«Дать официальные чины сектам мира боевых искусств? Это попытка привлечь на службу или ловушка?»
— нахмурившись, спросил Чжан Юйчунь. Из-за истории с У Баоюем он относился ко всем действиям нынешнего императора с глубоким подозрением и не верил в его милосердие.
Император взялся положить конец великой смуте в Поднебесной лишь потому, что она угрожала его императорской власти, — иначе с чего бы ей длиться столько лет?
Ли Цинцю тоже считал, что ничего хорошего ждать не стоит. Лю Фаньчжоу же не знал о том, на что пошёл император в погоне за бессмертием, а потому лишь махнул рукой: «Это же император. Зачем ему так хлопотать, чтобы подставить секты мира боевых искусств? Он вполне мог бы двинуть войска и подавить всех под предлогом усмирения разбойников — кто в мире боевых искусств не убивал людей? Если судить по закону, большинство пойдёт на плаху. К тому же собирать стольких мастеров боевых искусств в императорском дворце — государь и сам подвергнется немалому риску».
Ли Цинцю и Чжан Юйчунь переглянулись: обоим стало ясно, что в этом вопросе Лю Фаньчжоу не переубедить.
«Это принудительный призыв или дело добровольное?» — продолжил расспрашивать Чжан Юйчунь.
Лю Фаньчжоу усмехнулся: «Разумеется, добровольное. Будь призыв насильным, это и впрямь насторожило бы. Однако путь до имперской столицы неблизкий, и в борьбе за эти чины победит тот, кто раньше узнает весть и первым тронется в путь».
Ли Цинцю кивнул: «Как бы то ни было, благодарю почтенного Лю за то, что поделились с нами этой вестью».
«Полно вам, к чему церемонии? Мы ведь свои люди!»
Лю Фаньчжоу махнул рукой. Будучи человеком искушённым, он сразу заметил неприязнь собеседников к этой затее и больше развивать тему не стал.
Он перевёл разговор на другие дела цзянху и неожиданно упомянул Секту Цзюэшэн.
«Янь Уцзинь силой ворвался на пик Теюэ, одолел всех восемнадцати глав пиков и одной битвой прославился на весь свет — поистине непревзойдённый мастер современности! На границе Гучжоу он основал секту и нарёк её Сектой Цзюэшэн. Поговаривают, его уже поддержал клан Тан из Линьчуаня. А ведь клан Тан — одна из четырёх великих фамилий Линьчуаня, знатный род первого разряда даже по меркам Центральной провинции Чжунтянь. С поддержкой клана Тан и боевым мастерством Янь Уцзиня семь великих сект Гучжоу вскоре пополнятся ещё одной».
— с чувством произнёс Лю Фаньчжоу, явно высоко ценя Янь Уцзиня.
Лю Янь посмотрела на отца, не решаясь заговорить: о недавнем нападении Секты Цзюэшэн знали в секте все, от мала до велика.
Главу Секты Цзюэшэн одолела Сюй Нин. Тот бой мгновенно вознёс её авторитет в секте на самую вершину — вровень со славой Цзян Чжаося, а спор о том, кто из них двоих сильнее, сделался постоянной темой для тайных пересудов учеников.
Лю Фаньчжоу взглянул на Ли Цинцю и улыбнулся: «Глава Ли, по моему разумению, в Гучжоу должно быть девять великих сект, и девятой должна стать Секта Цинсяо. Почему бы вам не осуществить свои великие замыслы? Если потребуется помощь — я, Лю Фаньчжоу, непременно окажу самую полную поддержку!»
В этот свой приезд в Секту Цинсяо он был немало поражён: перемены оказались разительными, прибавилось множество учеников, и всё говорило о высоких устремлениях секты.
Ли Цинцю с улыбкой спросил: «Всемерная поддержка — в чём же именно она заключается?»
Лю Фаньчжоу хлопнул себя в грудь: «Поддержу Секту Цинсяо всем своим состоянием! Все мои связи и все оказанные мне прежде услуги будут служить Секте Цинсяо».
«Почтенный Лю настолько доверяет Секте Цинсяо?»
«Хе-хе, в конце концов, у Секты Цинсяо есть глубокие исторические корни, есть второй по силе мастер в нынешнем мире боевых искусств, а сам Глава Ли — юный гений, добрый и великодушный. Как мне не верить в Секту Цинсяо?»
«И чего же вы хотите взамен?»
«Чего я могу желать? То, к чему я стремился, Секта Цинсяо уже осуществила. Дочь — моя главная отрада, и раз уж она стала частью вашей секты, помогая Секте Цинсяо, я помогаю ей».
Лю Фаньчжоу говорил искренне и проникновенно, с глубокой отцовской нежностью глядя на Лю Янь.
Увидев это, Ли Цинцю оставалось лишь подивиться глубине их взаимной привязанности.
Спустя время, за которое сгорает одна палочка благовоний, Лю Фаньчжоу удалился вслед за Лю Янь: отцу с дочерью требовалось побыть наедине и поговорить по душам.
Ли Цинцю поднял чашку с чаем и спросил: «Второй младший брат, что ты думаешь о его предложении?»
Чжан Юйчунь задумчиво произнёс: «Соглашаться нельзя. Во-первых, нам мало что известно о семье Лю Фаньчжоу — вряд ли Лю Янь его единственная дочь. Во-вторых, в его деньгах мы сейчас не нуждаемся. Мы — секта мира боевых искусств: деньги важны, но они не на первом месте. Клан Цинь тому пример: недавно Цинь Цзюэ вновь написал мне, надеясь пристроить ещё нескольких отпрысков клана Цинь. Если позволить Лю Фаньчжоу вмешаться, потом хлопот не оберёшься».
«Верно. А я уж думал, вы с ним так сблизились, что он успел тебя очаровать».
— с улыбкой отозвался Ли Цинцю. Видя такую рассудительность Чжан Юйчуня, ему было лишь спокойнее вверять тому бразды правления.
Чжан Юйчунь покачал головой: «Лю Фаньчжоу прежде всего купец. Он расточает любезности всякому, от кого может извлечь выгоду. Я вовсе не обольщаюсь мыслью, будто мы с ним и впрямь стали закадычными друзьями вопреки разнице в летах».
Ли Цинцю удовлетворённо кивнул, а Ли Дунъюэ не сдержала смешка.
Чжан Юйчунь повернулся к ней и с недоумением спросил: «Четвёртая младшая сестра, над чем ты смеёшься?»
Ли Дунъюэ сдержала улыбку, притворно кашлянула и сказала: «Я просто вспомнила детство. Старший Брат-Наставник ничуть не изменился, а вот ты, Второй Старший Брат, раньше вовсе не был столь находчив и вечно попадался на его уловки».
Услышав о детских годах, Чжан Юйчунь смутился и принялся торопливо оправдываться.
Ли Цинцю вдруг поймал себя на мысли, что его младшие братья и сёстры по учению уже выросли.
Ему самому в этом году исполнялось двадцать, Чжан Юйчуню — девятнадцать, а Ли Дунъюэ — восемнадцать.
Они уже не были детьми и обрели способность самостоятельно справляться с делами.
Отчего-то Ли Цинцю внезапно охватило чувство, будто время не ждёт.
Если их культивация не достигнет Сферы Духовного Сознания, Чжан Юйчуню и Ли Дунъюэ останется от силы сто двадцать — сто тридцать лет жизни.
Ли Цинцю стремился к бессмертию и всем сердцем желал, чтобы младший брат и сестра смогли пройти этот долгий путь вместе с ним.
Тех способов совершенствования, которыми он владел ныне, недоставало, чтобы изменить их судьбу. Ему требовалось как можно скорее возвысить Секту Цинсяо, чтобы овладеть большим числом магических искусств и тайных техник.
......
На этот раз, поднявшись в Секту Цинсяо, Лю Фаньчжоу не стал спешить со спуском, как прежде: сослался на дорожную усталость и решил остаться на несколько дней для передышки.
В последующие дни он то и дело наведывался к подворью Чжу Янь, но сколько ни рассыпался в любезностях, Су Силин наотрез отказывалась впускать его за ворота.
Так Лю Фаньчжоу и прожил в секте целых полгода.
За эти полгода Ли Сыфэн дважды спускался с горы. Всякий раз, помимо Чэн Цанхая и Бай Нинэра, он брал с собой новую группу учеников. Водя их на закалку в странствиях, он неизмеримо поднял свой авторитет и перестал быть прежним озорным юнцом, превратившись в старейшину, которого почитали все в секте.
Не только у Ли Сыфэна, но и у Ли Дунъюэ учеников становилось всё больше, благодаря чему в Секте Цинсяо прибавилось рук для лечения больных.
Ли Сыцзинь достигла немалых успехов в изучении Канона земных талисманов. Она также обучала подопечных изготавливать талисманы и выращивать духовные растения, но сами ученики ещё не понимали истинного значения своего труда, считая это обычным способом заработка для секты.
Осенней порой.
Ли Цинцю стоял на вершине горы, заложив руки за спину. Его взор был обращён к Новому двору у подножия, где Чжан Юйчунь лично беседовал с теми, кто пришёл проситься в ученики.
Спускаясь к подножию, Ли Сыфэн со спутниками вершили правый суд и щедро тратили деньги, помогая людям в каждом селении. Всего за полгода слава о доблести и милосердии Секты Цинсяо начала распространяться, и люди наконец потянулись на гору по собственной воле.
Это было добрым знаком: разве пристало именитым великим сектам самолично спускаться с горы в поисках учеников?
Однако Ли Цинцю не радовался: все его мысли были заняты Цзян Чжаося.
Казалось бы, Секте Небесной Сабли было ни за что не совладать с Цзян Чжаося, достигшим пятого слоя Сферы Вскармливания Начала, но цзянху полон опасностей, а людские сердца неисповедимы — он не мог не тревожиться.
К слову сказать, при всей своей силе Цзян Чжаося вечно умудрялся получать ранения.
Пока Ли Цинцю предавался раздумьям, взгляд его внезапно метнулся в сторону: по горной дороге прямо к горным вратам поднимался отряд стражников.
Впереди шли двое: начальник уезда Хэйши Фэн Дай и мужчина в парчовом одеянии с саблей на поясе. У незнакомца была представительная внешность и внушительная осанка, а держался он куда увереннее уездного начальства. Фэн Дай то и дело оглядывался на него — явно этот человек был важной птицей.
Заметив их, Ли Цинцю повернулся и неспешно зашагал вниз по склону.
......
В Новом дворе яблоку негде было упасть: помимо десятка с лишним учеников Секты Цинсяо, собравшихся поглазеть на происходящее, здесь толпился простой люд, приведший своих детей на обучение — всего десять юношей и девушек.
«Старейшина Чжан, прибыли люди от императорского двора!»
Юань Ци торопливо вошёл во двор, подошёл к Чжан Юйчуню и вполголоса доложил.
Чжан Юйчунь держал в руках бразды правления, и ученики привыкли обращаться к нему по любым делам. Услышав о посланцах двора, он не выказал ни капли смятения и спокойно велел: «Юань Ци, отведи их разместиться и пока прими как записных учеников».
«Слушаюсь!»
Юань Ци развернулся и повёл шумную толпу прочь из Нового двора, но едва они переступили порог, как увидели приближающихся Фэн Дая и его спутников.
Простой люд падок на зрелища: завидев чиновников, люди тут же замерли, желая разузнать, в чём дело. Если Секта Цинсяо провинилась перед властями, отдавать детей в ученики никто бы уже не посмел.
Чжан Юйчунь поднялся, обошёл стол и, глядя на входящих во двор Фэн Дая и остальных, сложил ладони в приветствии.
«Я — Чжан Юйчунь, старейшина, ведающий делами Секты Цинсяо. С чем пожаловали господа?» — с достоинством и без подобострастия спросил он.
Фэн Дай улыбнулся и, подняв руку, представил спутника: «Это господин Цзя из Стражи Защиты Небес, прибывший из имперской столицы. Он явился передать волю государя».
Волю государя?
Чжан Юйчунь изумился, а ученики во дворе сгорали от любопытства: какое же дело могло потревожить самого императора?
Одетый в парчу мужчина по имени Цзя И держал одну руку на рукояти сабли, а другую заложил за спину. Окинув Чжан Юйчуня оценивающим взглядом, он спросил: «Где глава Секты Цинсяо?»
Чжан Юйчунь ответил: «Мой старший брат закрылся в уединении для тренировок, и даже мне неведомо, где именно он находится».
Цзя И презрительно хмыкнул: «Забавная у вас секта: глава совершенствует искусство, а власть отдана такому юнцу. Ну да ладно, попусту болтать не стану. У государя есть указ: главам сект мира боевых искусств Поднебесной надлежит явиться в Чжунтянь на аудиенцию к государю! Отличившиеся будут пожалованы чинами и громкой славой. Глава Секты Цинсяо обязан прибыть в имперскую столицу до наступления следующей весны».
Видя, что Цзя И даже не соизволил извлечь высочайший указ, Фэн Дай понял его отношение к Секте Цинсяо — именно поэтому он и настоял на том, чтобы приехать сюда лично.
История с У Баоюем заставляла Фэн Дая всерьёз опасаться, как бы Секта Цинсяо не вступила в столкновение с людьми императорского двора.
Выслушав гостя, Чжан Юйчунь нахмурился: «Обязан? Но до меня доходили вести, что дело это сугубо добровольное».
Взгляд Цзя И мгновенно похолодел: «От кого же ты это слышал?»
«От одного знакомого из цзянху, а тот тоже слышал от других».
«Я лично говорю тебе — разве не ясно?!»
— низким голосом прикрикнул Цзя И. Он резко вскинул руку и потянулся к Чжан Юйчуню; всплеск внутренней ци создал мощную тягу, увлекая юношу за собой.
Застигнутый внезапным нападением Цзя И врасплох, Чжан Юйчунь пошатнулся и сделал два шага вперёд, но сумел вовремя устоять на ногах.
Под напором этой мощной силы притяжения форменное одеяние Чжан Юйчуня раздувалось, волосы на висках разметались. Нахмурившись, он смотрел на Цзя И, пока вокруг клубилась поднятая пыль. Ученики Секты Цинсяо поспешно расступились, перекрывая вход в Новый двор.
Лицо Цзя И слегка дрогнуло: он никак не ожидал, что Чжан Юйчунь сумеет выстоять против его Искусства Пленения Демонов.

Комментарии

Загрузка...