-Ли Джун!
Когда Ю Хана ещё издалека выкрикнула это, тётя Ли Джуна, Хан Соён, было шагнула вперёд. К её племяннику бежал незнакомый ребёнок, а за ним - ещё один мальчик.
-Всё в порядке.
Соён уже собиралась на всякий случай встать перед Ли Джуном, но Ким Ёхан легонько её удержал.
-Это Ю Хана, обладательница Гран-при старшей группы.
-Ах...
Теперь, когда он сказал, лицо девочки и правда показалось знакомым.
-Если она взяла Гран-при старшей группы, может, она таит обиду на Джуна?
Ким Ёхан покачал головой.
-Даже если и так, детям лучше общаться между собой. Опекуну стоит вмешиваться только тогда, когда ребёнок не справляется сам.
-Думаете?
Соён колебалась мгновение, но потом кивнула. Если подумать, она почти никогда не видела, чтобы племянник разговаривал с детьми своего возраста. Он не ходил в детский сад, и друзей по соседству у него не было. Возможно, именно такие моменты и были лучшим временем, чтобы позволить детям перемешаться самостоятельно.
-И всё же я понаблюдаю поблизости.
Соён встала в нескольких шагах и стала смотреть.
Разговор, что развернулся между детьми, вышел далеко-далеко за пределы всего, что могли вообразить взрослые.
-Ты тоже любишь Ван Гога?
Глаза Ли Джуна сияли. Минджун же растерялся: такой реакции в его данных не было.
До сих пор, когда Минджун заводил речь о Ван Гоге, он получал одну из двух реакций: раздражение или недоверие. Взрослые фыркали, а среди сверстников не находилось никого, с кем можно было бы вести разговор.
Но глаза этого маленького мальчика загорелись так, будто он только что услышал о самой горячей новой игре.
-А, н-ну да. Какой художник не любит Ван Гога?
Минджун ответил, откидывая волосы назад, мальчик старался держаться невозмутимо, но голос слегка дрогнул.
-Правда? Я люблю «Звёздную ночь».
На это Минджун лёгким движением покачал головой.
-Ну конечно, это произведение любят только новички. Я выше ставлю «Ночную террасу кафе». Именно в ней лучше всего передано одиночество городской ночи - одиночество даже в толпе.
При словах Ким Минджуна глаза Ли Джуна округлились, ибо о таком произведении он никогда не слышал.
-В том кафе - самые разные люди, но ни один из них по-настоящему не видит «меня». Ван Гог и само одиночество художника, перенесённое на холст, можно сказать.
-Вау, понятно. Когда вернусь домой, обязательно посмотрю.
-...Д-да, посмотри, ладно?
Минджун пришёл в замешательство, ведь обычно именно здесь ему говорили «что за чушь ты несёшь», но этот мальчишка слушал со всей серьёзностью.
-Так ты хочешь писать, как Ван Гог?
Минджун провёл рукой по волосам и сказал:
-Хе, хочу ли я писать, как Ван Гог? Важнее самой картины - душа. Я хочу унаследовать душу Ван Гога. Одиночество художника, которого не понимает мир, эту пламенную страсть и романтику...
-Так круто! Я тоже хочу писать, как Ван Гог.
Тск, тск. Минджун покачал указательным пальцем из стороны в сторону и произнёс:
-Хочешь писать, как Ван Гог? Ван Гог всю жизнь оставался непризнанным, он горел в муках и погас, как умирающее пламя. Ты смог бы выдержать такую жизнь?
Брови Ли Джуна опустились.
-Я хочу писать, как Ван Гог... но не хочу жить, как Ван Гог.
Несчастливая жизнь Ван Гога, о которой он слышал от учителя Ким Ёхана. Писать, как Ван Гог, но жить, как Пикассо, - таков был урок его учителя.
-Хе, так думает обычный человек.
Минджун фыркнул, а затем поднял взгляд, будто глядел на высокую звезду в небе. На самом деле он смотрел на старое освещение на потолке выставочного зала.
-Я другой. Я хочу сделать саму жизнь Ван Гога своей, жизнь, которую никто не признаёт, и всё же ты никогда не откладываешь кисть - без конца несёшь собственное искусство. Даже если в конце его ждёт крах...
Минджун говорил, прижимая кулак к груди, он вкладывал в это всю душу.
-Ты потрясающий!
Глядя на него, Ли Джун восхищённо сиял глазами.
-[...И откуда только такой ребёнок взялся? И чему его родители учили?] - пробормотал Тень, ошарашенный.
-Минджун! Вот ты где!
В этот момент издалека прибежала мать Минджуна.
-Ах, женщина, что хочет использовать меня, чтобы подольститься к сильным мира сего, пришла снова меня схватить.
-Эй! Что за слова ты говоришь матери!
Мать Минджуна покраснела и, кланяясь окружающим, извинялась:
-Простите, пожалуйста, мой мальчик немного со странностями.
-Ли Джун, мой сотоварищ по одиночеству! Мы ещё поспорим о Ван Гоге в другой раз. Адьос!
Когда мать подхватила его и унесла, Минджун отдал Ли Джуну салют двумя пальцами.
Ли Джун помахал ему вслед с сожалением.
-Мальчишки такие идиоты. Что в Ван Гоге крутого?
Ю Хана смотрела на них с досадой. Ли Джун перевёл взгляд на Хану.
-Ты тоже любишь Ван Гога?
Неожиданный вопрос застал Хану врасплох.
-Что? Ван Гог? Ну, я имею в виду... не то чтобы я его не люблю, но и не то чтобы обожаю? Мне больше нравится Моне, чем Ван Гог.
Хана ответила, вздёрнув подбородок.
-Моне? Мне тоже нравится Моне!
Глаза Ли Джуна снова заискрились. Хана спросила озадаченно:
-Ты знаешь Моне?
-Да! Я видел! «Кувшинки»!
Глаза Ханы расширились.
-«Кувшинки»? Правда? Где?
-В музее, это было на большом экране. Вот такого размера.
Ли Джун развёл руки как можно шире - размаха рук шестилетнего не хватило бы, чтобы показать всё.
Хана склонила голову.
-Большой экран? Это что?
-То, что проецируют на стену. И ещё я видел очень большую картину, вот такую большую.
Выражение лица Ханы едва заметно переменилось.
-Проецируют на стену? Это же просто цифровое видео?
-Да, но и картину я всё-таки увидел. Она была красивая, во-о-о-от такая большая.
-«Кувшинки» в последнее время точно не привозили в Корею. Значит, это всё было ненастоящее, да?
Хана сказала, скрестив руки.
-А я видела настоящую.
-Правда?
Ли Джун смотрел на неё с благоговением.
-Да, в Париже. В музее Оранжери.
Ли Джун понятия не имел, что такое Оранжери, ведь он даже не знал, что Париж - столица Франции. Но ему было до боли любопытно послушать про настоящие «Кувшинки».
-А какие настоящие?
Хана подняла подбородок и, будто хвастаясь, произнесла:
-Это круглая комната, белая комната в форме овала.
-Круглая комната?
-Да, когда входишь туда - вся стена в «Кувшинках».
-Вся?
-Ага. Мерцающие «Кувшинки» оборачиваются вокруг, вот так, полным кругом. Сверху льётся естественный свет, и вся стена - картина Моне. «Кувшинки» спереди, «Кувшинки» сзади, «Кувшинки» сбоку.
Рот Ли Джуна приоткрылся в ошеломлении.
-Когда стоишь в центре комнаты, будто шагнул внутрь «Кувшинок». Будто оказался в пруду, понимаешь? Потому что картина окружает тебя.
Ли Джун представил эту картину. Круглая комната, комната, изогнутая вокруг него, и вся стена - «Кувшинки». С потолка падает свет, со всех сторон - картина Моне, царит ощущение, что шагнул в пруд.
-Если подойти близко, видно мазки, потому что краска-то густая. Издалека - кувшинка, а вблизи - просто ком краски.
-Тогда это импасто?
-Не совсем, но похоже. Моне немного отличается от Ван Гога, но краску он тоже кладёт густо.
Ли Джун стоял недвижимо. Ему очень хотелось это увидеть. Не видео и не репродукцию - настоящее.
Он представил: «Кувшинки», оборачивающие всю стену, чувство, будто шагнул в пруд, мазки, проступающие вблизи. То, чего не передаст ни один альбом, ни одно цифровое видео. Настоящая толщина краски. Настоящий свет. Настоящий цвет.
Ли Джун хотел увидеть настоящее.
-...Я тоже хочу это увидеть.
Голос Ли Джуна стал тихим, голова чуть опустилась, а уголки губ поползли вниз.
-[...] - Тень тоже молчал.
Оранжери, Париж. Налетела ностальгия, которую невозможно стереть. Тень сжался.
Хана заглянула в лицо Ли Джуна, увидев, что он помрачнел. Тот самый мальчишка, у которого только что искрились глаза.
Хана растерялась.
-Э-эй, что с тобой? Ты же не плачешь?
Ли Джун слабо покачал головой.
Хана на мгновение сжала губы, потом заговорила:
-Эй, пятилетний Ли Джун.
-Мне уже шесть.
-Ладно, шестилетний Ли Джун. Тебе просто нужно продолжать хорошо писать, и всё.
Ли Джун поднял взгляд.
-Если станешь знаменитым, то сможешь проводить выставки за границей. Тогда и поедешь. В Париж.
Ли Джун заморгал.
-Если стану знаменитым?
-Да. Будешь участвовать в конкурсах, проводить выставки, а потом какой-нибудь музей за границей пришлёт тебе приглашение, тогда сможешь и в Оранжери попасть.
Хана сказала, глядя куда-то в сторону.
-Вживую это бьёт ещё сильнее, знаешь? Я в первый раз чуть не расплакалась.
-Ты плакала?
-Нет! Я сказала, чуть не расплакалась!
Ли Джун кивнул.
-Спасибо, я буду усердно писать.
-За что спасибо? Я просто рассказала правду.
Хана отвернула голову.
-Становись знаменитым, чтобы мы могли поехать вместе.
-Что?
Она резко уставилась на Ли Джуна, невинное лицо, будто он совсем ни о чём не думал.
-...О себе позаботься, я и без того могу поехать. Пф!
Хана развернулась и ушла без прощания, будто рассердившись.
Ли Джун смотрел ей вслед, а потом представил: Париж. Оранжери. Круглая комната. «Кувшинки».
Что это за место? Как выглядит комната, обёрнутая со всех сторон «Кувшинками»?
Когда-нибудь, сказала она, он это увидит, если станет знаменитым и если будет продолжать хорошо писать.
-[Да... когда-нибудь поедем в Париж.] - тихо сказал Тень. - [Это чудесное место. Я буду твоим проводником.]
Ли Джун кивнул.
Позади Соён беззвучно вытирала глаза. Ничего особенного - просто её племянник разговаривал с другими детьми, самое обычное дело. И всё же необъяснимый прилив чувств поднялся в ней, слёзы невозможно было сдержать.
-Кхм.
Профессор Ким Ёхан стоял рядом с неловким видом.
-О, Джун!
Тут появился Пак Санхун, за ним шли ещё несколько человек. Лицо знакомое - Ли Джун его узнал.
-О, тот самый дядя с гамбургерами.
Это был О Джонхун, руководитель отдела маркетинга «МакКинг Бургер Корея». Отглаженный костюм, галстук, закалённый вид. Тот самый человек, что сидел напротив на встрече в штаб-квартире «МакКинг Бургер». Рядом - заместитель Ю Минсо с небольшим подарочным пакетом.
-Давно не виделись, юный Ли Джун. Ты сильно вырос с тех пор.
Ли Джун склонил голову.
-Я не вырос.
-Ха-ха, я имел в виду, выросло твоё мастерство. Поздравляю с Гран-при.
Соён поспешно вытерла глаза и поздоровалась:
-Здравствуйте, руководитель О.
-Здравствуйте, тётя Джуна. И вас поздравляю с Гран-при.
-Спасибо, мы очень благодарны за художественные материалы, которые вы предоставляете.
-Рад, что они идут в дело.
Пак Санхун перешёл к сути:
-Госпожа Хан, вы помните, о чём я говорил раньше? О раскрытии личности Кетчупного Пикассо.
-Ах, да.
-Сегодня - самое время.
Соён посмотрела на О Джонхуна. Тот кивнул и объяснил:
-Как только о церемонии награждения напишут в новостях, имя и лицо юного Ли Джуна станут публичными. Мы хотим приурочить к этому пост с официального аккаунта «МакКинг Бургер». Что-то вроде: «Национальный детский художественный конкурс, пятилетний обладатель Гран-при Ли Джун - тот самый ребёнок, который был Кетчупным Пикассо!»
-Одновременно с церемонией?
-Да. Поскольку лицо юного Ли Джуна будет показано в репортажах о церемонии, мы подумали, что «МакКинг Бургер» тоже может раскрыть это тогда, сопроводив памятной фотографией.
Пак Санхун добавил:
-После церемонии сделаем один памятный снимок и используем его в посте. Без отдельной видеосъёмки.
Соён взглянула на Ким Ёхана, тот кивнул:
-Если только фотография - то никаких проблем.
Соён тоже кивнула:
-Да, это приемлемо.
О Джонхун поклонился:
-Спасибо. Тогда, когда будут делать памятные фотографии после церемонии, мы просто сделаем один снимок вместе с вами. В пост мы включим эту фотографию и прежнюю, где он рисовал кетчупом в штаб-квартире.
Заместитель Ю Минсо протянула пакет, который держала:
-А это мы подготовили для юного Ли Джуна.
Соён взяла и заглянула внутрь: скетчбук с логотипом «МакКинг Бургер», набор цветных карандашей и подарочная карта «МакКинг Бургер».
-Это детский стипендиальный набор, сделанный нашими силами.
Ли Джун посмотрел на скетчбук. На обложке красовался персонаж-гамбургер в короне - тот самый, что был наклеен на дверь конференц-зала в штаб-квартире в тот день.
-Спасибо.
Ли Джун поклонился.
-Какие хорошие манеры.
О Джонхун рассмеялся. Ли Джун разглядывал скетчбук.
-[Скетчбук с нарисованным гамбургером. Как недостойно.]
Тень был недоволен всем, но Ли Джун его благополучно проигнорировал.
В кармане Соён завибрировало. Звонок, абонент - «Сестрёнка». Мать Ли Джуна.
-Сестрёнка? Вы приехали?
-Да, Соён. Мы прямо перед зданием, но что здесь за толпа?
-Ах, сегодня довольно людно. Где вы сейчас?
-Мы у самого входа. Нам можно заходить?
-Стойте на месте, я спущусь.
Соён повесила трубку и посмотрела на Ли Джуна.
-Джун, мама и папа приехали.
Глаза Ли Джуна расширились.
-Правда?
-Да. Пойдём вниз, встретим их.
Соён протянула руку. Ли Джун невольно схватился за неё крепче обычного.
-Профессор, я ненадолго уведу Джуна вниз. Кажется, приехали его родители. Я приведу их наверх.
-Да, идите.
Ким Ёхан кивнул. Соён взяла Ли Джуна за руку и направилась к лестнице. Шаги мальчика ускорились, лоферы застучали по полу.
-Джун, не беги. Упадёшь.
-Ладно.
Быстрее обычного. Он лавировал в толпе. Когда они спустились по лестнице, впереди показался парадный вход.
Ли Джун показал вперёд.
-Вон папа. И мама рядом.
Знакомый силуэт вдалеке,
Ли Джун отпустил руку тёти и пустился в бег... к маме и папе.
Разговоры с переводчиком:
Не ребят, развязка так и не наступает. Пятую главу за день я уже не осилю :(

Комментарии

Загрузка...