоляет меня не сдавать его копам. А насчет добычи...
— В том, что он боец, сомнений нет, — уверенно ответил Фан Пин. — Что до его криминального прошлого... На сто процентов утверждать не берусь, но даю девяносто процентов, что он преступник. Он сейчас жив и умоляет меня не сдавать его копам. А насчет добычи...
Фан Пин раскрыл ладонь, показывая пять пальцев.
Фан Пин раскрыл ладонь, показывая пять пальцев.
— Пятьсот тысяч? — вполголоса спросил Ван Цзиньян.
— Пятьсот тысяч? — вполголоса спросил Ван Цзиньян.
Вариант с пятьюдесятью тысячами он даже не рассматривал — для мастера боевых искусств это смехотворная сумма, и Фан Пин должен быть полным идиотом, чтобы беспокоить его из-за такой мелочи.
Вариант с пятьюдесятью тысячами он даже не рассматривал — для мастера боевых искусств это смехотворная сумма, и Фан Пин должен быть полным идиотом, чтобы беспокоить его из-за такой мелочи.
— В десять раз больше, — тихо произнес Фан Пин.
— В десять раз больше, — тихо произнес Фан Пин.
— Кхм! — Ван Цзиньян поперхнулся соком.
— Кхм! — Ван Цзиньян поперхнулся соком.
Пять миллионов! Даже для него это была колоссальная, немыслимая сумма.
Пять миллионов! Даже для него это была колоссальная, немыслимая сумма.
Пять миллионов... Боец...
Пять миллионов... Боец...
Ван Цзиньян резко переменился в лице.
Ван Цзиньян резко переменился в лице.
Мастера боевых искусств, владеющие миллионными состояниями, конечно, существовали. В том же Янчэне у местных авторитетов наверняка водились подобные деньги. Но ключевым моментом было то, что Фан Пин назвал пленника беглым преступником.
Мастера боевых искусств, владеющие миллионными состояниями, конечно, существовали. В том же Янчэне у местных авторитетов наверняка водились подобные деньги. Но ключевым моментом было то, что Фан Пин назвал пленника беглым преступником.
В голове Ван Цзиньяна мгновенно вспыхнула догадка, которую он до этого отбрасывал как нелепую. В Янчэне не так много заезжих бойцов вне закона. Да, мастера встречаются, но этот городок слишком мал для подобных совпадений.
В голове Ван Цзиньяна мгновенно вспыхнула догадка, которую он до этого отбрасывал как нелепую. В Янчэне не так много заезжих бойцов вне закона. Да, мастера встречаются, но этот городок слишком мал для подобных совпадений.
— Мужчина средних лет, чуть за сорок, рост около ста семидесяти пяти, на вид — простой, добродушный работяга... — медленно, чеканя каждое слово, произнес Ван Цзиньян.
— Мужчина средних лет, чуть за сорок, рост около ста семидесяти пяти, на вид — простой, добродушный работяга... — медленно, чеканя каждое слово, произнес Ван Цзиньян.
Фан Пин заметно прищурился и после короткой паузы кивнул:
Фан Пин заметно прищурился и после короткой паузы кивнул:
— Именно так. Ты его знаешь, брат Ван?
— Именно так. Ты его знаешь, брат Ван?
Ван Цзиньян шумно выдохнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Ван Цзиньян шумно выдохнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Кого, черт возьми, умудрился скрутить этот малец? Да это же бред сивой кобылы!
Кого, черт возьми, умудрился скрутить этот малец? Да это же бред сивой кобылы!
— Он что, уже был тяжело ранен, когда ты его нашел? — быстро спросил он.
— Он что, уже был тяжело ранен, когда ты его нашел? — быстро спросил он.
— Да нет... цел-невредим.
— Да нет... цел-невредим.
— Да ты издеваешься надо мной! — не выдержал Ван Цзиньян, повысив голос.
— Да ты издеваешься надо мной! — не выдержал Ван Цзиньян, повысив голос.
Если Фан Пин не врал, то его пленником был не кто иной, как Хуан Бинь! Опаснейший преступник, боец на пике второго ранга, который, возможно, уже совершил прорыв на третий! И этого монстра одолел обычный школьник?
Если Фан Пин не врал, то его пленником был не кто иной, как Хуан Бинь! Опаснейший преступник, боец на пике второго ранга, который, возможно, уже совершил прорыв на третий! И этого монстра одолел обычный школьник?
Ладно бы тот валялся при смерти, и Фан Пин просто подобрал его полуживого — в это еще можно было поверить. Но взять тепленьким здорового, тренированного мастера боевых искусств уровня пика второго ранга?!
Ладно бы тот валялся при смерти, и Фан Пин просто подобрал его полуживого — в это еще можно было поверить. Но взять тепленьким здорового, тренированного мастера боевых искусств уровня пика второго ранга?!
Заметив ошарашенный вид собеседника, Фан Пин неловко усмехнулся:
Заметив ошарашенный вид собеседника, Фан Пин неловко усмехнулся:
— Чистая случайность, уверяю тебя. Я ведь сначала...
— Чистая случайность, уверяю тебя. Я ведь сначала...
Договорить он не успел. Ван Цзиньян резко поднялся из-за стола, его глаза лихорадочно блестели.
Договорить он не успел. Ван Цзиньян резко поднялся из-за стола, его глаза лихорадочно блестели.
— Идем. Расскажешь по дороге. Веди меня к нему!
— Идем. Расскажешь по дороге. Веди меня к нему!
Расспросы потеряли смысл. Стоит один раз взглянуть на пленника своими глазами, и все сомнения отпадут. А вопрос с дележом добычи подождет — сначала нужно убедиться, что это не чья-то глупая шутка.
Расспросы потеряли смысл. Стоит один раз взглянуть на пленника своими глазами, и все сомнения отпадут. А вопрос с дележом добычи подождет — сначала нужно убедиться, что это не чья-то глупая шутка.
— По рукам, — согласился Фан Пин.
— По рукам, — согласился Фан Пин.
Он тоже не отличался нерешительностью. Раз уж ввязался в это дело, отступать поздно — пора идти ва-банк.
Он тоже не отличался нерешительностью. Раз уж ввязался в это дело, отступать поздно — пора идти ва-банк.
***
***
По дороге Ван Цзиньян засыпал его вопросами. Из путаных, но детальных объяснений Фан Пина становилось ясно: под замком действительно томится Хуан Бинь.
По дороге Ван Цзиньян засыпал его вопросами. Из путаных, но детальных объяснений Фан Пина становилось ясно: под замком действительно томится Хуан Бинь.
И все же, даже выслушав подробный рассказ о том, как именно школьник провернул это дельце, Ван Цзиньян никак не мог до конца поверить в происходящее. Грозный боец на пике второго ранга глупо попался в ловушку!
И все же, даже выслушав подробный рассказ о том, как именно школьник провернул это дельце, Ван Цзиньян никак не мог до конца поверить в происходящее. Грозный боец на пике второго ранга глупо попался в ловушку!
Несколько копеечных флаконов снотворного общей стоимостью в пару сотен юаней уложили матерого волка. Да после такого позора Хуан Биню оставалось только утопиться с горя!
Несколько копеечных флаконов снотворного общей стоимостью в пару сотен юаней уложили матерого волка. Да после такого позора Хуан Биню оставалось только утопиться с горя!
Ван Цзиньян примерил ситуацию на себя — ведь по силе они с беглецом были примерно на одном уровне. Выходило, что реши Фан Пин отравить его самого, он точно так же валялся бы сейчас беспомощным бревном.
Ван Цзиньян примерил ситуацию на себя — ведь по силе они с беглецом были примерно на одном уровне. Выходило, что реши Фан Пин отравить его самого, он точно так же валялся бы сейчас беспомощным бревном.
От этой мысли Ван Цзиньяна бросило в холодный пот. Он искоса поглядывал на шагающего рядом Фан Пина, и выражение его лица становилось все более озадаченным и даже немного пугающим.
От этой мысли Ван Цзиньяна бросило в холодный пот. Он искоса поглядывал на шагающего рядом Фан Пина, и выражение его лица становилось все более озадаченным и даже немного пугающим.
Если эта история выйдет наружу, Хуан Бинь станет посмешищем для всего сообщества боевых искусств. А Фан Пин, даже если никогда в жизни не станет профессиональным бойцом, мигом прославится в узких кругах как гений коварства.
Если эта история выйдет наружу, Хуан Бинь станет посмешищем для всего сообщества боевых искусств. А Фан Пин, даже если никогда в жизни не станет профессиональным бойцом, мигом прославится в узких кругах как гений коварства.
***
***
Жилой комплекс «Цзинхуюань», квартира 201
Жилой комплекс «Цзинхуюань», квартира 201
Спустя пятнадцать минут они были на месте.
Спустя пятнадцать минут они были на месте.
Глядя на то, как обыденно Фан Пин, точно мешок с картошкой, выволакивает Хуан Биня из-под кровати, Ван Цзиньян почувствовал, как у него нервно дергается глаз.
Глядя на то, как обыденно Фан Пин, точно мешок с картошкой, выволакивает Хуан Биня из-под кровати, Ван Цзиньян почувствовал, как у него нервно дергается глаз.
Это действительно был он. Несмотря на запекшуюся на лице грязь и кровь, Ван Цзиньян, наизусть выучивший ориентировку, сразу опознал беглеца.
Это действительно был он. Несмотря на запекшуюся на лице грязь и кровь, Ван Цзиньян, наизусть выучивший ориентировку, сразу опознал беглеца.
Опасный преступник на пике второго ранга и впрямь оказался повержен руками мальчишки.
Опасный преступник на пике второго ранга и впрямь оказался повержен руками мальчишки.
Ван Цзиньян не стал сразу подходить к пленнику. Он медленно повернулся к Фан Пину и посмотрел на него взглядом, полным такой гаммы чувств, какую сложно было описать словами.
Ван Цзиньян не стал сразу подходить к пленнику. Он медленно повернулся к Фан Пину и посмотрел на него взглядом, полным такой гаммы чувств, какую сложно было описать словами.
— Фан Пин... Я за всю свою жизнь мало кем искренне восхищался. Но ты... Ну ты силен! Просто слов нет!
— Фан Пин... Я за всю свою жизнь мало кем искренне восхищался. Но ты... Ну ты силен! Просто слов нет!
Ван Цзиньян действительно не знал, как выразить свое потрясение. Черт побери, грозный мастер боевых искусств второго ранга валяется здесь, избитый обычным пацаном до состояния полутрупа! Если любой прохожий сможет вот так выкашивать элиту, то зачем вообще годами проливать пот на тренировках?
Ван Цзиньян действительно не знал, как выразить свое потрясение. Черт побери, грозный мастер боевых искусств второго ранга валяется здесь, избитый обычным пацаном до состояния полутрупа! Если любой прохожий сможет вот так выкашивать элиту, то зачем вообще годами проливать пот на тренировках?
Фан Пин неловко кашлянул:
Фан Пин неловко кашлянул:
— Да ладно тебе, это чистое везение... Так ты его знаешь, брат Ван? Он точно преступник?
— Да ладно тебе, это чистое везение... Так ты его знаешь, брат Ван? Он точно преступник?
— Еще какой, беглый убийца, — без утайки ответил Ван Цзиньян и горько усмехнулся. — На его счету как минимум три трупа. И ладно бы обычные люди — все трое были бойцами! Два мастера первого ранга и один второго. Если бы эти бедолаги на том свете узнали, что их убийцу уложил обычный школьник, они бы в гробах перевернулись.
— Еще какой, беглый убийца, — без утайки ответил Ван Цзиньян и горько усмехнулся. — На его счету как минимум три трупа. И ладно бы обычные люди — все трое были бойцами! Два мастера первого ранга и один второго. Если бы эти бедолаги на том свете узнали, что их убийцу уложил обычный школьник, они бы в гробах перевернулись.
Пока они разговаривали, Хуан Бинь, до этого лежавший неподвижно, вдруг отчаянно задергался. Его налитые кровью глаза со злобой и дикой яростью уставились на Фан Пина.
Пока они разговаривали, Хуан Бинь, до этого лежавший неподвижно, вдруг отчаянно задергался. Его налитые кровью глаза со злобой и дикой яростью уставились на Фан Пина.
Преступник понял: дело дрянь.
Преступник понял: дело дрянь.
Человек, который только что вошел и с ходу перечислил все его прегрешения, излучал такую мощную, бурлящую жизненную силу, что Хуан Бинь сразу почуял в нем равного — если не превосходящего по силе мастера. Попасть в руки к наивному юнцу — это одно, но оказаться во власти профессионального бойца — совсем другая история.
Человек, который только что вошел и с ходу перечислил все его прегрешения, излучал такую мощную, бурлящую жизненную силу, что Хуан Бинь сразу почуял в нем равного — если не превосходящего по силе мастера. Попасть в руки к наивному юнцу — это одно, но оказаться во власти профессионального бойца — совсем другая история.
В этот раз он облажался по-крупному.
В этот раз он облажался по-крупному.
Стоило Хуан Биню зашевелиться, как Ван Цзиньян, секунду назад мирно беседовавший с Фан Пином, молниеносно ударил ногой сбоку.
Стоило Хуан Биню зашевелиться, как Ван Цзиньян, секунду назад мирно беседовавший с Фан Пином, молниеносно ударил ногой сбоку.
Фан Пин даже не успел заметить движение ноги бойца — лишь увидел, как тяжелое тело Хуан Биня отлетело в дальний угол комнаты.
Фан Пин даже не успел заметить движение ноги бойца — лишь увидел, как тяжелое тело Хуан Биня отлетело в дальний угол комнаты.
Ван Цзиньян равнодушно посмотрел на скорчившегося беглеца и сухо произнес:
Ван Цзиньян равнодушно посмотрел на скорчившегося беглеца и сухо произнес:
— Вообще-то я шел по твоему следу. Несколько дней гонял тебя по отрогам Цаншань, а ты, оказывается, отсиживался здесь. Воистину, судьба любит пошутить: уйти от меня, чтобы так нелепо попасться мальчишке. Будь я на твоем месте, я бы уже сгорел от стыда.
— Вообще-то я шел по твоему следу. Несколько дней гонял тебя по отрогам Цаншань, а ты, оказывается, отсиживался здесь. Воистину, судьба любит пошутить: уйти от меня, чтобы так нелепо попасться мальчишке. Будь я на твоем месте, я бы уже сгорел от стыда.
Ярость в глазах Хуан Биня медленно угасла, сменившись глухой тоской.
Ярость в глазах Хуан Биня медленно угасла, сменившись глухой тоской.
Ван Цзиньян попал в самую точку. Уж лучше бы его поймал этот молодой мастер, чем обычный сопливый школьник. Подобный позор для профессионального бойца был хуже смерти.
Ван Цзиньян попал в самую точку. Уж лучше бы его поймал этот молодой мастер, чем обычный сопливый школьник. Подобный позор для профессионального бойца был хуже смерти.
Ван Цзиньян отвернулся от пленника и перевел взгляд на Фан Пина:
Ван Цзиньян отвернулся от пленника и перевел взгляд на Фан Пина:
— Какое добро у него при себе оказалось?
— Какое добро у него при себе оказалось?
— Пилюли крови и ци, дань крови и ци, а еще пилюля закалки костей и пилюля защиты внутренних органов, — перечислил Фан Пин.
— Пилюли крови и ци, дань крови и ци, а еще пилюля закалки костей и пилюля защиты внутренних органов, — перечислил Фан Пин.
Он не стал уточнять ранги и качество лекарств, но Ван Цзиньян и сам мог сообразить, о чем идет речь. Фан Пин уже обмолвился о баснословной стоимости добычи, да и подготовка Хуан Биня к прорыву на третий ранг говорила сама за себя.
Он не стал уточнять ранги и качество лекарств, но Ван Цзиньян и сам мог сообразить, о чем идет речь. Фан Пин уже обмолвился о баснословной стоимости добычи, да и подготовка Хуан Биня к прорыву на третий ранг говорила сама за себя.
Ван Цзиньян молчал, быстро прикидывая в уме, как лучше поделить куш.
Ван Цзиньян молчал, быстро прикидывая в уме, как лучше поделить куш.
В этот момент Фан Пин добавил:
В этот момент Фан Пин добавил:
— Возможно, при нем есть что-то еще. Я поостерегся его обыскивать.
— Возможно, при нем есть что-то еще. Я поостерегся его обыскивать.
На самом деле он не поостерегся, а просто забыл об этом, пока Хуан Бинь лежал без сознания. А когда тот очнулся, Фан Пин уже просто боялся подходить близко и ослаблять путы.
На самом деле он не поостерегся, а просто забыл об этом, пока Хуан Бинь лежал без сознания. А когда тот очнулся, Фан Пин уже просто боялся подходить близко и ослаблять путы.
В глазах Ван Цзиньяна вспыхнул азартный огонек, дыхание его едва заметно участилось:
В глазах Ван Цзиньяна вспыхнул азартный огонек, дыхание его едва заметно участилось:
— Перед тем как ты его отключил, он ведь ни о чем не подозревал?
— Перед тем как ты его отключил, он ведь ни о чем не подозревал?
Вопрос был риторическим: если бы Хуан Бинь хоть что-то заподозрил, сейчас на полу в виде бездыханного тела лежал бы сам Фан Пин.
Вопрос был риторическим: если бы Хуан Бинь хоть что-то заподозрил, сейчас на полу в виде бездыханного тела лежал бы сам Фан Пин.
И все же Ван Цзиньян не на шутку разволновался. Хуан Бинь вовсю готовился к переходу на третий ранг боевых искусств, а для такого прорыва одних только пилюль мало — требуется уйма сопутствующих ресурсов. И именно они представляли наибольшую ценность!
И все же Ван Цзиньян не на шутку разволновался. Хуан Бинь вовсю готовился к переходу на третий ранг боевых искусств, а для такого прорыва одних только пилюль мало — требуется уйма сопутствующих ресурсов. И именно они представляли наибольшую ценность!
Раньше Ван Цзиньян даже не надеялся на такую добычу. Преступники вроде Хуан Биня в критический момент скорее уничтожат все свои сбережения, чем позволят им достаться преследователям. Но Фан Пин застал беглеца врасплох, нанеся удар исподтишка.
Раньше Ван Цзиньян даже не надеялся на такую добычу. Преступники вроде Хуан Биня в критический момент скорее уничтожат все свои сбережения, чем позволят им достаться преследователям. Но Фан Пин застал беглеца врасплох, нанеся удар исподтишка.
А значит, Хуан Бинь просто не успел ничего уничтожить — иначе Фан Пин не нашел бы даже тех пилюль.
А значит, Хуан Бинь просто не успел ничего уничтожить — иначе Фан Пин не нашел бы даже тех пилюль.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...