— Ребята, этот человек всегда такой. Просто не обращайте внимания.
Я невозмутимо указал на закрывшуюся дверь.
Вот только лица первогодок совсем не были невозмутимыми.
...
«Чёрт».
Я только сейчас понял, что ляпнул нечто, на что первогодки не то что не сумеют отреагировать — им вообще опасно на такое реагировать.
Сказать зелёным новичкам, которые только что вышли на работу, чтобы они игнорировали заведующего ординаторской...
— Простите. Забудьте, что я сказал. Доктор Нам Чухён — заме... замеча... В общем, хороший чиф.
— Да. Поняли.
Все трое ответили, как роботы.
Кажется, им уже загрузили ошибочные исходные данные. Ну да ладно.
— Ещё раз представлюсь: я Хан Хёнджэ, третий год.
Я неловко прокашлялся.
— По рабочим вопросам сначала обращайтесь в основном к второму году — например, к Ынсо. Они ваши непосредственные старшие.
Вот. Для начала это её роль.
— Но если совсем не понимаете, что делать, можете приходить к третьему году. Хотите — сразу бегите к четвёртому или к профессорам. Только за последствия я не отвечаю. Если напрямую доложите профессору и получите разнос, мы уже не сможем вас от него прикрыть.
— Да!! Запомним!
Ответ — будто на плацу.
Хорошо, моя часть на этом закончена.
Я кивнул Пэк Ынсо, которая сидела рядом и блестела глазами.
Она тут же вскочила.
— Я Пэк Ынсо, второй год. И вы все покойники.
...Что?
Тишина.
Глаза первогодок задрожали так, будто началось землетрясение.
— Ынсо?
— Да?
Она с невинной улыбкой повернулась ко мне.
— Это сейчас было слишком кровожадно.
— А доктор Ким Джихун сказал, что надо именно так!
— ...
Я схватился за лоб.
Что этот придурок вообще ей преподавал?
— ...Ладно. Разбирайся сама.
Да и чёрт с ним.
Пэк Ынсо снова свирепо уставилась на первогодок.
И тут у сидевшей посередине Ким Соа задрожала рука.
Пальцы нервно зашевелились.
Та самая «новенькая с опытом», которая уже два месяца была в резидентуре, а потом ушла.
Она по характеру такая робкая?
— Вы там, доктор Ким Соа?
— Да!
Ким Соа вздрогнула и подняла голову.
— Хотели что-то сказать? Вы бледная какая-то.
— А... нет! Ничего! Всё нормально!
— ...Точно? Если плохо себя чувствуете — говорите. Не надо падать в обморок.
— Да... спасибо.
«Ким Соа, кажется? За ней надо приглядывать. На вид психика хрупкая».
Я перевёл взгляд направо — туда, где сидел Юн Тхэхён, тот самый первый номер выпуска.
После заявления Пэк Ынсо он не только не дрогнул, а, наоборот, смотрел с любопытством и даже будто выжидал момент, чтобы что-то спросить.
Ну раз ждёт — надо дать возможность.
— Ещё вопросы есть? Вы справа.
— Да! Меня зовут Юн Тхэхён, и...
Он тут же заговорил, словно только этого и ждал.
— Знаю, я уже слышал.
— А. Просто хотел кое-что спросить из личного любопытства.
Юн Тхэхён поправил очки и прямо посмотрел на меня.
— Доктор Хан Хёнджэ. О вас ведь ходят слухи. Гениальный двойной борд...
Вот же гад. В первый день сразу полез к запретному слову.
— Эй.
Я ещё не успел открыть рот, как раздался холодный голос.
Пэк Ынсо.
— Ах, да! Простите. Ничего.
Юн Тхэхён мгновенно сдал назад.
«О?»
Я мысленно впечатлился.
Вот что значит умница Пэк.
Я думал, она просто хорошо учится, а она ещё и заранее обрубает вопросы, которые поставят меня в неловкое положение, и сразу устанавливает иерархию...
«Социальные навыки на месте. Надёжная».
Я довольно улыбнулся и разрядил обстановку.
— Ладно, разговоры закончили. Времени мало.
Я развернул чек-лист, который оставил Нам Чухён.
— Электронными картами пользоваться умеете? На интернатуре все работали, да? Тогда...
— Доктор! Давайте я проведу!
Я только потянулся к мышке, как Пэк Ынсо вскинула руку.
— Хочешь сама?
— Да! У доктора Хана горло болит, пусть отдохнёт. Я им всё покажу ускоренным курсом.
Пэк Ынсо уверенно заняла моё место и прибрала к рукам клавиатуру с мышью.
— Так, все сюда смотрим. В монитор.
Её пальцы заплясали.
Тататак, щёлк, так-так.
— Вот начальный экран. Здесь окно назначений...
...
— О-о...
Первогодки восхищённо протянули.
— Если понадобится консультация другой специальности, нажимаете сюда, выбираете отделение. Текст короткий, обязательно указываете предполагаемый клинический диагноз. Понятно?
— Да!
— Снимки смотрим здесь, заключение — здесь. Свидетельство о смерти оформляется...
Она продолжала без передышки.
Говорила быстро, руками работала ещё быстрее, но давала только самое важное и делала это удивительно точно.
«Хороша».
— Ах да. Знаете, какой клавишей в архиве снимков можно сравнить исследование с предыдущим? Если нет — выучите. Всё, конец.
Так сорокаминутная рабочая ориентация закончилась ровно за семнадцать минут.
— ...Всё?
Я спросил в полной растерянности.
— Да! Основное я сказала. Остальное всё равно только руками запоминается.
Пэк Ынсо ярко улыбнулась.
— Тогда можно я задам вопрос? Для проверки.
— Конечно! Спрашивайте что хотите! Они всё ответят!
Пэк Ынсо выглядела до неприличия уверенной.
Интересно, если кто-то не ответит, она потом будет его грызть?
— Ну... хорошо. Тогда.
Я оглядел всех троих.
— Кто знает, где в карте пациента указывается категория по KTAS?
На самом деле там легко запутаться.
Посмотрим, запомнили ли, хе-хе.
Рука взлетела ещё до конца вопроса.
Юн Тхэхён.
— В разделе назначений надо прокрутить вниз до пункта расчёта экстренного тарифа, а прямо под ним поле для категории!
О?
— Верно. Хорошо научила. Или ты и так знал?
— Видите? Я им мельком показала. У доктора Тхэхёна глаз цепкий.
«Смотрите-ка».
Уже понимают друг друга с полуслова.
Первогодки, от которых я ждал полной беспомощности, оказались куда расторопнее, а Пэк Ынсо — куда лучшим наставником, чем я думал.
Получается, главное теперь — не облажаться самому?
— Хорошо. С теорией вы более-менее разобрались.
Я поднялся, и поясницу тут же потянуло.
Не показывать.
А-а-а-а.
— Тогда пойдём на пост.
Я двинулся первым, а Пэк Ынсо и трое первогодок последовали за мной.
Шаги эхом разносились по коридору.
Начало нового сезона.
Ощущение было неплохим.
— Смотрите. Вернулись в отделение экстренной помощи уже резидентами — совсем другое чувство, да? После интернатуры даже воздух кажется другим.
С самым невозмутимым видом резидента третьего года я повёл новичков по отделению.
— Те, кто проходил экстренную медицину в начале интернатуры, могли уже подзабыть. Но структуру вы примерно знаете. Здесь, в зоне A, тяжёлые пациенты. Через проход зона B — средней тяжести и лёгкие.
— Да! Поняли!
Трое новичков кивали и семенили следом.
В их глазах одновременно жили напряжение и возбуждение.
Глядя на них, я будто видел себя двухлетней давности.
— Теперь давайте ещё раз спокойно пройдёмся по оборудованию реанимационной и расположению дефибрилляторов. Ынсо, покажешь?
— Да! Сейчас покажу так, что не забудут!
Пэк Ынсо закатала рукава и уже шагнула вперёд, когда...
[Дин-дон-дан-дон.]
Из потолочных динамиков раздался сигнал.
Общебольничное объявление?
Коды с отделений в центр экстренной помощи обычно не транслируют.
[Доктор Ан Хёнджон из акушерства и гинекологии, доктор Ан Хёнджон, немедленно пройдите в диспетчерскую полётов. Повторяю: доктор Ан Хёнджон из акушерства и гинекологии немедленно...]
[Дин-дон-дан-дон.]
...Что?
— Акушерство?
Я нахмурился.
Акушера вызывают по общему объявлению — и сразу в диспетчерскую полётов?
Это же помещение, куда заходят перед вылетом на вертолёте.
Обычно санитарный вертолёт летает за тяжёлой травмой, инфарктом или инсультом.
Поэтому на борту обычно врач экстренной медицины.
Если вызывают акушера, ситуация явно нестандартная.
— Неужели экстренные роды...
Я только успел пробормотать это себе под нос.
Ж-ж-ж-ж-ж.
Телефон в кармане халата яростно завибрировал.
С нехорошим предчувствием я достал его.
Название группового чата на экране:
[Команда санитарного вертолёта больницы Чхончжин (22)]
— ...А.
Команда вертолёта?
— ...Ребята, секунду.
Я поднял ладонь, будто закрываясь от взглядов первогодок.
Сегодняшний график.
Первое марта.
Утренний врач дежурного экипажа:
[EM R3 Хан Хёнджэ].
«Точно. Сегодня же моё вертолётное дежурство».
Я так увлёкся ориентацией, что забыл: сегодня мне по судьбе положено летать.
Дрожащим пальцем открыл сообщение.
[Координатор авиамедицинской команды Кан Минджон]
[Пациентка: 34/F, первобеременная, срок 35+2. Место: пункт передачи в Чханнёне. Жалобы: регулярные схваткообразные боли, водянистые выделения. Подозрение на PPROM...]
[...Споттинг (+), выбухания оболочек нет. АД 130/80, ЧСС 90. ETA: —]
— А.
От прочитанного у меня поплыло перед глазами.
Тридцать четыре года, первая беременность.
Тридцать пять недель — преждевременные роды.
Чханнён.
На вертолёте туда-обратно минут сорок.
А симптомы... воды отошли, схватки каждые пять минут.
PPROM — преждевременный разрыв плодных оболочек при недоношенной беременности.
После отхождения вод роды могут быстро прогрессировать.
А вибрация вертолёта и перепады давления способны дополнительно усилить сокращения матки.
Если очень не повезёт...
Если совсем уж чудовищно не повезёт...
Придётся принимать ребёнка на этом тесном заднем сиденье вертолёта.
Не в неонатологии. Не в родильном зале. В воздухе.
И я, между прочим, не акушер. Всё, что у меня было, — несколько родов, которые я видел на интернатуре.
Тридцать пять недель — лёгкие, возможно, ещё не созрели полностью. А если ребёнок родится и не задышит?
Инкубатора-то нет.
Вот почему по громкой связи искали доктора Ан Хёнджон.
Одного врача экстренной медицины отправлять слишком рискованно — решили взять акушера вместе с ним.
Двойной экипаж.
То есть прямо сейчас мне надо нестись на крышу, лететь за роженицей и быть готовым принимать роды в тесном салоне, весь в крови и околоплодных водах.
Я уставился в пустоту.
Первый день третьего года.
Свежее утро.
Спокойный американо.
Я почти слышал, как всё это разлетается вдребезги.
— Ха-а...
Я сунул телефон обратно в карман.
Ну что ж.
Пойдём принимать ребёнка.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...