Но... хоть об этом уже десять тысяч раз говорили, в общем и целом людям всё равно нельзя ставить флажки.
Но... хоть об этом уже десять тысяч раз говорили, в общем и целом людям всё равно нельзя ставить флажки.
После звонка в класс вместе вошли заместитель директора Чжан Шупин и Цзе Жань.
После звонка в класс вместе вошли заместитель директора Чжан Шупин и Цзе Жань.
Суровый взгляд мужчины средних лет, словно рентген, скользнул по всему классу и в конце остановился на её лице.
Суровый взгляд мужчины средних лет, словно рентген, скользнул по всему классу и в конце остановился на её лице.
Линь Чжаоси в недоумении подумала: неужели Чжан Лян побежал строчить донос?
Линь Чжаоси в недоумении подумала: неужели Чжан Лян побежал строчить донос?
— Вчера один из ваших одноклассников сообщил мне об одном случае насилия, — сказал заместитель директора Чжан.
— Вчера один из ваших одноклассников сообщил мне об одном случае насилия, — сказал заместитель директора Чжан.
Услышав это, Линь Чжаоси медленно перевела взгляд на прямую спину Чжан Ляна и с трудом в это поверила.
Услышав это, Линь Чжаоси медленно перевела взгляд на прямую спину Чжан Ляна и с трудом в это поверила.
— Линь Чжаоси, пройдем со мной в кабинет, — сказал Чжан Шупин.
— Линь Чжаоси, пройдем со мной в кабинет, — сказал Чжан Шупин.
Лу Чжихао резко дернулся, а сзади Хуацзюань тоже с шумом отпихнул парту.
Лу Чжихао резко дернулся, а сзади Хуацзюань тоже с шумом отпихнул парту.
Линь Чжаоси поднялась. Ветер проскользнул по её влажной от пота спортивной кофте, но именно в этот момент она странным образом стала абсолютно спокойна.
Линь Чжаоси поднялась. Ветер проскользнул по её влажной от пота спортивной кофте, но именно в этот момент она странным образом стала абсолютно спокойна.
— Кто-то пожаловался на меня? — стоя у парты, она подняла голову и спросила: — Я хочу знать, кто написал на меня донос.
— Кто-то пожаловался на меня? — стоя у парты, она подняла голову и спросила: — Я хочу знать, кто написал на меня донос.
Мужчин средних лет остановился у доски, уже собираясь повернуться и выйти из класса:
Мужчин средних лет остановился у доски, уже собираясь повернуться и выйти из класса:
— Согласно пожеланию этого ученика, он не хочет, чтобы ты знала его имя.
— Согласно пожеланию этого ученика, он не хочет, чтобы ты знала его имя.
— Господин директор, а кого именно я, по-вашему, избила? — спокойно сказала Линь Чжаоси. — Даже не беря в расчет, что я вообще-то девушка: весь вчерашний день я провела вместе с Лу Чжихао, Хуацзюанем и Пэй Чжи, они могут подтвердить мои слова.
— Господин директор, а кого именно я, по-вашему, избила? — спокойно сказала Линь Чжаоси. — Даже не беря в расчет, что я вообще-то девушка: весь вчерашний день я провела вместе с Лу Чжихао, Хуацзюанем и Пэй Чжи, они могут подтвердить мои слова.
Широкая фигура Чжан Шупина уже маячила в дверном проеме. За его спиной стоял Цзе Жань и, встретившись с ней взглядом, беззвучно сложил губы в: «Ну смелая».
Широкая фигура Чжан Шупина уже маячила в дверном проеме. За его спиной стоял Цзе Жань и, встретившись с ней взглядом, беззвучно сложил губы в: «Ну смелая».
Чжан Шупин остановился и снова провел своим острым, цепким взглядом по всему классу. У Линь Чжаоси было ощущение, что он и сам не до конца верит в произошедшее, поэтому и решил обсудить это публично, прямо в классе.
Чжан Шупин остановился и снова провел своим острым, цепким взглядом по всему классу. У Линь Чжаоси было ощущение, что он и сам не до конца верит в произошедшее, поэтому и решил обсудить это публично, прямо в классе.
Через несколько секунд заместитель директора Чжан медленно заговорил:
Через несколько секунд заместитель директора Чжан медленно заговорил:
— Чэнь Чэнчэн.
— Чэнь Чэнчэн.
Линь Чжаоси подумала, что у неё просто отказали уши.
Линь Чжаоси подумала, что у неё просто отказали уши.
— Встань, — сказал Чжан Шупин.
— Встань, — сказал Чжан Шупин.
Чэнь Чэнчэн изо всех сил старался быть незаметным, но теперь он всё же поднялся — очень, очень медленно. Голова по-прежнему была опущена. Если присмотреться внимательнее, на лице можно было разглядеть крупные багровые синяки.
Чэнь Чэнчэн изо всех сил старался быть незаметным, но теперь он всё же поднялся — очень, очень медленно. Голова по-прежнему была опущена. Если присмотреться внимательнее, на лице можно было разглядеть крупные багровые синяки.
У Линь Чжаоси резко ёкнуло сердце.
У Линь Чжаоси резко ёкнуло сердце.
— Повтори Линь Чжаоси то, что ты вчера рассказал мне, — сказал Чжан Шупин.
— Повтори Линь Чжаоси то, что ты вчера рассказал мне, — сказал Чжан Шупин.
Голова Чэнь Чэнчэна склонилась ещё ниже. Он и так был невысокого роста, а сейчас и вовсе казался готовым провалиться в пыль под ногами.
Голова Чэнь Чэнчэна склонилась ещё ниже. Он и так был невысокого роста, а сейчас и вовсе казался готовым провалиться в пыль под ногами.
— Говори, — произнес Чжан Шупин.
— Говори, — произнес Чжан Шупин.
— Я... — мальчик выдавил из себя один-единственный слог, и голос его сразу сорвался на всхлип. Продолжить он уже не смог.
— Я... — мальчик выдавил из себя один-единственный слог, и голос его сразу сорвался на всхлип. Продолжить он уже не смог.
Перед такой картиной у Линь Чжаоси мигом пропало всякое желание «устраивать разбор полетов». Ей не только расхотелось спорить — она вообще не хотела устраивать тут противостояние.
Перед такой картиной у Линь Чжаоси мигом пропало всякое желание «устраивать разбор полетов». Ей не только расхотелось спорить — она вообще не хотела устраивать тут противостояние.
Взгляд заместителя директора плавно скользнул по лицам Чжан Ляна и его компании. Не выдержав, Чжан Лян сам опустил голову.
Взгляд заместителя директора плавно скользнул по лицам Чжан Ляна и его компании. Не выдержав, Чжан Лян сам опустил голову.
— Что бы ни произошло, если ты честно всё расскажешь, учителя обязательно разберутся, — сказал Чжан Шупин.
— Что бы ни произошло, если ты честно всё расскажешь, учителя обязательно разберутся, — сказал Чжан Шупин.
Линь Чжаоси крепко сжала губы. Взгляды одноклассников уже оторвались от неё и устремились к Чэнь Чэнчэну. По классу пробежал шепот: тихие перешептывания, обрывки слов. Услышав эти голоса, Чэнь Чэнчэн ещё больше испугался.
Линь Чжаоси крепко сжала губы. Взгляды одноклассников уже оторвались от неё и устремились к Чэнь Чэнчэну. По классу пробежал шепот: тихие перешептывания, обрывки слов. Услышав эти голоса, Чэнь Чэнчэн ещё больше испугался.
— Я... я...
— Я... я...
Он так и не смог продолжить. В этот момент Чжан Лян слегка повернул голову. У Линь Чжаоси тяжело упало на сердце: ну конечно, все ниточки ведут к Чжан Ляну. Сам он пожаловаться, будто это она его избила, не решился — выглядело бы неправдоподобно, зато выставить жалобщиком Чэнь Чэнчэна — очень даже удобно.
Он так и не смог продолжить. В этот момент Чжан Лян слегка повернул голову. У Линь Чжаоси тяжело упало на сердце: ну конечно, все ниточки ведут к Чжан Ляну. Сам он пожаловаться, будто это она его избила, не решился — выглядело бы неправдоподобно, зато выставить жалобщиком Чэнь Чэнчэна — очень даже удобно.
— Линь Чжаоси, а ты как считаешь? — спросил Чжан Шупин.
— Линь Чжаоси, а ты как считаешь? — спросил Чжан Шупин.
Линь Чжаоси промолчала. В глубине души она была взрослой, а перед ней стоял ребёнок, которого уже давно и систематично травят. Если взрослый, столкнувшись с таким ребёнком, не только не поможет, но еще и наступит ему на голову, совесть потом этого не простит.
Линь Чжаоси промолчала. В глубине души она была взрослой, а перед ней стоял ребёнок, которого уже давно и систематично травят. Если взрослый, столкнувшись с таким ребёнком, не только не поможет, но еще и наступит ему на голову, совесть потом этого не простит.
— Может быть, вчера из-за дождя, когда я шла позади Чэнь Чэнчэна, я случайно... толкнула его, — сказала она.
— Может быть, вчера из-за дождя, когда я шла позади Чэнь Чэнчэна, я случайно... толкнула его, — сказала она.
Класс взорвался.
Класс взорвался.
Хуацзюань сзади выкрикнул:
Хуацзюань сзади выкрикнул:
— Да что ты несёшь?!
— Да что ты несёшь?!
Лу Чжихао:
Лу Чжихао:
— Мы же вчера к нему даже не притрагивались!
— Мы же вчера к нему даже не притрагивались!
— Линь Чжаоси... — даже Пэй Чжи не выдержал и вмешался.
— Линь Чжаоси... — даже Пэй Чжи не выдержал и вмешался.
Но ещё дольше всех молчал сам Чэнь Чэнчэн. Его спина дрожала всё сильнее и сильнее. Через долгое время Линь Чжаоси наконец услышала его голос — очень слабый, с трудом выдавленный, но при этом предельно твердый:
Но ещё дольше всех молчал сам Чэнь Чэнчэн. Его спина дрожала всё сильнее и сильнее. Через долгое время Линь Чжаоси наконец услышала его голос — очень слабый, с трудом выдавленный, но при этом предельно твердый:
— Н-не... не было этого. Линь Чжаоси меня не толкала. Я... сам... сам не удержался и упал... Извините...
— Н-не... не было этого. Линь Чжаоси меня не толкала. Я... сам... сам не удержался и упал... Извините...
В классе наступила короткая тишина. Чжан Лян и его дружки тут же резко обернулись, гневно уставившись на него.
В классе наступила короткая тишина. Чжан Лян и его дружки тут же резко обернулись, гневно уставившись на него.
Вчера лил проливной дождь, а сегодня стояла ясная погода. Вдали виднелось большое озеро и четко различимые водоплавающие птицы. Линь Чжаоси не находила слов, чтобы описать собственное состояние.
Вчера лил проливной дождь, а сегодня стояла ясная погода. Вдали виднелось большое озеро и четко различимые водоплавающие птицы. Линь Чжаоси не находила слов, чтобы описать собственное состояние.
Она молчала — да и в классе, казалось, никто не находил, что сказать.
Она молчала — да и в классе, казалось, никто не находил, что сказать.
Выражение лица Чжан Шупина стало каким-то особенно многозначительным:
Выражение лица Чжан Шупина стало каким-то особенно многозначительным:
— Значит, это недоразумение? — протянул он.
— Значит, это недоразумение? — протянул он.
Чэнь Чэнчэн больше не произнес ни слова.
Чэнь Чэнчэн больше не произнес ни слова.
***
***
Замыслы детей, возможно, ещё не настолько хитры и безупречны, но уж достаточно злыми они бывают точно.
Замыслы детей, возможно, ещё не настолько хитры и безупречны, но уж достаточно злыми они бывают точно.
После второго урока, уже после звонка, Чэнь Чэнчэн, всхлипывая, начал пересаживаться.
После второго урока, уже после звонка, Чэнь Чэнчэн, всхлипывая, начал пересаживаться.
Воспользовавшись тем, что Цзе Жань на минуту вышел, Чжан Лян приказным тоном велел Чэнь Чэнчэну уходить: отныне он не имеет права сидеть у него за спиной.
Воспользовавшись тем, что Цзе Жань на минуту вышел, Чжан Лян приказным тоном велел Чэнь Чэнчэну уходить: отныне он не имеет права сидеть у него за спиной.
Ван Фэн вместе с Лу Мином сговорились и сгребли все его учебники и пеналы, швырнув в конец класса. По книгам они ещё и пару раз прошлись ногами.
Ван Фэн вместе с Лу Мином сговорились и сгребли все его учебники и пеналы, швырнув в конец класса. По книгам они ещё и пару раз прошлись ногами.
Чэнь Чэнчэн, уткнувшись взглядом в пол, молча подбирал вещи и то и дело шмыгал носом.
Чэнь Чэнчэн, уткнувшись взглядом в пол, молча подбирал вещи и то и дело шмыгал носом.
Глядя на его совершенно потухшее лицо, Линь Чжаоси выбралась из-за парты и подошла к нему.
Глядя на его совершенно потухшее лицо, Линь Чжаоси выбралась из-за парты и подошла к нему.
Она остановилась прямо перед ним и присела на корточки. Маленькое лицо Чэнь Чэнчэна растерянно поднялось к ней.
Она остановилась прямо перед ним и присела на корточки. Маленькое лицо Чэнь Чэнчэна растерянно поднялось к ней.
Линь Чжаоси глубоко вдохнула. Вот почему людям нельзя ставить флажки.
Линь Чжаоси глубоко вдохнула. Вот почему людям нельзя ставить флажки.
— Чэнь Чэнчэн, пошли со мной, будешь с нами!
— Чэнь Чэнчэн, пошли со мной, будешь с нами!
Солнечный луч пробился через оконное стекло и полосой лег им под ноги. Она без обиняков протянула ему руку.
Солнечный луч пробился через оконное стекло и полосой лег им под ноги. Она без обиняков протянула ему руку.
***
***
Почти весь день Линь Чжаоси честно отрабатывала своё обещание.
Почти весь день Линь Чжаоси честно отрабатывала своё обещание.
Они потащили Чэнь Чэнчэна с собой на обед, потом усадили рядом во время самоподготовки, а под вечер, возле столовой базы «Оазис», они так же всей компанией собирались идти к лао Линю.
Они потащили Чэнь Чэнчэна с собой на обед, потом усадили рядом во время самоподготовки, а под вечер, возле столовой базы «Оазис», они так же всей компанией собирались идти к лао Линю.
Солнце клонилось к закату, над округой витали запахи жареных блюд и свежесваренного риса. Чэнь Чэнчэн плелся позади, волоча ноги, по три торможения на шаг. Волосы у него были растрепаны, свалявшиеся, как мокрые водоросли, безжизненно свисали вниз, создавая впечатление, что он только и ждёт подходящего момента — сбежать при первой возможности.
Солнце клонилось к закату, над округой витали запахи жареных блюд и свежесваренного риса. Чэнь Чэнчэн плелся позади, волоча ноги, по три торможения на шаг. Волосы у него были растрепаны, свалявшиеся, как мокрые водоросли, безжизненно свисали вниз, создавая впечатление, что он только и ждёт подходящего момента — сбежать при первой возможности.
Днем Линь Чжаоси усадила его вместе с ними читать, но ребёнок, которому лао Линь ещё не успел «промыть мозги», сидел с ними над «Принципами геометрии» и над математическими задачами, отобранными лао Линем, и понятия не имел, чем именно занимается. Даже если Лу Чжихао изо всех сил старался объяснить, в глазах Чэнь Чэнчэна все равно стояла сплошная пустота.
Днем Линь Чжаоси усадила его вместе с ними читать, но ребёнок, которому лао Линь ещё не успел «промыть мозги», сидел с ними над «Принципами геометрии» и над математическими задачами, отобранными лао Линем, и понятия не имел, чем именно занимается. Даже если Лу Чжихао изо всех сил старался объяснить, в глазах Чэнь Чэнчэна все равно стояла сплошная пустота.
Да, Лу Чжихао, кажется, увидел в Чэнь Чэнчэне самого себя в прошлом. Хоть один у них толстяк, другой — щуплый, Лу Чжихао уже успел записать Чэнь Чэнчэна в «своих».
Да, Лу Чжихао, кажется, увидел в Чэнь Чэнчэне самого себя в прошлом. Хоть один у них толстяк, другой — щуплый, Лу Чжихао уже успел записать Чэнь Чэнчэна в «своих».
Поэтому и сейчас именно Лу Чжихао подошел, взял Чэнь Чэнчэна за руку и совершенно искренне спросил:
Поэтому и сейчас именно Лу Чжихао подошел, взял Чэнь Чэнчэна за руку и совершенно искренне спросил:
— Ты правда хочешь уйти? Не хочешь дружить с нами? Ты всё ещё хочешь с Чжан Ляном водиться?
— Ты правда хочешь уйти? Не хочешь дружить с нами? Ты всё ещё хочешь с Чжан Ляном водиться?
— Я... я хочу пойти читать... — Чэнь Чэнчэн повернулся в сторону читального зала и, запинаясь, еле выговорил.
— Я... я хочу пойти читать... — Чэнь Чэнчэн повернулся в сторону читального зала и, запинаясь, еле выговорил.
— Что толку сидеть одному в читальном зале? Пошли вместе заниматься!
— Что толку сидеть одному в читальном зале? Пошли вместе заниматься!
Хуацзюань хлопнул Лу Чжихао по плечу:
Хуацзюань хлопнул Лу Чжихао по плечу:
— Лао Лу, с каких это пор ты так любишь учиться? Контрольную, что ли, супер написал?
— Лао Лу, с каких это пор ты так любишь учиться? Контрольную, что ли, супер написал?
Лу Чжихао от этого тычка весь сморщился.
Лу Чжихао от этого тычка весь сморщился.
— Тяжело же было, — заметил Хуацзюань.
— Тяжело же было, — заметил Хуацзюань.
— Опять всё наугад натыкал? — мрачно уточнил Лу Чжихао.
— Опять всё наугад натыкал? — мрачно уточнил Лу Чжихао.
Хуацзюань расхохотался, искренне довольный:
Хуацзюань расхохотался, искренне довольный:
— Неправда. Там была одна суперсложная задача — я её сам решил!
— Неправда. Там была одна суперсложная задача — я её сам решил!
— И я тоже! — Лу Чжихао тоже расплылся в улыбке.
— И я тоже! — Лу Чжихао тоже расплылся в улыбке.
Вдвоем, стоя у лотоса в пруду, они вдруг ни с того ни с сего разразились общим хохотом, так что Чэнь Чэнчэн, стоявший рядом, почувствовал себя ужасно неловко.
Вдвоем, стоя у лотоса в пруду, они вдруг ни с того ни с сего разразились общим хохотом, так что Чэнь Чэнчэн, стоявший рядом, почувствовал себя ужасно неловко.
— Я... я... у меня слишком плохие оценки... я... лучше... не буду... с вами, — Чэнь Чэнчэн изо всех сил попытался выдернуть руку из ладони Лу Чжихао. В лучах заката его лицо вспыхнуло красным.
— Я... я... у меня слишком плохие оценки... я... лучше... не буду... с вами, — Чэнь Чэнчэн изо всех сил попытался выдернуть руку из ладони Лу Чжихао. В лучах заката его лицо вспыхнуло красным.
Линь Чжаоси стояла рядом плечом к плечу с Пэй Чжи, уперев руки в бока. Она уже открыла рот, но опередил её Пэй Чжи.
Линь Чжаоси стояла рядом плечом к плечу с Пэй Чжи, уперев руки в бока. Она уже открыла рот, но опередил её Пэй Чжи.
— Пойдем вместе, — тихо сказал Пэй Чжи. Всего два слова.
— Пойдем вместе, — тихо сказал Пэй Чжи. Всего два слова.
Услышав это, Чэнь Чэнчэн поднял голову; в его глазах тут же вспыхнула надежда.
Услышав это, Чэнь Чэнчэн поднял голову; в его глазах тут же вспыхнула надежда.
— Хуацзюань же тоже там будет, не бойся, — добавил Пэй Чжи.
— Хуацзюань же тоже там будет, не бойся, — добавил Пэй Чжи.
— Брат Пэй, это что ещё значит?! — возмутился Хуацзюань.
— Брат Пэй, это что ещё значит?! — возмутился Хуацзюань.
— Значит, что ты будешь хорошо заниматься, — спокойно ответил Пэй Чжи и, договорив, тут же сорвался с места, убегая вперед.
— Значит, что ты будешь хорошо заниматься, — спокойно ответил Пэй Чжи и, договорив, тут же сорвался с места, убегая вперед.
— Стоять! — заорал Хуацзюань и кинулся за ним в погоню.
— Стоять! — заорал Хуацзюань и кинулся за ним в погоню.
Чэнь Чэнчэн замер позади, глядя на удаляющуюся спину Пэй Чжи, и вдруг как будто набрался смелости — решительно кивнул.
Чэнь Чэнчэн замер позади, глядя на удаляющуюся спину Пэй Чжи, и вдруг как будто набрался смелости — решительно кивнул.
Линь Чжаоси улыбнулась. Какой же он все-таки податливый. Влияние учебного бога — страшная сила.
Линь Чжаоси улыбнулась. Какой же он все-таки податливый. Влияние учебного бога — страшная сила.
***
***
— Эй, вы же говорили, что боитесь, что вас выкинут, — откуда ещё один?
— Эй, вы же говорили, что боитесь, что вас выкинут, — откуда ещё один?
В столовой базы «Оазис» лао Линь стоял у раздаточного окна и накладывал ученикам еду. Он шлёпнул здоровенную поварешку в миску Лу Чжихао, глянул на Чэнь Чэнчэна, который жался у них за спинами, и задал вопрос.
В столовой базы «Оазис» лао Линь стоял у раздаточного окна и накладывал ученикам еду. Он шлёпнул здоровенную поварешку в миску Лу Чжихао, глянул на Чэнь Чэнчэна, который жался у них за спинами, и задал вопрос.
Чэнь Чэнчэн втянул голову в плечи и не осмелился вымолвить ни слова.
Чэнь Чэнчэн втянул голову в плечи и не осмелился вымолвить ни слова.
— Учитель, Чэнь Чэнчэн умнее меня, он очень способный, научите и его тоже! — выдала Линь Чжаоси.
— Учитель, Чэнь Чэнчэн умнее меня, он очень способный, научите и его тоже! — выдала Линь Чжаоси.
— А у меня есть выбор? — лао Линь покосился на неё. В маске, с глухим голосом, он звучал особенно ворчливо.
— А у меня есть выбор? — лао Линь покосился на неё. В маске, с глухим голосом, он звучал особенно ворчливо.
Линь Чжаоси как раз мучительно размышляла над тем, брать ли сегодня жареную морковь с сельдереем. На автомате выкрикнула:
Линь Чжаоси как раз мучительно размышляла над тем, брать ли сегодня жареную морковь с сельдереем. На автомате выкрикнула:
— Только этого поменьше, поменьше!
— Только этого поменьше, поменьше!
Лао Линь молча шлепнул ей в тарелку две полные ложки.
Лао Линь молча шлепнул ей в тарелку две полные ложки.
Линь Чжаоси уставилась на крошечную горку овощей, превратившуюся в целую гору:
Линь Чжаоси уставилась на крошечную горку овощей, превратившуюся в целую гору:
— Почему так много?!
— Почему так много?!
— Съешь до конца — тогда и буду его учить, — невозмутимо сказал лао Линь.
— Съешь до конца — тогда и буду его учить, — невозмутимо сказал лао Линь.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...