«Подземный проход — не кишка, а лабиринт, причём его ответвления полны смертельных ловушек. Когда-то с их помощью планировали избавляться от преследователей во время эвакуации».
Старик из магазина сувениров знал, о чём говорил, — по ту сторону дверей детей и правда встретил крайне запутанный лабиринт. К счастью, в нём не водилось монстров, но даже без них прохождение с постоянным поиском ловушек заняло бы часа два, если не три.
Впрочем, у детей был могучий помощник: большой рогатый заяц голубого цвета по кличке Мук, самый первый фамилиар Юмы, пойманный ещё во время бета-теста AM. Его карта оказалась единственным предметом из мира игры, который остался с Юмой после принудительного отключения. Пришло время достать его из кармана и призвать.
— Кюи-и-и! — бодро пропищал материализовавшийся голубой кролик.
Томори тут же завизжала от умиления. Кажется, что даже одна из самых хладнокровных и рассудительных девочек в классе не сумела избежать условного дебаффа очарования при виде этого милашки.
Юме тоже захотелось обнять зверька, но они не могли терять времени. Покормив животное купленными у бродячего торговца сухофруктами, Юма командным голосом приказал:
— Мук! Веди до конца подземелья!
— Муккю! — вновь пропищал кролик и без колебаний помчался вперёд по лабиринту.
Большие рогатые зайцы обладают уникальной способностью «Туннельный поиск». Пока они находится в подземелье, им можно приказать вести группу ко входу или выходу, искать предметы или монстров или же избегать стычек. Есть и режим поиска ловушек, но до него Мук ещё не дорос. Дед говорил, что ловушки расставлены лишь в тупиковых ответвлениях, так что знающий верный путь кролик поведёт группу безопасным маршрутом.
Юма поднял Фонарь хладного пламени повыше и побежал следом за голубым хвостом. Минут через пять впереди показались ещё одни двери, и группа плавно затормозила.
Мук остановился точно перед створами, развернулся и что-то горделиво возвестил. Видимо, сообщал, что выход здесь.
Группа на всякий случай сохраняла осторожность и бдительность, но не столкнулся ни с неожиданным обвалом, ни с подлым мини-боссом. Подойдя вплотную к двери, Юма вознаградил Мука ещё одним сухофруктом и вернул в карту.
— Как удобно иметь фамилиара... Тем более такого милого... — завистливо прошептала Томори и тут же задалась вопросом: — Ты ведь мог поймать намного больше монстров. Почему остановился на Муке... и Ватамаки?
— Э-э... Просто у монстровиков есть ограничение на количество фамилиаров. Его можно расширить прокачкой уровня или навыка «Приручение», но прямо сейчас я с Муком и Ватамаки уже упёрся в него...
Более того, можно назвать настоящим чудом, что ему удалось посадить в карту Сумику, которая выше него на шесть уровней — точнее, даже десять — на момент поимки! А ведь шансы на успех должны резко падать за каждый уровень, на который монстр опережает игрока.
«Может, в тот раз что-то подняло мне вероятность успеха? Но что именно?» — задумался было Юма, но тут Конкэн нетерпеливо напомнил:
— Давайте уже поскорее дойдём до Наги. Осталось же всего ничего.
— А... Мы должны быть близко, — Юма вырвался из раздумий и посмотрел на двери.
Как и предыдущие, они поражали величием и размерами, но вместо цепи к створам крепились обычные ручки. Судя по отсутствию замочной скважины, эти двери не собирались задерживать группу.
— Если прямо за ними темница, то там могут быть стражники, — сказал Юма, разворачиваясь к друзьям. — Нужно по возможности избегать битв, поэтому ходим скрытно.
— Что, если нас заметят? — тут же спросил Конкэн.
После некоторых колебаний Юма ответил:
— Тогда мы с тобой попытаемся увести наверх как можно больше стражников. Тем временем Сава и Симидзу найдут Саву и сбегут обратно в этот проход. Сейчас безопасный путь уже должен быть виден на карте.
— Что, если Наги не очнётся? — нервно вставила Сава.
Юма постарался обнадёживающе улыбнуться.
— Ты уже двенадцатого уровня. На нём даже магу должно хватить силы, чтобы поднять Наги.
— Ладно, поняла... Попробую.
— Но Асихара, как тогда уйдёте вы с Кондо?
Теперь забеспокоилась уже Томори, но Юма ответил ей с улыбкой:
— Не переживай. В крайнем случае всегда можно прыгнуть в реку.
— Эй, ты серьёзно?.. Я вообще-то такой себе пловец...
Юма запоздало вспомнил, что Конкэн всегда радостно соглашался сходить куда угодно, кроме бассейна.
— Ничего, я применю магию подводного дыхания, — сказал Юма, положив руку за плечо друга.
— Что-то не верится...
— Я не шучу, серьёзно. Правда-правда.
В списке общедоступной магии действительно было «Подводное дыхание», но с нынешним уровнем мастерства оно длилось не более десяти секунд. Решив умолчать об этом, Юма ещё раз хлопнул Конкэна по плечу, а заодно глянул на его спину.
— Это новый меч из развалин замка?
— М? А, да. Классный же? — Конкэн усмехнулся, быстро забыв о страхе перед водой, и развернулся к другу спиной.
Даже одного взгляда хватило, чтобы увидеть огромную разницу между новым двуручным мечом и начальным. В кожаных ножнах виднелись десятки заклёпок, гарда и кончик эфеса блестели, как отполированные, рукоять была тщательно обмотана полосками коричневой кожи. Юма щёлкнул по оружию и увидел небольшое окно с надписью: «Великий меч из закалённого железа: 780/780». Другие подробности о предмете разрешалось смотреть только хозяину, но даже очки прочности говорили о многом, ведь их было вчетверо больше, чем у клинка Юмы.
Хотя вся остальная группа тоже обзавелась новым оружием, за время бета-теста каждый игрок имел возможность убедиться в том, что хвататься за обновку следует не сразу, потому что в играх на технологии полного погружения огромную роль начинает играть эргономика: вес оружия, расположение центра тяжести, даже то, как оно лежит в руке. Первое время после его замены игрок будет постоянно терять равновесие, падать или ронять обновку.
Безусловно, Конкэн знал об этом не хуже друзей. Вновь развернувшись, он потянулся за спину рукой, словно проверяя, где именно находится рукоять.
— А вы-то как, Ю?
— Гм-м...
Конкэн потерял старое оружие, поэтому у него не осталось иного выхода. Однако, в целом, группа планировала избегать сражений, так что Юма ответил, что лучше пока походит со старым оружием. Девочки поддержали его кивками.
Напоследок группа проверила, что запасы хит-пойнтов и маны полностью восстановились, и вновь повернулась к двери. Впереди дорога, на которой нельзя колебаться и тормозить. Если они хотят спасти Наги и дружно вернуться в «Альтею», то отныне им нельзя допустить ни единой ошибки.
— Открываю, — тихо объявил Юма, осторожно поворачивая ручку.
Дверь, как он и предвидел, оказался незаперта, но ручкой не пользовались уже столько лет, что она отчаянно не хотела поворачиваться. Ладонь ощущала всё недовольство проржавевшего механизма. Миллиметр, ещё миллиметр... и, наконец, долгожданный щелчок.
Юма замер, вслушался в тишину и лишь затем потянул створ на себя. Каждый раз, когда петли начинали скрипеть, приходилось замирать. Но постепенно ему удалось открыть дверь достаточно, чтобы в неё мог протиснуться даже Конкэн.
Далее мальчик засунул в щель полголовы и увидел за ней трёхметровую квадратную комнату. Вдоль боковых стен шли полки с бочками и ящиками. Напротив виднелся арочный проём и уходящие наверх ступени. Людей Юма не видел и не слышал, но с потолка свисала зажжённая лампа, так что стражники наверняка иногда здесь бывают.
Осознав это, мальчик вернул Фонарь хладного плмени в инвентарь, прошмыгнул внутрь комнаты и на цыпочках подошёл к лестнице. Убедившись, что наверху тоже никого нет, он обернулся к друзьям и знаком позвал за собой.
Теперь они перемещались строем: Юма, затем Конкэн, Сава и, наконец, Томори. Вся четверка поднялась по лестнице и увидела впереди очередную дверь. Однообразие препятствий понемногу начинало надоедать, однако и ручка, и петли этой двери оказались более чем податливыми. Но что ещё важнее — по ту сторону от неё детей ждало именно то, на что они надеялись.
Сырой потолок, потрескавшийся пол, стены из выпуклых камней и всюду — тусклый блеск решёток в свете ламп.
Вне всякого сомнения, они обнаружили темницу. Вот только...
— Зачем она такая большая?.. — сдавленно обронила Сава, оттолкнувшая Юму, чтобы тоже заглянуть за дверь.
До дальней стены было метров пятнадцать, с каждой стороны тянулось по пять камер. В самом конце прохода виднелась очередная дверь, за которой несомненно скрывалась лестница наверх.
Но это был только один проход, в обе стороны от Юмы и Савы шло по ответвлению, которые затем сворачивали и шли параллельно центральному проходу. Иначе говоря, эта темница имела форму римской цифры III.
Если в боковых проходах тоже имелось по десять камер, то всего их было тридцать. И стоило Юме только подумать о том, что изучить их всех до появления следующего патруля будет несложно, как из левого прохода донеслись чьи-то шаги.
Быстро оглянувшись, Юма увидел покачивающееся пятно — свет фонаря. Первым стремлением мальчика было юркнуть назад за дверь, но он вспомнил, что если стражник спустится в кладовку, то группе от него спрятаться.
Поэтому Юма подал товарищам знак, выскочил наружу и кинулся в центральный проход. Следом перебежал Конкэн, затем Томори. Сава вышла последней. Несмотря на крайнюю срочность, она аккуратно закрыла за собой дверь и лишь затем грациозно прыгнула.
Стоило девочке приземлиться, как звук шагов стал громче. Стражник повернул за угол и теперь с каждым шагом становился всё ближе. Добежать на цыпочках до конца прохода они бы уже не успели, поэтому Юма быстро осмотрелся. Обе ближайшие камеры пустовали.
Решётки отстояли от стен прохода где-то на треть метра вглубь — достаточно, чтобы прижаться к ним и укрыться от глаз стражника. Товарищи Юмы быстро разгадали его замысел — Томори и Конкэн укрылись перед правой решёткой, а Юма и Сава — перед левой.
Секунд через пять патрульный, наконец, показал себя.
Это был стражник — а кто ещё? — но с очень странной внешностью. Он сильно сутулился, носил вместо брони нечто похожее на путы из кожаных ремней и прятал голову под ветхим капюшоном. Правой рукой он держал большой фонарь, левой — дубину со множеством железных шипов. Шкала хит-пойнтов над головой гласила: «Prison Guard». Тюремный страж.
Патрульный прошёл вперёд, стуча по полу тяжёлыми ботинками, и остановился перед дверью, которую закрыла за собой Сава. Затем поднял фонарь повыше, повернулся и посмотрел в центральный проход, где прятались дети. Если бы стражник решил пройти туда, у них бы не осталось путей к отступлению.
В этом случае им не избежать битвы, причём против человека, хоть и со странной внешностью. Да, всего лишь NPC, однако тот не совершил ничего плохого и лишь выполнял указания сверху. Юма не хотел причинять ему вреда и истово молился, чтобы стражник просто ушёл. Должно быть, его мольбы возымели эффект — тем более, что и остальные дети наверняка молились о том же, — потому что патрульный опустил фонарь и вновь повернулся к двери.
Он на пару секунд приставил дубину к стене, чтобы толкнуть дверь. Фигура постепенно скрылась под землёй, оставив за собойлишь затухающие звуки шагов.
Как только капюшон пропал с глаз, Юма вышел из укрытия. Пока стражник проверяет кладовку, нужно осмотреть хотя бы центральные камеры.
Поскольку их группа уже разделилась надвое, Юма и Сава принялись осматривать левые камеры, оставив правые на Томори и Конкэну. Вторая и третья пустовали, но когда Юма заглянул в четвёртую, то невольно вздрогнул и поёжился.
В углу двухметрового помещения лежала человеческая фигуре в неестественной позе. Конечности были настолько тонкими, что не могли принадлежать живому
Не веря своим глазам, Юма сощурился, но тусклый свет лампы не достигал угла. Пришлось просунуть руку между прутьями решётки и тихо произнести заклинание:
— Люмен.
Белый шарик света подсветил камеру. Юма и Сава дружно ахнули.
На полу лежал скелет в лохмотьях. Пустые чёрные глазницы будто сверлили Юму укоризненным взглядом. Судя по тому, что одежда наполовину истлела, он лежал тут десятилетиями. Размер костей выдавал останки взрослого человека.
Это открытие не принесло облегчения, ведь теперь Юма знал, что в этом подземелье узнику позволят умереть от голода и болезни и даже не похоронят.
Спустя десять секунд огонёк погас. Со стороны лестницы вновь послышались шаги. Быстро отпрянув от решётки, брат с сестрой проверили последнюю камеру со своей стороны. Она оказалась пустой.
Юма обернулся, закончившие осмотр Томори и Конкэн дружно покачали головами. Правая сторона тоже не оправдала надежд.
Четвёрка добежала до конца прохода, повернула влево и спряталась за стеной за мгновение до возвращения стражника.
Осторожно выглянув, Юма увидел, как в самом конце прохода проплывает свет фонаря. Патрульный шёл к восточному, в то время как дети укрылись за стеной между центральным и западным.
И раз так, у них есть время осмотреть ещё несколько камер. Юма подал остальным знак, группа добежала до следующего угла и свернула в западный проход.
В нём, как и ожидалось, тоже было по пять камер с каждой стороны. Сава с Юмой вновь пошли слева, а Томори с Конкэном справа.
«Только бы с тобой всё было хорошо!» — мысленно молился Юма. Он заглянул в третью камеру...
И тут сзади раздался тихий вскрик Томори.
Юма с Савой мигом развернулись и посмотрели на товарищей. Конкэн и Томори неподвижно стояли, сжимая прутья третьей камеры.
В один прыжок преодолев ширину прохода, Юма подскочил к Конкэну слева, заглянул внутрь камеры и едва удержал подступивший к горлу вопль.
На сыром каменном полу лежала бледная фигура. В этой камере тоже царил полумрак, мешавший разобрать что-то помимо очертаний.
На сей раз уже Сава вскинула руку и произнесла стихийное слово:
— Фламма.
Вспыхнувший на пальцах огненный шарик выхватил из тьмы миниатюрную фигуру... девочки.
Она носила некогда белоснежное, но сейчас ужасно грязное одеяние жрицы. Волосы цвета щедро разбавленного молоком чая были немного длиннее, чем у Савы. Девочка лежала ничком, поэтому Юма не видел её лица, но даже в виртуальном мире с первого взгляда узнал подругу детства, рядом с которой прожил одиннадцать лет.
Над головой фигурки тут же выскочила шкала хит-пойнтов, словно пытаясь развеять все возможные подозрения.
Полоска показывала меньше одной трети от общего запаса. Рядом горели два дебаффа: «Переохлаждение» и «Голод». Появилось и имя игрока: «Наги».
Конкэн крепко сжал прутья, и те жалобно скрипнули. Юма перевёл взгляд и увидел на лице друга такое суровое выражение, какого тот не показывал за все годы их знакомства.
Юма тоже ощутил сильнейший приступ злости. Начальник этой тюрьмы — что-то подсказывало, что эту должность тоже занимал капитан стражи Овен, — бросил потерявшую сознание Наги в камеру, даже не позволив ей обсохнуть. NPC оставил её здесь терять хит-пойнты... и умирать. Возможно, такое поведение заложено в его алгоритм, но Юма не мог относиться к происходящему философски и отстранённо.
Тем не менее, ему хватило ума понять: если они выломают решётку, то патрулирующий темницу страж сразу заметит незваных гостей. А раздвинуть прутья такой толщины не под силу даже рукам Конкэна. Юма на всякий случай положил ладонь на плечо друга, призывая к спокойствию.
Как только Конкэн слегка расслабился, в дело вновь вступила Сава. Она погасила огненный шар, поднесла ладонь к замочной скважине на решётке и вновь принялась читать заклинание:
— Феррум... Клавис...
В воздухе появился магический ключ. Девочка вставила его в скважину и произнесла последнее магическое слово:
— Аперта.
Ключ некоторое время подрожал, затем сделал четверть оборота. Раздался глухой щелчок открывающегося замка. Сава тут же открыла дверь и юркнула внутрь. Юма хотел броситься следом, но понял, что внутри тесной камеры будет только мешать и лишь терпеливо ждал, продолжая держать Конкэна за плечо.
Сава опустилась на колени, приподняла хрупкое тело подруги и тихо позвала её:
— Наги... Наги.
Она перевернула подругу на спину, и лампа осветила ужасающе бледное лицо. Глаза, обрамлённые длинными ресницами, даже не дрогнули, сколько бы Сава ни повторяла имя девочки.
Изначально Юма надеялся отключиться от игры и вернуться в «Альтею» сразу после встречи с Наги. Однако поскольку подруга без сознания, ей буде не под силу открыть меню и нажать в нём кнопку выхода.
Что, если в обмороке Наги виноваты вовсе не переохлаждение и голод, а какой-то недуг, поразивший сознание? Если так, то никакие попытки разбудить её здесь и сейчас ничего не дадут.
— Сава, давай вытащим Наги наружу, — шёпотом предложил Юма.
Сава молча кивнула, подхватила Наги и встала. Кажется, благодаря двенадцатому уровню ей и правда хватало показателя силы, чтобы не перетрудиться, но как только сестра Юмы переступила порог камеры, Конкэн тут же вытянул перед ней руки.
— Я понесу, — заявил он не терпящим возражений голосом.
Сава вновь кивнула и отдала Наги. Тем временем Томори перевела на Юму взгляд и шёпотом спросила:
— Мне восстановить хит-пойнты Сано?
— Нет, сделаем это снаружи, — ответил Юма и вслушался.
Издалека донёсся мерный звук шагов. Направление движение стражника было не определить, но если тот продолжает обход против часовой стрелки, то прямо сейчас находится где-то в районе северного края восточного прохода.
Юма указал пальцем на юг и пошёл вперёд группы. Добравшись до конца западного прохода, он остановился и вновь обратился в слух. Убедившись, что шаги патрульного разносятся по темнице всё с той же частотой, Юма свернул за угол и продолжил движение на цыпочках.
Всего семь метров отделяло его от двери в кладовку, скрывающую вход в лабиринт. Достаточно спуститься туда — и будет уже неважно, как скоро стражник обнаружит пропажу узницы, догнать детей он всё равно уже не сможет. Какой-то десяток секунд отделял группу от того, чтобы объявить спасение Наги состоявшимся.
Увы, предвкушение притупило чувства Юмы. Он слишком поздно заметил, что звук шагов неумолимо приближается.
Когда группа прошла полпути до двери, из-за поворота в восточный проход вдруг выплыл стражник.
Юма ошарашенно вытаращил глаза. Он был уверен, что патрульный будет вечно ходить против часовой стрелки, но тот, кажется, развернулся в середине прохода.
На миг ноги словно приросли к земле, но мальчик быстро взял себя в руки и крикнул:
— Бежим!
Отказавшись от скрытности и ходьбы на цыпочках, мальчик бросился к двери. Стражник тоже помчался вперёд, но уступал детям в скорости, да и бежать ему было вдвое дальше. «Должны успеть!» — подумал Юма, но уже через мгновение стражник потянулся... к стене. Он торопливо вдавил один из торчащих блоков...
С потолка с грохотом обрушилась железная плита, полностью загородив дверь. Этот щит имел не меньше трёх сантиметров в толщину — слишком много и для оружия, и для магии. Юма пожалел о том, что не проверил потолок на ловушки и механизмы, но кусать губы было уже поздно.
Рухнула надежда вернуться той же дорогой и вновь оказаться на южном берегу реки Кар. Значит, придётся бежать на север и подниматься на верхние этажи. Если противоположную дверь тоже перекроет щитом, дети попадут в ловушку, но и стражник останется без подкрепления. Вряд ли он решится на это, а значит, дорога на север останется свободной.
Нерешённым оставался лишь один вопрос: что делать с этой фигурой в капюшоне, стоящей в пяти метрах перед группой? Если бы патрульный напал, группа уже вступила бы в бой, однако тот не сделал ни шагу с тех пор, как опустил щит.
— Эй, Ю, — послышался за спиной шёпот Конкэна. — Что, если эту плиту можно поднять, ещё раз нажав на камень?
Юма промолчал. Да, почему бы и нет? В реальном мире подъём тяжёлой плиты потребовал бы мощного мотора, но в играх по воле сервера можно двигать даже горы. Да и стражник, возможно, остался стоять на месте потому, что не хотел пускать детей к кнопке.
— Сава, Симидзу, присмотрите за Наги, — прошептал Юма.
Сава протянула руку, забрала Наги у Конкэна и прижала к себе.
— Конкэн, нам не нужно его побеждать. Просто сдвинь его с места, и я нажму на камень.
— Понял, — Конкэн кивнул и выхватил висящий за спиной меч.
Стражник тоже поднял шипастую дубину, словно отвечая на враждебность мальчика. Из-под низко надвинутого капюшона раздался странный рык. Он показался Юме знакомым, но не успел он напрячь голову, как Конкэн ринулся вперёд.
— О-о-о! — издал он боевой клич, занося двуручный меч.
Стражник тоже поднял дубину выше, но держал её лишь одной рукой. Разве могла она остановить отчаянный удар воина двенадцатого уровня со взятыми навыками «Великая сила» и «Двуручные мечи»? Решив, что нет, Юма тоже побежал, готовясь занять место стражника сразу после того, как того отбросит могучим ударом. Он должен поднять плиту и повторно оглушить противника, чтобы дать Саве и Томори время спуститься в лабиринт вместе с Наги. А затем уже отступят и мальчики.
Составив в голове целый план, Юма сосредоточил всё внимание на переключателе в стене по левую руку от него. Конкэн яростно обрушил меч. Масса и ускорение соединились в сокрушительном ударе, который врезался в подставленную дубину и наполнил темницу снопом искр и грохотом, больше напоминая взрыв.
Стражник выгнул спину, отступил на шаг... но устоял. Ударная волна сбросила капюшон с головы и обнажила голову.
В следующий миг увиденное настолько шокировало Юму, что он позабыл обо всём на свете и запнулся о камень. Однако сумел восстановить равновесие, хотя это и стоило немалых усилий.
Голова принадлежала не человеку. На ней красовалась вытянутая морда, крупная пасть, широко отстоящие друг от друга жёлтые глаза и бугристая кожа. Человекоящер.
Шкала хит-пойнтов над головой стражника беззвучно обновилась. Перед словами «Prison Guard» добавилось ещё одно: «Varanian».
— Что?.. Откуда в Карсине варанийцы?.. — ошарашенно пробормотал Юма.
Вертикальные зрачки ящера сузились, но он ничего не ответил.
Ростом он почти вдвое уступал мини-боссу из лесного замка, но черты лица сразу выдавали сородича. Неужели ящер как-то прокрался в особняк градоначальника? Но тогда непонятно, почему он патрулирует темницу.
До ушей застывшего Юмы донёсся металлический щелчок.
Мальчик повернул голову. С другой стороны центрального прохода открывалась северная дверь. Через пару мгновений из-за неё появился высокий, толстый мужчина в аристократических одеждах: двууголке, как у Наполеона, бархатном кафтане с золотыми аксельбантами, поддетом жилете, который едва налезал на упитанное тело, и тончайших белых штанах, больше похожих на колготки. В левой руке мужчина зачем-то сжимал огромный двуручный молот.
Импозантный великан уставился на детей полными жадности глазами и захохотал, вибрируя двойным подбородком.
— Гхе. Гхе-хе... Я-то думал, к нам проник какой-то великий разбойник, известный на весь Алгол, или знаменитый маг, проживший больше сотни лет, а вы всего лишь горстка детворы? Как же вы сюда пролезли, а-а-а?
У Юмы не было времени даже подумать, что такое «Алгол». Все его мысли были заняты поиском выхода из положения.
Он мог бы ответить, что они забрели сюда по ошибке, но сейчас, когда Конкэн обнажил клинок, эта отговорка не имела никакой силы. Однако рваться в бой не хотелось, ведь неизвестно, по силам ли их группе такой противник. И вообще, кто это?
Стоило Юме насупить брови, как над великаном появилась шкала хит-пойнтов.
«Owen the Head Warden», — сообщила она. Рядом горела иконка в виде двойной фигурки человека, и Юма понятия не имел, что это за бафф или дебафф.
— Это же тот самый... — прошептала за спиной Сава.
Да, сомнений быть не могло. Это и есть капитан стражи Овен, которого владелец сувенирной лавки назвал омерзительным злодеем, полностью подчинившим себе администрацию Карсины.
«Вам, детишкам, его ни за что не победить», — предупреждал старик, и действительно, великан практически излучал мощь. В отличие от Конусоголового рушителя он всё-таки не казался непобедимым, но и такого врага не следовало вызывать на бой без тщательной подготовки.
Юма бросил короткий взгляд вбок. Ящеролюд-стражник уже занял прежнее положение и выставил перед собой шипастую дубину. Очевидно, он собирался до последнего защищать потайную кнопку в стене.
Овен нисколько не удивился, увидев истинный облик стражника, а значит, он знал, что темницу охраняют Варанийские ящеры. Стало интересно, зачем он нанял враждебных существ на службу, но Юма понимал, что капитан стражи вряд ли пожелает отвечать на вопросы.
Да и думать сейчас следовало не об этом, а о том, как выпутаться из передряги... Но сколько мальчик ни напрягал голову, на ум приходило лишь два варианта: либо нажать на кнопку и открыть южный выход, либо победить Овена и уйти на север.
— Гм-м? — голос капитана стражи вновь прогремел над застывшей в ужасе группой. — Эта девчонка, что вы тащите, уж не та ли самая, которую прибило сегодня к острову? Во-от оно как, вы пробрались в темницу, чтобы спасти подругу? Гхе-хе-хе...
Издав скрипучий смех, Овен облизал губы на удивление длинным языком.
— Я собирался пустить её в суп, когда помрёт... но вижу, мяса будет даже больше, чем я рассчитывал. Гхе, гхе-хе-хе.
— Что ты сказал?.. — негодующе прорычал Конкэн.
Юма тоже ощутил подступающий жар. Овен не просто бросил промокшую Наги в камеру, но и собирался съесть её труп. Он больше не казался мальчику человеком.
— Будем драться, — прошептал он.
Конкэн, Сава и Томори дружно согласились:
— Ага.
— Угу.
— Хорошо.
Дело не в том, что Юма поддался ярости. Он оценил окружающую обстановку, силу друзей и поведение Овена, прежде чем принять это решение.
— Сава, Симидзу... — Юма принялся объяснять тактику, но тут его перебила Томори:
— Лучше «Томо».
— Ч-чего?
— Так короче.
И это правда, но Юме пришлось бы переступить через себя, чтобы обращаться к Томори по имени, да ещё и сокращённому, ведь до сегодняшнего дня они почти не общались. И всё же умом он понимал, что слово «Томо» и правда короче, чем «Симидзу», а в бою каждое попусту потраченное мгновение может стоить жизни.
— Ладно... Сава, Томо, первое время стойте сзади и поддерживайте нас. И скажите, если стражник сойдёт с места.
Девочки дружно кивнули, и Юма обратился к другу:
— Конкэн, я не думаю, что твоя «Контратака» поможет против этого молота. Из боевых движений используй только «Тяжёлый пробой», а защищайся уворотами.
— Понял.
«А моя работа — держать руку на пульсе и управлять ходом битвы», — мысленно сказал Юма сам себе, выхватывая висящий на поясе меч.
— Гхе-хе... Какие наглые детишки. Драться хотите, да?
Овен тоже поднял молот и взялся за рукоять обеими руками. Видно было, что капитан стражи тщательно ухаживает за оружием, однако ударная плоскость набалдашника, больше похожего на небольшое полено, была совершенно чёрной. У края боковой поверхности тоже виднелись подтёки. Видимо, это была сильно въевшаяся кровь, и раз так, то сколько животных... или людей погибло под ударами этого молота?
— Я по природе добряк, поэтому не размажу вас в лепёшки. Тем более, с них уже не снимешь мясо, гхе-хе... — произнёс Овен слова, которых точно не ожидаешь услышать в игре без жёстких возрастных ограничений.
Затем мужчина двинулся в сторону детей, и сапоги, которые отличались от обуви стражника только исполинскими размерами, грозно застучали по полу.
Центральный проход темницы вовсе не казался узким или тесным, но нечеловечески огромная туша Овена заняла больше двух третей его ширины. С одной стороны, это мешало зайти врагу за спину, но с другой — не давало Овену размахивать молотом как вздумается.
За спиной уже зазвучал голос Томори, читающей заклинания. Конкэн принял боевую стойку и пошёл навстречу Овену. После небольшой паузы Юмы двинулся следом.
Насколько он мог судить, выгоднее всего было вступить в бой в самой середине пятидесятиметрового прохода. Если остановить Овена дальше, Саве и Томори будет трудно направлять заклинания, ближе — под удар может случайно попасть Наги.
Расстояние между Конкэном и великаном сократилось уже вдвое, но Овен даже не готовился атаковать. Молот — оружие, которым можно только размахивать по вертикали или горизонтали, но сейчас он лишь свисал из руки, пока его хозяин вальяжно вышагивал по проходу.
Впрочем... Овен также мог воспользоваться тем, что всё внимание приковано к молоту, и вместо этого нанести внезапный удар рукой или ногой. Но когда Юма собрался наполнить об этом Конкэну, капитан стражи вдруг резко бросился вперёд, едва не раздробив каменную кладку темницы. Одновременно с этим он яростно выбросил молот вперёд.
Конкэн явно не ожидал, что таким оружием можно проводить выпады. Он не успел увернуться, вскрикнул и машинально заблокировал удар мечом. Часть рукояти молота ударила в клинок с таким чудовищным грохотом, что он эхом отдался во всём теле.
Юма не сомневался, что начальное оружие от такого удара моментально переломилось бы, но «Великий меч из закалённого железа» выдержал и даже не треснул. Увы, сам Конкэн на ногах не устоял и пролетел по проходу три с лишним метра.
Первый удар оказался за Овеном, но тот не спешил возвращаться в исходную стойку. Пользуясь этим, Юма резко скакнул вперёд и направил остриё короткого меча в незащищённый вражеский бок.
Но когда мальчик уже уверился, что удар достигнет цели, Овен вдруг заблокировал удар ладонью, убрав одну из рук от молота.
Юма не возражал. Пронзив руку врага, он бы всё равно отнял часть хит-пойнтов. И пускай одного удара едва ли хватит, чтобы отрубить конечность, глубокая рана всё равно могла оставить дебафф, мешающий орудовать молотом.
— Ха-а-а!
Вложив в удар всю свою силу, Юма направил короткий меч в тыльную сторону вражеской ладони.
Он по-прежнему использовал оружие, выданное в начале игры, но оно было железным, а не медным или деревянным. Да и монстровики, хоть и считались заклинателями, получали довольно скромные прибавки к интеллекту, которые компенсировались неплохими показателями силы и ловкости. Поэтому Юма вполне мог рассчитывать на то, что клинок пробьёт незащищённую ладонь насквозь.
Но...
Раздался глухой звон, посыпались синие искры... и руки Юмы ощутили удар о нечто немыслимо твёрдое.
«Железный короткий меч», верой и правдой служивший Юме с самого начала бета-теста, рассыпался от острия к рукояти, словно утратив последние остатки сил. Рукоять в руке Юмы распалась на крупицы света и исчезла.
— Что?.. — с придыханием обронил мальчик, не веря своим глазам.
Он знал, что у его меча оставалось много очков прочности. Как он мог сломаться о незащищённую руку?
Хотя... нет. Сквозь затухающие эффекты Юма увидел, что на ладони Овена что-то есть. Бледная кожа великана бурлила, словно жидкость, а сквозь неё просвечивала голубая...
— Фм-м! — выдохнул Овен, сжимая кулак и отвечая на остановленный выпад собственным ударом.
Юма моментально скрестил перед собой руки, пытаясь защититься от «снаряда» размером с мяч для гандбола. Ему сразу вспомнился пинок Конусоголового рушителя. В тот раз он тоже подставил руки, но они переломились словно ветки, а полученный урон едва не отправил Юму на тот свет. Конечно, Овен, хотелось бы верить, далеко не так силён, но Юма и сам говорил о том, что от его атак нужно только уворачиваться.
— Кх...
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...