Мужчина, которого звали Лао Тянь, в несколько шагов оказался перед Фан Чэнем. Без лишних изысков он сжал правый кулак и, разрывая воздух свистом, нанес прямой удар в лицо юноши!
Скорость была приличной, а сам удар был подкреплен только что взращенной истинной ци. Обычного школьника таким ударом отправило бы в глубокий нокаут.
Однако в тот самый миг, когда кулак почти коснулся кончика носа Фан Чэня, тот шевельнулся.
Удар на опережение!
Правая рука Фан Чэня метнулась вперед подобно призраку. Движение было настолько стремительным, что почти никто из присутствующих не успел его заметить.
Лао Тянь лишь почувствовал, как перед глазами всё поплыло. Его кулак уперся в непреодолимую стену колоссальной силы, а следом на него обрушилась мощь истинной ци – в несколько раз более чистой и плотной, чем его собственная!
«Плохо дело!»
Глаза Лао Тяня под темными очками расширились от ужаса!
Мастера узнают друг друга по первому же жесту.
Одного этого касания хватило, чтобы он с пугающей ясностью осознал: этот запредельно молодой студент по силе стоит на голову выше него!
Перед ним был не просто практик Стадии Истинных Боевых Искусств, а один из лучших в своем ранге!
В голове у него загудело, былой задор мгновенно улетучился. Ледяной страх сковал тело. На долю секунды он замер, не зная, что делать: молить о пощаде или бросаться наутек.
В это мгновение, пока он пребывал в оцепенении, ладонь Фан Чэня, блокировавшая удар, скользнула вперед и, словно стальные клещи, сомкнулась на горле Лао Тяня!
В следующую секунду Лао Тянь почувствовал, как земля уходит из-под ног. Мир перевернулся.
Воздух рассек свистящий звук, а затем последовал глухой удар.
Фан Чэнь, удерживая здоровяка за горло одной рукой, швырнул его, словно мешок с мусором. Тело пролетело добрых несколько метров, расталкивая толпу, и тяжело рухнуло на гладкий пол. Лао Тянь проскользил еще немного по инерции и затих, даже не успев вскрикнуть. Он был в глубоком обмороке.
В холле ночного клуба воцарилась гробовая тишина.
Все, разинув рты, смотрели на юношу. Он всё так же стоял на прежнем месте, будто всего лишь небрежно прихлопнул назойливую муху.
— В помещении темень хоть глаз выколи, а ты всё в темных очках рисуешься. В следующий раз сначала смотри, на кого руку поднимаешь, — Фан Чэнь буднично встряхнул кистью.
В тот самый момент, когда Лао Тянь пошел в атаку, двое других подручных Чэня тоже не сидели сложа руки. Один схватил деревянный табурет, другой выхватил короткий стальной прут. Они по инерции рванули вперед, намереваясь помочь своему главарю или нанести подлый удар исподтишка.
Но увы, Фан Чэнь разделался с Лао Тянем слишком быстро.
Когда они добежали до юноши, перед их глазами промелькнула лишь туша Лао Тяня, летящая прочь подобно дохлой собаке.
Запал нападавших мгновенно иссяк. Свирепые гримасы сменились масками ужаса. Они едва не споткнулись, пытаясь затормозить и дать деру.
Силу Лао Тяня они знали прекрасно – тот разделывал их обоих шутя. Если бы они хоть на секунду дольше наблюдали за тем, как их лидера уничтожают одним движением, они бы ни за что не высунулись!
«Мать твою, поспешили!», – взвыли оба в унисон про себя.
Фан Чэнь посмотрел на застывшую перед ним парочку, которая не знала, бежать им или нападать. Уголки его губ тронула усмешка:
— Что такое? Решили пятиметровый челночный бег тут устроить?
Под его взглядом у тех поджилки затряслись, а руки, сжимавшие оружие, начали ходуном ходить.
Фан Чэнь шагнул вперед и просто взял прут из рук одного из них.
Тот, почувствовав прикосновение Фан Чэня, в испуге тут же разжал пальцы, будто сталь внезапно раскалилась добела. Прут легко перешел к юноше.
Под ошарашенными взглядами толпы Фан Чэнь обхватил середину стального прута одной рукой и резко сжал пальцы.
Раздался резкий скрежет деформируемого металла!
Стальной стержень под давлением его голой ладони смялся посередине, искривляясь и теряя форму!
Затем Фан Чэнь, словно разминая комок теста, принялся крутить и сжимать прут между ладонями.
С мерзким лязгом и скрипом металл быстро сминался и укорачивался, пока не превратился в бесформенный железный комок.
У подручных Чэня душа ушла в пятки. С глухим стуком они оба рухнули на колени и принялись неистово биться лбами о пол:
— Пощадите, господин! Пощадите, молим!
А стоявший позади Чэнь к этому времени уже сменил гнев на милость, а точнее – побледнел как полотно. Холодный пот мгновенно пропитал его рубашку на спине.
Фан Чэнь небрежно бросил железный ком в лицо одному из коленопреклоненных. Тот получил по носу, пошла кровь, но он даже не пикнул.
— Раз кишка тонка – нечего в бандиты записываться.
Затем его ледяной взор переместился на самого Чэня.
Тот, поймав взгляд Фан Чэня, вздрогнул. На его лице проступила улыбка, которая была горше всяких слез. Голос его стал сухим и ломким:
— Это... это недоразумение... Брат, всё это просто досадное недоразумение... хе-хе...
Он с мольбой посмотрел на Ли Дэхуэй, и в его тоне зазвучали просительные нотки:
— Фэй... Фэйфэй, я ведь... я ведь всегда к тебе по-доброму, а? Чаевых никогда не жалел... Ты... ты припугни там брата своего, а? Обещаю! Я, Чэнь Фугуй, небом клянусь – больше никогда тебя не побеспокою!
Ли Дэхуэй, видя, как этот недавний наглец и самодур теперь пресмыкается, смягчилась. Она подошла к Фан Чэню и слегка потянула его за рукав:
— Чэнь-эр, может... может, оставим его?
Фан Чэнь кивнул, и его голос стал чуть мягче:
— Сестра, я понимаю, о чем ты.
Он понимал чувства четвертой тети, но это не значило, что он так просто оставит эту угрозу за спиной.
Фан Чэнь снова перевел взгляд на Чэнь Фугуя. Его слова так и веяли могильным холодом:
— Ты только что сказал, что клуб не может защищать мою сестру круглые сутки, верно? А как ты думаешь... смогу ли я защищать её постоянно?
У Чэнь Фугуя зашевелились волосы на затылке. Он отчаянно замахал руками:
— Сможешь! Конечно, сможешь! Брат, не пойми превратно, я просто языком чесал, хвастался! Я трус последний, я даже курицу зарезать побоюсь!
Фан Чэнь проигнорировал его оправдания и продолжил:
— Тогда скажи мне, господин Чэнь...
— Нет-нет! Никаких «господ»! Зови меня просто по имени, Чэнь Фугуй, или даже Сяо Чэнь!
— Хорошо, Чэнь Фугуй, — Фан Чэнь не стал спорить. — Тогда ответь: как ты думаешь, сможешь ли ты сам... каждую секунду находиться в окружении стольких людей?
После этих слов Чэнь Фугуй покрылся липким потом еще сильнее.
Он прекрасно уловил скрытый смысл. С такой личной силой, какую показал этот юноша, прикончить его будет проще простого.
Тот не пустил в ход кулаки сейчас только из-за места – не хотел убивать при свидетелях и наживать проблем. Но если потом, когда он останется один, или в каком-нибудь глухом переулке... этот парень внезапно появится из тени... у него не будет ни единого шанса!
Представив эту картину, Чэнь Фугуй почувствовал, как ноги стали ватными. С глухим звуком он тоже повалился на колени и запричитал:
— Пощади, герой! Я... я правда всё осознал! Больше не посмею! Прошу, смилуйся!
Фан Чэнь холодно наблюдал за этой сценой.
В голове у него был четкий расчет:
Во-первых, нужно было надавить на этого человека так, чтобы страх вытравил из него любые мысли о мести. Иначе проблем не избежать.
Во-вторых, нельзя было загонять его в угол до состояния бешеной собаки. Сам-то Фан Чэнь не боялся, но четвертой тете здесь еще жить и работать, так что кровная вражда была ни к чему.
Поэтому он не стал калечить Чэнь Фугуя для острастки. Достаточно было поселить в его сердце неусыпный трепет, чтобы тот и думать не смел снова донимать сестру.
К тому же, если судить непредвзято, Чэнь Фугуй в каком-то смысле тоже был пострадавшим. С точки зрения морали его прошлого мира, поведение Ли Дэхуэй выглядело как типичное динамо: деньги брала, а взаимностью не отвечала.
Конечно, Фан Чэнь понимал, что тетя делала это ради него, а значит, разговор принимает иной оборот.
В итоге Фан Чэнь не стал бить Чэнь Фугуя.
Он лишь указал на рассыпанные по полу купюры и ледяным тоном произнес:
— Подними деньги.

Комментарии

Загрузка...