Впервые за все мои ротации я нормально попал на официальный утренний обход в первый же день.
«Что вообще происходило раньше, что я даже до обхода не добирался?»
На торакальной мы хотя бы ходили по реанимации. В нейрохирургии — вообще нет.
— Идём в следующую палату.
Впереди шёл профессор Чху Мёнсон. За ним — первогодка Ан Сеён и я.
Др-р-р.
Дверь первой палаты открылась.
— Здравствуйте, дедушка. Как ночь прошла?
Ан Сеён заговорила как можно приветливее, но старик на койке выглядел очень бледным.
— Ох... доктор... помогите мне как-нибудь...
Голос был слабый и сиплый.
Я стоял сзади и быстро просматривал карту.
«Упал дома в ванной, перелом шейки бедра. После падения самостоятельно встать не смог и пролежал на полу двенадцать часов, пока его не нашли. Госпитализирован через отделение экстренной помощи».
Для пожилого человека перелом бедра сам по себе почти как бомба с таймером.
А если он ещё и много часов лежал неподвижно — тем более.
Чху Мёнсон скрестил руки и посмотрел на Ан Сеён.
— Какой план по операции?
— Сегодня планируется биполярное гемиэндопротезирование тазобедренного сустава.
Стандартный вариант у пожилых: удалить сломанную головку бедра и заменить её искусственной.
Но выражение профессора не изменилось.
— Лабораторию смотрела?
Ан Сеён быстро пролистала планшет.
— Да. КФК восемь тысяч пятьсот — картина рабдомиолиза. Вероятно, из-за того, что пациент двенадцать часов лежал на полу и мышцы долго были сдавлены. Но больше беспокоит креатинин: при поступлении в отделение экстренной помощи был 0,8, а сегодня утром 1,5 — почти вдвое выше. Подозреваем острое повреждение почек, консультацию терапевтов уже запросили.
«Креатинин удвоился за сутки?»
Очень типичная плохая динамика при рабдомиолизе.
— Если перелом бедра не оперировать в первые сорок восемь часов, растёт смертность от пневмонии и тромбозов. Может, объяснить ситуацию анестезиологам, обеспечить хорошую гидратацию во время операции и всё-таки идти сегодня...
Логика хирурга понятна: кость сломана — надо чинить.
Но пациент не машина.
Можно идеально восстановить тазобедренный сустав и при этом добить почки так, что потом человек всю жизнь будет на диализе. Или получить шок уже под общей анестезией.
Чху Мёнсон тяжело вздохнул.
— Ха-а...
И перевёл взгляд прямо на меня.
Лёгкий кивок.
«Мне отвечать?»
Я пару секунд молчал, и профессор не выдержал:
— Ничего не скажешь?
— А, понял. Конечно.
Я выпрямился и собрал всё, что знал по неотложке и внутренним болезням.
— Диурез сейчас меньше двадцати миллилитров в час и продолжает падать.
Профессор кивнул.
— На фоне этой динамики общая анестезия может серьёзно усугубить острую почечную недостаточность. Да, сорок восемь часов для перелома бедра — важное окно, но сейчас приоритетнее стабилизировать органы. Я бы отложил сегодняшнюю операцию и, не дожидаясь ответа терапевтов, начал агрессивную гидратацию. Можно добавить бикарбонат и проводить ощелачивание мочи, чтобы уменьшить нагрузку миоглобина на почки.
— Так и сделаем.
Чху Мёнсон повернулся к Ан Сеён.
— Поняла?
— Да!
...
***
...
Следующая палата.
— Ким Хёну?
Я снова быстро посмотрел карту.
«Мужчина, двадцать пять лет. ДТП на мотоцикле. Перелом диафиза правой большеберцовой кости. Ночью экстренно выполнен интрамедуллярный остеосинтез».
Молодой пациент после довольно серьёзной операции.
Он лежал, весь мокрый от пота, и почти корчился от боли.
— Доктор, голень просто разрывает... будто сейчас лопнет... Я уже не могу...
Он сжал ногу руками и застонал.
— Что сделали? — спросил Чху Мёнсон у Ан Сеён.
— Боль семь из десяти по числовой шкале. По назначению «при необходимости» дали одну ампулу трамадола внутривенно. Ещё прикладываем холод и наблюдаем за отёком.
— И всё?
В палате сразу стало холодно.
— Мы... учитываем риск компартмент-синдрома — повышения давления внутри мышечного футляра, и наблюдаем!
Ан Сеён поспешно назвала диагноз.
Компартмент-синдром.
Когда в замкнутом фасциальном пространстве накапливается отёк или кровь, давление растёт и начинает сдавливать сосуды и нервы.
Если вовремя не рассечь фасцию и не снять давление, за несколько часов можно потерять всю ногу.
Чху Мёнсон медленно кивнул.
— Назови пять классических признаков компартмент-синдрома.
— Боль, бледность, парестезии, отсутствие пульса и паралич!
Она выпалила всё на одном дыхании.
— Пульс на тыле стопы есть, но отсутствие пульса появляется уже поздно, когда кровоток почти полностью перекрыт. Поэтому наличие пульса синдром не исключает.
— Хорошо. А что ты сама проверила у постели, чтобы понять, начальная это стадия или просто обычный послеоперационный отёк?
— Голень сильно отёкшая, при пальпации напряжённая. Кожа немного красная.
Профессор холодно улыбнулся.
— Ан Сеён.
— Да?
— На следующий день после операции голень и должна быть отёчной и напряжённой.
...
Она замолчала.
Именно так.
Нормальный послеоперационный отёк и начинающийся компартмент-синдром невозможно надёжно различить просто по тому, как нога выглядит и ощущается на ощупь.
— Ну?
...
Глаза Ан Сеён заметались.
— Ответь.
— Простите, профессор.
— Доктор Хан?
Теперь взгляд профессора снова был на мне.
— Нужно проверить боль при пассивном растяжении.
— Объясни.
— Пассивно растянуть мышцы подозрительного мышечного футляра. В случае голени — максимально разгибать стопу и пальцы в тыльное сгибание. Если возникает непропорционально сильная боль, это ранний признак компартмент-синдрома.
Когда мышцы уже ишемизированы внутри повышенного давления, их растяжение вызывает почти простреливающую боль.
Это один из самых ранних и полезных клинических признаков.
— Вот. Сеён, сейчас же проверь. Если хоть что-то сомнительно — не гадай по внешнему виду. Бери иглу Stryker и измеряй давление в мышечном футляре напрямую.
...
***
...
— ТЯНИ! ЕЩЁ ТЯНИ!
В процедурной орал второй год ортопедии Юн Донхён.
Я стиснул зубы, вцепился в руку пациента и отклонился назад всем телом.
— Не просто дёргай! Угол! Смотри угол! Вверх и наружу!
В конце концов заорал и я.
Мужчина из любительской футбольной команды пришёл через отделение экстренной помощи с вывихнутым плечом.
Мышц на нём было столько, что обычной тягой сустав даже не приближался к нормальному положению, поэтому позвали и меня.
— Доктор Хан! Раз, два!
— Терпите, сейчас!
Я фиксировал лопатку, а Юн Донхён тянул руку по диагонали вверх.
— А-А-А-А!
Клац!
По рукам прошёл характерный толчок — головка плечевой кости вошла обратно в суставную впадину.
— Всё. Вправили.
— Ой, доктора... спасибо... Я думал, умру от боли...
Пациент лежал без сил и продолжал кивать нам в благодарность.
Я прислонился к стене, придерживая дрожащие предплечья.
...
***
...
«Сколько репозиций я сделал только за сегодняшнее утро?»
Обед.
Я уже поел — не понял только, каким местом — и поднялся в угол поста ортопедического отделения, стараясь не обращать внимания на взгляды медсестёр.
Хруст.
Щёлк.
Я вращал плечами и выкручивал спину, а суставы отвечали треском.
— У-у...
Тело болело целиком.
За утро: два вывиха плеча, один локоть, плюс ассистирование при репозиции перелома голеностопа.
Стоило ортопедам понять, что чужой четвёртый год умеет вправлять суставы и ещё физически крепкий, как меня начали использовать примерно как старшего бригадира из агентства временных рабочих.
«Если бы я знал, что первый день ротации превратится в чистый физический труд, я бы сюда вообще не пришёл. Психи костяные...»
Я думал, только ФанатКостей88 ненормальный.
Ошибался.
Пока я мысленно выдёргивал ортопедам волосы по одному, кто-то осторожно окликнул:
— Доктор Хан?
— А? Да.
Передо мной стояла первогодка Ан Сеён.
Руки сложены перед собой, взгляд осторожный.
— Вас профессор Чху ищет.
...Что?
— Меня?
Зачем?
«Утром на обходе я ведь нормально ответил».
Может, кто-то пожаловался, что я в процедурной чуть не ругался матом, поправляя угол репозиции?
Или профессор решил, что я слишком много лезу вперёд на чужой ротации?
— Где он?
— В малой конференц-комнате.
Я пошёл по коридору.
Шаг.
Шаг.
В голове один за другим всплывали все мои сегодняшние поступки.
«Да я вообще ничего не сделал плохого».
[Малая конференц-комната]
Я глубоко вдохнул, поправил галстук и постучал.
Тук-тук.
— Заходи.
В тёмной комнате за ноутбуком сидел Чху Мёнсон и смотрел чью-то карту.
На лбу — глубокая складка.
Лицо человека, который столкнулся с неприятной задачей и никак не может её решить.
Я напрягся ещё сильнее, поклонился.
— Вы меня звали, профессор?
Он, не отрываясь от экрана, указал на стул напротив.
Я бесшумно выдвинул его и сел как на экзамене.
Несколько секунд — тишина.
Чху Мёнсон всё так же смотрел в монитор, подперев подбородок рукой.
Наконец я не выдержал.
— Профессор...
— Да.
— Что-то случилось?
Только тогда он убрал руку от мыши.
— Поможешь мне с одним случаем?
Я даже не сразу понял, что услышал.
Профессор.
Специалист из другой кафедры.
Просит помощи у резидента четвёртого года экстренной медицины, который обычно максимум распознаёт проблему в отделении экстренной помощи и отправляет дальше.
Не приказывает.
Не проверяет.
Просит помочь.
— Простите?
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Гениальный врач из соцсетей видит призрачный форум врачей — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.