Квартира 201.
Квартира 201.
Фан Пин сидел в гостиной и разглядывал связанного Хуан Биня. В груди шевелился запоздалый страх вперемешку с досадой на самого себя — всё-таки он сильно погорячился.
Фан Пин сидел в гостиной и разглядывал связанного Хуан Биня. В груди шевелился запоздалый страх вперемешку с досадой на самого себя — всё-таки он сильно погорячился.
Пусть он и подозревал в соседе бойца, но даже представить не мог, на что те способны. Янчэн — дыра дырой. Здесь даже Ван Цзиньяна, всего лишь студента боевого вуза, превозносили до небес, а настоящие мастера и вовсе казались мифическими существами. Из-за этого Фан Пин сделал глупый вывод: раз сосед прячется в глуши, значит, силёнок у него кот наплакал. Боец низшего ранга — по сути, вчерашний обыватель, ну чего в нём опасного? Десятикратная доза снотворного должна была свалить его как подкошенного.
Пусть он и подозревал в соседе бойца, но даже представить не мог, на что те способны. Янчэн — дыра дырой. Здесь даже Ван Цзиньяна, всего лишь студента боевого вуза, превозносили до небес, а настоящие мастера и вовсе казались мифическими существами. Из-за этого Фан Пин сделал глупый вывод: раз сосед прячется в глуши, значит, силёнок у него кот наплакал. Боец низшего ранга — по сути, вчерашний обыватель, ну чего в нём опасного? Десятикратная доза снотворного должна была свалить его как подкошенного.
Реальность же больно щелкнула по носу.
Реальность же больно щелкнула по носу.
Хорошо еще, что у него хватило ума не оставаться в квартире, а затаиться снаружи. Окажись он рядом в первые минуты, пока яд только начинал действовать, Хуан Бинь, сохранивший остатки сил, просто пришиб бы его.
Хорошо еще, что у него хватило ума не оставаться в квартире, а затаиться снаружи. Окажись он рядом в первые минуты, пока яд только начинал действовать, Хуан Бинь, сохранивший остатки сил, просто пришиб бы его.
Немного переведя дух на полу, Фан Пин поднялся. Пора было обыскать жилье.
Немного переведя дух на полу, Фан Пин поднялся. Пора было обыскать жилье.
Хуан Бинь въехал совсем недавно, так что найти прямые улики было делом сомнительным. Но Фан Пину позарез нужно было как-то выйти сухим из воды. На худой конец, если ничего не обнаружится, придется состряпать ложное обвинение. Чай, не в древние времена живем: тогда прибил бы разбойника, вывез на заброшенное кладбище — и концы в воду. Сейчас же любое тело — это уголовное дело со всеми вытекающими.
Хуан Бинь въехал совсем недавно, так что найти прямые улики было делом сомнительным. Но Фан Пину позарез нужно было как-то выйти сухим из воды. На худой конец, если ничего не обнаружится, придется состряпать ложное обвинение. Чай, не в древние времена живем: тогда прибил бы разбойника, вывез на заброшенное кладбище — и концы в воду. Сейчас же любое тело — это уголовное дело со всеми вытекающими.
Фан Пин прикинул, не разыграть ли сцену самообороны: мол, напал, пришлось защищаться. Всё равно ведь никто не поверит, что обычный школьник от нечего делать спланировал и провернул покушение на полноценного мастера.
Фан Пин прикинул, не разыграть ли сцену самообороны: мол, напал, пришлось защищаться. Всё равно ведь никто не поверит, что обычный школьник от нечего делать спланировал и провернул покушение на полноценного мастера.
Отогнав лишние мысли, он принялся за поиски.
Отогнав лишние мысли, он принялся за поиски.
***
***
Минут через десять Фан Пин выволок в гостиную увесистый тюк.
Минут через десять Фан Пин выволок в гостиную увесистый тюк.
В квартире почти не было личных вещей Хуан Биня — лишь самое необходимое из предметов гигиены да одна смена белья. Однако в самом конце поисков на балконе обнаружился плотно застегнутый баул. Похоже, это и были все пожитки беглеца.
В квартире почти не было личных вещей Хуан Биня — лишь самое необходимое из предметов гигиены да одна смена белья. Однако в самом конце поисков на балконе обнаружился плотно застегнутый баул. Похоже, это и были все пожитки беглеца.
Фан Пин с минуту смотрел на него, а затем решительно потянул замок молнии.
Фан Пин с минуту смотрел на него, а затем решительно потянул замок молнии.
Внутри лежало то, от чего у него невольно сузились зрачки. На самом верху покоился сорокасантиметровый трехгранный армейский штык-нож.
Внутри лежало то, от чего у него невольно сузились зрачки. На самом верху покоился сорокасантиметровый трехгранный армейский штык-нож.
"Из военных?"
"Из военных?"
Фан Пин сглотнул, но тут же покачал головой. Хоть вещь и армейская, армия давно отказалась от таких штыков, да и на черном рынке их пруд пруди. Настоящие солдаты такое с собой не таскают.
Фан Пин сглотнул, но тут же покачал головой. Хоть вещь и армейская, армия давно отказалась от таких штыков, да и на черном рынке их пруд пруди. Настоящие солдаты такое с собой не таскают.
Выдохнув, он осторожно взял оружие и взвесил его в руке. На тусклой стали в глубоких долах виднелись бурые разводы — запекшаяся, давно высохшая кровь.
Выдохнув, он осторожно взял оружие и взвесил его в руке. На тусклой стали в глубоких долах виднелись бурые разводы — запекшаяся, давно высохшая кровь.
Фан Пин покосился на кокон из одеял, в котором лежал Хуан Бинь.
Фан Пин покосился на кокон из одеял, в котором лежал Хуан Бинь.
Этот тип точно кого-то убил. Или как минимум пустил немало крови.
Этот тип точно кого-то убил. Или как минимум пустил немало крови.
Он аккуратно отложил штык-нож подальше, в самый угол комнаты. Оставлять смертоносную сталь поблизости от пленника было бы верхом глупости.
Он аккуратно отложил штык-нож подальше, в самый угол комнаты. Оставлять смертоносную сталь поблизости от пленника было бы верхом глупости.
Под штыком обнаружилось то, от чего захватило дух, — пачки хрустящих алых купюр.
Под штыком обнаружилось то, от чего захватило дух, — пачки хрустящих алых купюр.
Они лежали вперемешку: какие-то были аккуратно перевязаны лентами, другие рассыпались по всему дну. Фан Пин лихорадочно принялся выгребать деньги. Пересчитав целые пачки, он насчитал ровно двадцать штук — двести тысяч юаней. Россыпью валялось еще тысяч восемь-девять, точнее считать он не стал.
Они лежали вперемешку: какие-то были аккуратно перевязаны лентами, другие рассыпались по всему дну. Фан Пин лихорадочно принялся выгребать деньги. Пересчитав целые пачки, он насчитал ровно двадцать штук — двести тысяч юаней. Россыпью валялось еще тысяч восемь-девять, точнее считать он не стал.
В наши дни мало кто носит с собой столько наличности. Если ты не крупный торговец, забивать сумки пачками банкнот незачем. Тем более простому квартиросъемщику.
В наши дни мало кто носит с собой столько наличности. Если ты не крупный торговец, забивать сумки пачками банкнот незачем. Тем более простому квартиросъемщику.
Теперь Фан Пин окончательно убедился, что перед ним не силовик и не тайный агент. Ни одна спецслужба не отправит оперативника на задание с мешком денег.
Теперь Фан Пин окончательно убедился, что перед ним не силовик и не тайный агент. Ни одна спецслужба не отправит оперативника на задание с мешком денег.
"Бандит-одиночка? Или беглый преступник?"
"Бандит-одиночка? Или беглый преступник?"
Эти варианты казались наиболее вероятными.
Эти варианты казались наиболее вероятными.
Огромная сумма наличными и затворнический образ жизни соседа складывались в четкую картину. Фан Пин мысленно выдохнул: этот парень точно вне закона.
Огромная сумма наличными и затворнический образ жизни соседа складывались в четкую картину. Фан Пин мысленно выдохнул: этот парень точно вне закона.
***
***
Спустя пару минут Фан Пин разложил свои трофеи на полу:
Спустя пару минут Фан Пин разложил свои трофеи на полу:
— трехгранный армейский штык-нож;
— трехгранный армейский штык-нож;
— без малого двести десять тысяч юаней наличными;
— без малого двести десять тысяч юаней наличными;
— комплект одежды;
— комплект одежды;
— шесть аптечных пузырьков.
— шесть аптечных пузырьков.
На трех флаконах красовались этикетки с названиями препаратов, штрихкодами, датами изготовления и адресами фабрик — сертифицированный товар.
На трех флаконах красовались этикетки с названиями препаратов, штрихкодами, датами изготовления и адресами фабрик — сертифицированный товар.
Две бутылочки пилюль крови и ци и одна — даней крови и ци.
Две бутылочки пилюль крови и ци и одна — даней крови и ци.
Фан Пин откупорил флаконы и пересчитал содержимое. Пилюль крови и ци оказалось восемнадцать штук. Упаковки были рассчитаны на десять, значит, две штуки сосед успел принять. Во флаконе с данями крови и ци осталось восемь штук из десяти.
Фан Пин откупорил флаконы и пересчитал содержимое. Пилюль крови и ци оказалось восемнадцать штук. Упаковки были рассчитаны на десять, значит, две штуки сосед успел принять. Во флаконе с данями крови и ци осталось восемь штук из десяти.
У Фан Пина перехватило дыхание. Он помнил, как У Чжихао с придыханием рассказывал об этих препаратах.
У Фан Пина перехватило дыхание. Он помнил, как У Чжихао с придыханием рассказывал об этих препаратах.
В официальных аптеках одна пилюля крови и ци стоила тридцать тысяч юаней. А одна дань крови и ци — все сто тысяч!
В официальных аптеках одна пилюля крови и ци стоила тридцать тысяч юаней. А одна дань крови и ци — все сто тысяч!
Для ребят вроде У Чжихао покупка хотя бы одной такой дани перед экзаменами была заветной мечтой и главным козырем. Сто тысяч юаней — колоссальные деньги, даже для вполне обеспеченной семьи У это был серьезный удар по бюджету.
Для ребят вроде У Чжихао покупка хотя бы одной такой дани перед экзаменами была заветной мечтой и главным козырем. Сто тысяч юаней — колоссальные деньги, даже для вполне обеспеченной семьи У это был серьезный удар по бюджету.
А тут перед ним лежало целых восемнадцать пилюль и восемь даней.
А тут перед ним лежало целых восемнадцать пилюль и восемь даней.
По самым скромным аптечным расценкам — один миллион триста сорок тысяч юаней.
По самым скромным аптечным расценкам — один миллион триста сорок тысяч юаней.
А вместе с наличными — больше полутора миллионов.
А вместе с наличными — больше полутора миллионов.
И ведь оставались еще три неопознанных флакона.
И ведь оставались еще три неопознанных флакона.
Фан Пин заглянул внутрь — там тоже перекатывались круглые пилюли, без сомнения, предназначенные для практикующих бойцов, но на стекле не было ни единой надписи. Что это за снадобья, оставалось только гадать.
Фан Пин заглянул внутрь — там тоже перекатывались круглые пилюли, без сомнения, предназначенные для практикующих бойцов, но на стекле не было ни единой надписи. Что это за снадобья, оставалось только гадать.
Впрочем, дешевыми они быть точно не могли. Все, что связано с боевыми искусствами, стоило баснословных денег. Если даже базовая дань крови и ци, которую принимали обычные кандидаты перед тестами, стоила сто тысяч, то лекарства для настоящего, лицензированного бойца должны быть куда ценнее и сложнее по составу.
Впрочем, дешевыми они быть точно не могли. Все, что связано с боевыми искусствами, стоило баснословных денег. Если даже базовая дань крови и ци, которую принимали обычные кандидаты перед тестами, стоила сто тысяч, то лекарства для настоящего, лицензированного бойца должны быть куда ценнее и сложнее по составу.
Из-за недостатка опыта Фан Пин не мог даже примерно прикинуть их стоимость.
Из-за недостатка опыта Фан Пин не мог даже примерно прикинуть их стоимость.
Помимо этого, в бауле лежали лишь сухпаек и пара бутылок минералки.
Помимо этого, в бауле лежали лишь сухпаек и пара бутылок минералки.
Шесть флаконов с лекарствами, чуть больше двухсот тысяч наличными и штык-нож — вот и весь улов.
Шесть флаконов с лекарствами, чуть больше двухсот тысяч наличными и штык-нож — вот и весь улов.
Взгляд Фан Пина снова упал на распластанного соседа.
Взгляд Фан Пина снова упал на распластанного соседа.
Связывая Хуан Биня, он совсем забыл обыскать его карманы. Судя по набору вещей — оружие, деньги, запас еды, — тот был готов сорваться с места в любую секунду. А беглецы никогда не хранят самое ценное в сумках, которые в случае погони приходится бросать в первую очередь. Все по-настоящему важное, если оно не занимает много места, всегда держат при себе.
Связывая Хуан Биня, он совсем забыл обыскать его карманы. Судя по набору вещей — оружие, деньги, запас еды, — тот был готов сорваться с места в любую секунду. А беглецы никогда не хранят самое ценное в сумках, которые в случае погони приходится бросать в первую очередь. Все по-настоящему важное, если оно не занимает много места, всегда держат при себе.
"Наверняка у него в одежде припрятано что-то еще"
"Наверняка у него в одежде припрятано что-то еще"
Однако сейчас Хуан Бинь напоминал тугую мумию, и ослаблять путы ради обыска было слишком рискованно.
Однако сейчас Хуан Бинь напоминал тугую мумию, и ослаблять путы ради обыска было слишком рискованно.
Фан Пин перевел взгляд на разложенное богатство и нахмурился.
Фан Пин перевел взгляд на разложенное богатство и нахмурился.
Деньги перед ним, но системный показатель богатства не сдвинулся ни на единицу. То же самое с пилюлями — никакой прибавки.
Деньги перед ним, но системный показатель богатства не сдвинулся ни на единицу. То же самое с пилюлями — никакой прибавки.
Значит, система по-прежнему не считает эти трофеи его собственностью.
Значит, система по-прежнему не считает эти трофеи его собственностью.
Впрочем, логично. Хуан Бинь жив, дарить ничего не собирался, так что юридически вещи все еще принадлежали ему. Просто забрать чужое мало — нужно, чтобы система признала права владения.
Впрочем, логично. Хуан Бинь жив, дарить ничего не собирался, так что юридически вещи все еще принадлежали ему. Просто забрать чужое мало — нужно, чтобы система признала права владения.
"А если я просто проглочу пилюлю? — прикинул Фан Пин. — По идее, после этого она уж точно станет моей"
"А если я просто проглочу пилюлю? — прикинул Фан Пин. — По идее, после этого она уж точно станет моей"
Но отсутствие мгновенной реакции системы наводило на мысль, что прямая конвертация материальных ценностей в очки богатства работает сложнее. Или же система попросту не одобряет откровенный грабеж?
Но отсутствие мгновенной реакции системы наводило на мысль, что прямая конвертация материальных ценностей в очки богатства работает сложнее. Или же система попросту не одобряет откровенный грабеж?
Разобраться во всех тонкостях сразу не получалось, и Фан Пин тряхнул головой, отбрасывая лишние думы. Сейчас важнее было решить, что делать с самим Хуан Бинем.
Разобраться во всех тонкостях сразу не получалось, и Фан Пин тряхнул головой, отбрасывая лишние думы. Сейчас важнее было решить, что делать с самим Хуан Бинем.
Да, штык-нож и куча наличных доказывали, что сосед явно не законопослушный гражданин, но стопроцентных улик его преступлений пока не было.
Да, штык-нож и куча наличных доказывали, что сосед явно не законопослушный гражданин, но стопроцентных улик его преступлений пока не было.
И главное: как поступить с добычей ценой за миллион?
И главное: как поступить с добычей ценой за миллион?
Если вызвать полицию, всё это добро заберут как вещдоки. Делиться очень не хотелось — в конце концов, он шел на смертельный риск. Пусть даже на деле он отделался лишь легкой ссадиной на ладони, когда остервенело колотил Хуан Биня обухом.
Если вызвать полицию, всё это добро заберут как вещдоки. Делиться очень не хотелось — в конце концов, он шел на смертельный риск. Пусть даже на деле он отделался лишь легкой ссадиной на ладони, когда остервенело колотил Хуан Биня обухом.
***
***
Через пару минут он убрал вещи обратно в баул и вплотную подошел к пленнику.
Через пару минут он убрал вещи обратно в баул и вплотную подошел к пленнику.
Вглядевшись в лицо соседа, Фан Пин внезапно произнес:
Вглядевшись в лицо соседа, Фан Пин внезапно произнес:
— Надо же, какие живучие эти бойцы. Проглотить такую дозу снотворного, получить кучу ударов по голове — и уже очухаться!
— Надо же, какие живучие эти бойцы. Проглотить такую дозу снотворного, получить кучу ударов по голове — и уже очухаться!
Хуан Бинь не шелохнулся.
Хуан Бинь не шелохнулся.
Фан Пин презрительно хмыкнул:
Фан Пин презрительно хмыкнул:
— За дурака меня держишь? Когда ты был без сознания, дышал неровно, и тебя время от времени дергало. А теперь лежишь смирно, как бревно. Тут два варианта: либо ты действительно испустил дух, либо пришел в себя и ломаешь комедию. Слышал поговорку про то, как глупец звонит в колокол, зажав собственные уши? Пока ты дышал, я особо не прислушивался. Но когда сопение внезапно прекратилось, это сложно было не заметить. Думаешь, я совсем глухой?
— За дурака меня держишь? Когда ты был без сознания, дышал неровно, и тебя время от времени дергало. А теперь лежишь смирно, как бревно. Тут два варианта: либо ты действительно испустил дух, либо пришел в себя и ломаешь комедию. Слышал поговорку про то, как глупец звонит в колокол, зажав собственные уши? Пока ты дышал, я особо не прислушивался. Но когда сопение внезапно прекратилось, это сложно было не заметить. Думаешь, я совсем глухой?
В тесной гостиной стояла мертвая тишина. С кляпом во рту Хуан Бинь дышал тяжело и шумно, но стоило ему затаить дыхание, как контраст выдал его с головой. Он совершил глупую ошибку, не подумав, что идеальная тишина станет главной уликой.
В тесной гостиной стояла мертвая тишина. С кляпом во рту Хуан Бинь дышал тяжело и шумно, но стоило ему затаить дыхание, как контраст выдал его с головой. Он совершил глупую ошибку, не подумав, что идеальная тишина станет главной уликой.
Поняв, что притворяться бессмысленно, Хуан Бинь медленно приоткрыл глаза.
Поняв, что притворяться бессмысленно, Хуан Бинь медленно приоткрыл глаза.
Он осторожно огляделся в пределах видимости. Никого, кроме этого мальчишки.
Он осторожно огляделся в пределах видимости. Никого, кроме этого мальчишки.
В груди у беглеца немного отпустило. Всё складывалось гораздо лучше, чем он смел надеяться.
В груди у беглеца немного отпустило. Всё складывалось гораздо лучше, чем он смел надеяться.
Хуан Бинь мысленно уже готовил себя к тому, что очнется в камере Бюро расследований, а над ним будет стоять тот жирный следователь из Янчэна. Но перед ним сидел лишь подросток. Для преступника это был идеальный расклад.
Хуан Бинь мысленно уже готовил себя к тому, что очнется в камере Бюро расследований, а над ним будет стоять тот жирный следователь из Янчэна. Но перед ним сидел лишь подросток. Для преступника это был идеальный расклад.
Попади он в Бюро — пиши пропало. В его нынешнем состоянии, да и в прежнем тоже, вырваться оттуда шансов не было. А сейчас надежда на спасение еще оставалась.
Попади он в Бюро — пиши пропало. В его нынешнем состоянии, да и в прежнем тоже, вырваться оттуда шансов не было. А сейчас надежда на спасение еще оставалась.
Голова раскалывалась от дикой боли, тело онемело под тугими витками веревок и одеял — пошевелиться было невозможно. Лихорадочно соображая, Хуан Бинь уставился на Фан Пина, выразительно вращая глазами. Заговорить с кляпом во рту он не мог.
Голова раскалывалась от дикой боли, тело онемело под тугими витками веревок и одеял — пошевелиться было невозможно. Лихорадочно соображая, Хуан Бинь уставился на Фан Пина, выразительно вращая глазами. Заговорить с кляпом во рту он не мог.
Фан Пин тут же напрягся. Он достал из баула штык-нож и, держась на безопасном расстоянии, спросил:
Фан Пин тут же напрягся. Он достал из баула штык-нож и, держась на безопасном расстоянии, спросил:
— Хочешь что-то сказать?
— Хочешь что-то сказать?
Пленник замер.
Пленник замер.
— Но я не собираюсь вытаскивать кляп. С такими опасными типами разговор короткий — пусть с вами полиция разбирается.
— Но я не собираюсь вытаскивать кляп. С такими опасными типами разговор короткий — пусть с вами полиция разбирается.
— Мы-ы...
— Мы-ы...
Хуан Бинь попытался дернуться и настойчиво мотнул подбородком в сторону баула.
Хуан Бинь попытался дернуться и настойчиво мотнул подбородком в сторону баула.
Поскольку сумка выглядела аккуратно застегнутой, он решил, что парень еще не успел заглянуть внутрь. А ведь там лежали пачки денег и редкие снадобья, которые для обычного школьника из бедной семьи были пределом мечтаний. Хуан Бинь не сомневался: стоит мальчишке узнать о содержимом, и его глаза загорятся алчностью. А там останется лишь выторговать свободу.
Поскольку сумка выглядела аккуратно застегнутой, он решил, что парень еще не успел заглянуть внутрь. А ведь там лежали пачки денег и редкие снадобья, которые для обычного школьника из бедной семьи были пределом мечтаний. Хуан Бинь не сомневался: стоит мальчишке узнать о содержимом, и его глаза загорятся алчностью. А там останется лишь выторговать свободу.
Пусть этот мелкий гаденыш и оказался на редкость изворотливым, он оставался всего лишь неопытным юнцом. В первый раз Хуан Бинь поплатился за свою беспечность, но теперь-то он настороже. Справиться с наивным сопляком для опытного волка не составит труда.
Пусть этот мелкий гаденыш и оказался на редкость изворотливым, он оставался всего лишь неопытным юнцом. В первый раз Хуан Бинь поплатился за свою беспечность, но теперь-то он настороже. Справиться с наивным сопляком для опытного волка не составит труда.

Комментарии

Загрузка...