И в этот раз я пошёл первым.
Держа реку слева, мы медленно продвигаемся на север.
Спешить некуда, поэтому шаг медленный, зато привалов делаем меньше.
Оглядываюсь назад — строй отвратительный.
Сражаться, когда начался бой, умеет каждый. На войне они проторчали долго, так что махать мечом научились. Вот только на этот раз с нами нет Карательного отряда, и никто из них понятия не имеет, как держать строй. Стоит приказать выстроиться, как они начинают толкаться плечами, суетиться и в итоге нарушают строй ещё сильнее, чем было.
Впрочем, у противника наверняка та же чертовщина.
По крайней мере, пока мы не доберёмся до Селайи, никаких трудностей быть не должно. А уж там видно будет. До тех пор нужно просто набирать людей да кормить их.
Перекатывая на языке имя Селайи, я невольно сбавил шаг. Возможно, из-за нахлынувшего сомнения.
Как бы то ни было, рано радоваться захвату какого-то вшивого лагеря. Это место сгодится разве что под передовую базу. Вот та деревня, которая в прошлой жизни разрослась до размеров городка, — если отдать её солдатам, они хотя бы смогут нормально обустроиться.
Сейчас мы не можем обеспечить себя ни оружием, ни провиантом. Мечи сплошь в зазубринах, а еда — одна дрянь.
Раньше достаточно было заикнуться Хеллеку, и на следующий день всё уже было готово. В такие моменты я действительно по нему скучаю. Хеллек... Если бы у него не съехала крыша, мы вполне могли бы дружить и сейчас.
Впрочем, творить прошлые безумства я не собираюсь. Сжигать замки дотла, бросать пленных прямо перед воротами, закрывать глаза на свирепствующую чуму... Всякое такое. Сгонять с обжитых мест ни в чём не повинных людей я тоже не хочу.
Позже, когда эта земля станет лакомым кусочком, из столицы наверняка кого-нибудь пришлют. Будут твердить про «ответственного за северный фронт» и попытаются поставить кого-то вместо меня. Тогда останется лишь увести этого засланца в укромное местечко, заставить поставить печати и позволить изредка писать письма.
Кажется, даже клинком угрожать не придётся.
***
До холма, с которого открывался вид на деревню, мы добрались за полдня.
Деревня ютилась в излучине реки; там в ряд тянулись крыши складов. Из кузницы даже днём валил дым, а перед таверной ровными рядами стояли бочки. Словно десятилетний покой застыл и превратился в поселение.
Так было в прошлый раз, так было и в позапрошлый.
Все притаились, пригнувшись к земле в густой траве. Затаили дыхание и только косились на меня, ожидая сигнала.
Я же просто пошёл вперёд.
— Что за безумие!..
Донёсся сзади возглас девчонки, но я не стал оборачиваться. Я уж думал, она ринется меня останавливать, но нет. Мы пока не в тех отношениях, чтобы рисковать ради меня жизнью. Хотя сам я легко отдавал свою жизнь снова и снова.
Прямо посреди дороги. Она была широкой, как раз чтобы разъехались две телеги, и абсолютно пустой по обочинам. У ворот, если их можно так назвать, дежурили двое стражников. Хотя какие там ворота — так, сколоченные на скорую руку деревянные загородки, которые рассыплются от одного удара кулаком.
Конечно, при условии, что есть священная сила.
Стражники долго разглядывали меня, перешептываясь. Похоже, решив, как поступить, один из них с размаху швырнул в меня копьё.
Расстояние — шагов двадцать.
Траектория полёта была настолько простой, что я, не останавливаясь, просто выставил руку и перехватил древко. Ладонь немного обжгло трением. Развернув корпус, я тут же метнул копьё обратно.
Копьё вонзилось не в бросившего, а прямо в лоб его напарнику. Наконечник вылез из затылка, у того подогнулись колени, и он рухнул на землю.
Смельчак, только что бросивший копьё, ошеломлённо уставился на упавшего товарища. Ему потребовалось время, чтобы сообразить, почему выпущенное им оружие торчит из головы соседа.
Пока он соображал, я рванул вперёд, вогнал меч ему в бок и выдернул с противоположной стороны. Верхняя половина его туловища отделилась от нижней и повалилась на землю.
Вдали, у колодца, за этим наблюдал ещё один местный. Он что-то заорал — не стал бить в колокол, а просто закричал во всю глотку. Судя по всему, крик означал что-то вроде: «Враги! Он один, быстро все сюда!»
Из переулков выскочило около тридцати человек. Ни на одном не было доспехов. В руках — топоры, дубины, что-то вроде кочерги и даже хлебные ножи. Они шли скорее посмотреть, что происходит, чем реально воевать.
Некоторые, приближаясь, резко замерли. Понимаю, трудно отвести взгляд от трупов у моих ног, умерших слишком уж эффектно, но застывшие обычно погибают первыми.
Их было много, но первым рванул я.
Первому я снёс голову прямо в момент, когда он заносил руку, и оттолкнул его тело. Второй споткнулся о повалившийся труп и грохнулся навзничь. Наступив ему на горло, я вогнал кулак в шею третьему, замахивавшемуся топором. Прежде чем топор успел выпасть из его рук, я перехватил его и расколол владельцу череп пополам.
Топор застрял, так что я снова взмахнул мечом, но тот увяз в рёбрах четвёртого бедолаги. Я дёрнул было меч, чтобы вытащить, но просто отпустил рукоять. Раньше я прорубил бы его вместе с костями, но сейчас без священной силы лезвие просто выщербится или сломается.
Вместо этого я вырвал из его рук какое-то лезвие, полоснул его сверху вниз и, пока он с воплем отступал, не спеша вытащил свой меч из его рёбер. Затем я швырнул топор в следующего и на мгновение насладился наступившей паузой — никто больше не решался ко мне подойти.
И в этот момент рядом со мной кто-то появился.
Я повернулся — это была Арин. Даже не заметил, когда она успела подойти. Совершенно бледная, она обеими руками сжимала рукоять меча и стояла вплотную к моему левому боку.
— ...Смотри сзади.
— С чего бы это?
Каждый раз, когда я широким размахом лез в атаку, она точно на полшага отступала. А однажды полоснула по бедру мужика, пытавшегося зайти мне за спину, и свалила его. Она действительно помогала, так что мне не нашлось предлога прогнать её назад.
Будь у меня священная сила — да хотя бы магия, — я бы отослал её в безопасное место, заявив, что она только мешается.
— К тому же ты сам сказал от тебя не отходить.
Даже говоря это, Арин не сводила глаз с моего левого фланга. От мысли, что мне больше не нужно беспокоиться о слепой зоне, на душе и в руках стало ощутимо легче.
И тут со стороны дороги, откуда я пришёл, раздался истошный крик.
— Вы чего там сзади застряли?! Живо соберитесь и помогите!
Это была девчонка. Я увидел, как сидевшие в траве мужики от этого крика разом вскочили на ноги.
И надо же: мои приказы они игнорируют, а её слушают. Или они просто заворожённо смотрели на моё кровавое представление?
Как бы то ни было, солдаты с криками помчались вниз по склону, так что под их ногами задрожала земля. Не разобрать: то ли они вопили от страха, то ли пытались заглушить так нервное напряжение.
Сгрудившиеся противники, увидев эту лавину, стали один за другим пятиться. Стоило одному побежать, как побежал и соседний, а дальше всё произошло за считаные секунды.
Дальше было лишь очаговое сопротивление. Несколько наших солдат погибли — кто-то от врагов, выскочивших из переулка, кто-то от копья из запертого дома, — но до того, как солнце окончательно село, деревня была полностью в наших руках.
Огонь в кузнице всё ещё горел, а бочки перед таверной стояли на прежнем месте. Несколько приказчиков и хозяев, похоже, сбежали, но нужные рабочие руки остались.
Открыв дверь одного из складов, я увидел, что он до самого потолка забит пшеницей. Ни плесени, ни жучков, а сами зёрна крупные, полные... Кажется, Хеллек тогда говорил, что этого запаса хватит, чтобы несколько месяцев кормить пару тысяч солдат.
Пока я перекатывал зёрна на ладони, сзади раздались шаги.
Это была девчонка.
Она мазнула взглядом по стоящей рядом Арин, потом перевела взор на меня и, помедлив немного, заговорила:
— ...Послушайте.
— Ну?
— Люди устали. Может, хватит твердить про то, чтобы отдохнуть день и идти дальше... Посидим пока здесь хоть немного?
— Я и сам так собирался, даже если бы ты не попросила.
Девчонка похлопала глазами. На её лице была написана растерянность — она явно не ожидала, что я соглашусь так легко.
— ...И как вы собираетесь всем этим управлять?
— У нас есть те рогатые ребята. Они со всем разберутся.
— Вы им верите?
— Конечно нет. Если заметишь, что делают глупости, — прикончи их и доложи потом.
— ...Ха.
Я вытащил самокрутку и протянул издающей нервный смешок девчонке. На этот раз она не стала подозрительно коситься или делать вид, что делает одолжение. Просто подошла и забрала её.
Затем я вытащил ещё одну, зажал в зубах и зажёг, а девчонка подошла вплотную, не выпуская свою изо рта. И замерла.
Я молча смотрел на неё, пока её брови не дёрнулись.
— Что такое? На этот раз стесняетесь?
— Да вот думаю: ты такая пигалица, что мне придётся нагнуться, чтобы дать тебе прикурить.
Девчонка надула щёки. Она ткнула кончиком своей самокрутки в мою, прикурила, сунула мне её обратно в руку и сердито ушагала.
Я повернулся и встретился взглядом с Арин. Прежде чем возникнет неловкая тема, я заговорил первым:
— Я видел тут пекарню, постоялый двор и вроде как даже таверну.
— ...
— Хочешь чего-нибудь поесть?

Комментарии

Загрузка...