Мастер-старший (этот негодяй) пользуется случаем, чтобы отточить собственное мастерство владения мечом?!
По мере того как Ли Аньжань получал всё больше и больше опыта, его владение мечом стало заметно лучше, чем в самом начале.
Наблюдавшие со стороны Лин Хучун и Тянь Богуан тоже заметили неладное и застыли с отвисшими челюстями, долго не в силах вымолвить ни слова.
Только спустя долгое время Тянь Богуан пришёл в себя и спросил Лин Хучуна:
— Эй, Лин Хучун, твой мастер-старший часом не переродившийся демон?
Лин Хучун зыркнул на Тянь Богуана и выругался:
— Неси свою собачью чушь в другом месте! Даже если мой мастер-старший переродился, это переродившийся небожитель! Ты видел хоть одного демона, который мог бы вырасти таким, как мой мастер-старший?
Тянь Богуан смерил Ли Аньжаня взглядом, и лицо его так и запылало завистью:
— Тоже верно.
Буди у него такая внешность, ему бы и похитительницей женских сердец становиться не пришлось!
Все эти девицы, пожалуй, с плачем и криками сами карабкались бы к нему на ложе! При этой мысли Тянь Богуан помрачнел: похоже, в этой жизни у него уже не будет шанса оторваться по полной!
И он злобно подумал про себя: если на этот раз ему удастся выжить, то плевать на всякие яды, он непременно от души уважит ещё целых два десятка невинных девственниц!
Даже умереть после такого было бы не жалко!
Видя, что Тянь Богуан молчит, Лин Хучун снова перевёл взгляд на сражавшихся.
У Лин Хучуна было высочайшее постижение, и хотя в силе он несколько уступал, но всё же мог разглядеть всю прелесть происходящего.
Фэн Цинъян использовал изменения приемов до предела: любое его движение мечом, взмахивай он им невзначай, таило в себе бесчисленные ответные выпады — и всё это выглядело настолько естественно, словно создано самой природой, что постичь было невозможно.
Ли Аньжань же представлял собой полную противоположность! Его выпады уже не просто казались заурядными — в них вообще не осталось никаких приемов, лишь самые базовые удары: секущие, колющие, отводящие и тычковые.
Но внутренняя сила на его клинке была плотно сжата и не распылялась; каждый взмах поднимал целую волну фиолетового сияния, до предела раскрывая суть изречения: великое мастерство в простоте.
Столкновение этих двух крайностей породило такую невероятную, утонченную красоту, что Лин Хучун пришёл в полный восток: лицо его сияло, он был до безумия рад, и правая рука сама собой, незаметно для него самого, начала повторять движения.
По сравнению с ним постижение Тянь Богуана было куда слабее! Он лишь видел, что и Фэн Цинъян, и Ли Аньжань пугающе сильны, но в чём именно заключалась эта сила, сказать не мог, не говоря уже о том, чтобы извлечь для себя хоть какую-то пользу.
— Интересно! Поистине интересно! Сколько лет живу на свете, а сегодня наконец-то набрался уму-разуму! — рассмеялся Фэн Цинъян.
Окажись на его месте кто-нибудь другой при столь странных обстоятельствах, он бы либо постарался поскорее покончить с противником одним решительным ударом, либо отступил, прекратив бой, дабы соперник не становился всё сильнее.
Фэн Цинъян был другим! Он не желал поддаваться на такое! Не верю я, что ты и дальше сможешь бесконечно расти! Подумав так, Фэн Цинъян не только не прекратил бой, но и сам стал охотно подкармливать Ли Аньжаня приемами, давая тому пищу для размышлений.
Хотя Фэн Цинъян принадлежал к школе Меча, обладал он поразительным постижением и превосходными задатками, далеко превосходя сверстников не только в технике владения мечом, но и во внутренней силе.
Ещё с юных лет он презирал так называемый спор о Мече и Ци! Ну и что с того, что это меч? А ци тут причём? Всё это лишь инструменты, служащие моим целям.
Каким из них тебе удобнее пользоваться, тот и делай главным!
У людей разные натуры, поэтому и главным у каждого закономерно становится разное! К чему непременно навязывать какое-то старшинство? В этом мире лишь инструменты подчиняются человеку, с какой стати человеку подчиняться инструментам! Немало споров он в своё время вёл на этот счёт со своими дядями-наставниками, старшими и младшими соучениками, но втолковать им что-либо было невозможно! Что школа Меча, что школа Ци — все они представляли собой сборище косных глупцов, одержимых навязчивой идеей!
Поняв это, Фэн Цинъян решил просто не смотреть им в глаза, чтобы не бередить душу, и стал то и дело спускаться с гор в странствия.
Девять мечей Одиночки были получены именно в ходе этих странствий!
В глазах Фэн Цинъяна управление мечом с помощью ци никогда не было запретным табу, это было истинным путём!
Просто не стоило уподобляться школе Ци и отказываться от еды из-за страха подавиться — то есть ради управления мечом с помощью ци напрочь забрасывать саму технику владения клинком!
Желая испытать предел Ли Аньжаня, Фэн Цинъян попросту выложил одно за другим все свои собственные понимания и постижения управления мечом с помощью ци.
Ли Аньжань мгновенно это заметил и слегка опешил, но жеманиться и отказываться не стал, приняв всё до последней капли.
Он перестал следить лишь за собственным клинком, начав обращать внимание и на меч Фэн Цинъяна.
В левом верхнем поле зрения количество очков опыта, получаемых за каждую тренировку в управлении мечом с помощью ци, стремительно взмыло вверх.
【Приемы +153】
【Приемы +153】
【Приемы +153】
......
Прошла стража, вторая.
Фэн Цинъян усмехнулся про себя. Прошёл час, два.
Фэн Цинъян немного занервничал.
Когда луна закатилась, на краю неба забрезчил рассвет и минула целая ночь.
Фэн Цинъян замер.
В смысле нет?! Ты что, и правда можешь продолжать расти до бесконечности?!
И в этот самый момент произошло неожиданное.
Нанеся удар мечом, Ли Аньжань не стал продолжать атаку, а убрал меч, повернулся назад и закрыл глаза.
— Мастер-старший, что это с ним?
Лин Хучун замер.
Он почувствовал, как яростное и бурлящее намерение меча во всём теле Ли Аньжаня начало постепенно угасать...
— Нет! Не угасает! Мастер-старший сам взял намерение меча под контроль и скрыл его!
Мысль Лин Хучуна еще не успела угаснуть, как Ли Аньжань резко открыл глаза.
В тусклом свете Лин Хучуну показалось, будто в глазах Ли Аньжаня мелькнул холодный блеск, и он невольно вздрогнул — словно острое лезвие полоснуло по коже, оставив ощущение колющих иголок в спине.
Цзинь!
Ли Аньжань резко развернулся и нанёс удар мечом в каменную стену.
Этот удар не был таким же быстрым и свирепым, как прежние, поднимающим вой свирепого ветра — напротив, он вышел куда более медленным и безмятежным!
Но на самом клинке смутно мерцал слой белого сияния!
Плюх!
Невероятно твердый горный камень подался, как тофу, и весь клинок погрузился внутрь до самого основания, снаружи осталась лишь рукоять.
Лин Хучун вытаращил глаза и срывающимся голосом завопил:
— Э-это же ци меча?! Мастер-старший сконденсировал ци меча!
Фэн Цинъян тоже замер на месте и машинально забормотал себе под нос:
— Как это возможно?!
Сконцентрировать намерение меча и превратить его в ци меча! Это признак глубочайшего мастерства владения мечом! Сам он сумел сделать это лишь двадцать с лишним лет назад, в состоянии полного отчаяния, пережив великое потрясение в учительской секте.
А Ли Аньжань потратил на всё про всё всего одну ночь, на его глазах с нуля в упор выковав ци меча!
Пусть эта ци меча у Ли Аньжаня была донельзя слабой и могла лишь удерживаться на самом клинке, в отличие от него самого, способного порождать ци меча даже кончиками пальцев вместо клинка! Но раз освоил — значит, освоил!
Оставалось лишь накопление опыта и шлифовка временем!
Ли Аньжань бросил взгляд на полупрозрачную панель в левом верхнем поле зрения.
【Приемы ур. 6 (100021/1000000】
— Благодарю старшего за наставления!
Ли Аньжань вовсе не был человеком, не умеющим отличать добро от зла; он видел, что хотя Фэн Цинъян и принадлежал к школе Меча, вражды к их школе Ци он не питает —
И дело было не только в том, что Фэн Цинъян спас Лин Хучуна и только что намеренно наставлял его в боевых искусствах.
Куда важнее было то, что обладай Фэн Цинъян дурными намерениями, с его-то уровнем боевых искусств он давно мог бы вырезать весь клан Хуашань от мала до велика и забрать гору Хуа себе.
Ли Аньжань сложил руки перед Фэн Цинъяном и виновато произнес:
— Ранее младший позволил себе дерзость и во многом был неправ, прошу старшего...
— К чему это старший-младший! Болтовня одна, от которой в ушах звенит! Давай еще раз!
Фэн Цинъян на корню пресек слова Ли Аньжаня, и на его лице не осталось ни следа прежней невозмутимости и отрешенности от мира мудреца — остался лишь присущий цзянху дух соперничества.
Фэн Цинъян извечно высоко себя ставил, и дело было не только в ровне из его собственной секты — он и во внимание-то не принимал даже дядей-наставников старшего поколения, ни секту Демонов, ни Шаолинь с Уданом во внешнем мире.
В итоге же ци меча, на отработку которой у него ушли долгие десятилетия тяжелейшего труда, мальчишка едва за двадцать — да к тому же ученик школы Ци — освоил за одну-единственную ночь!
Чем больше Фэн Цинъян думал об этом, тем сильнее злился, и, снедаемый досадой, выпалил:
— Если сумеешь победить меня, я признаю, что школа Ци одолела школу Меча! И до конца своих дней больше не произнесу ни единого плохого слова об этом малце Юэ Буцюне!
Фэн Цинъян нанёс удар в третий раз.
Уже не разделяя прежнего снисходительного отношения к Ли Аньжаню как к младшему.
На сей раз Фэн Цинъян по-настоящему воспринимал Ли Аньжаня как равного себе соперника, пожалуй, даже величайшего противника за всю свою жизнь.
Ззз! Длинный меч легко завибрировал, испуская переливчатый звон, словно в трепете и предвкушении.
Взмыло в небеса чудовищное намерение меча, разорвав в клочья окружавшие их облака и туманы так отчетливо, будто они обрели плоть.
Ззз, ззз, ззз...
Намерение меча продолжало сгущаться, меч вибрировал всё яростнее.
Когда намерение меча достигло предела, как раз взошло утреннее солнце.
Ослепительный солнечный свет пробил толщу облаков, озарив скалу Ошибок и спину Фэн Цинъяна, ярко сияя и слепя глаза.
В глазах Фэн Цинъяна вспыхнули молнии, пронзившие всю прежнюю хмарь и горечь.
Мягко ступив носком стопы, он в мгновение ока преодолел расстояние в несколько чжанов, и его меч пронзил воздух, целясь прямо в Ли Аньжаня.
Цзинь! Золотистая ци меча вырвалась наружу.
И в тот же миг рассыпалась на мириады золотых искр, устремившись к Ли Аньжаню подобно пробивающим ночную тьму лучам солнца.
Радуга, пронзающая солнце!
Самый базовый и простейший прием меча школы Хуашань!
Им в совершенстве владел даже Линь Пинчжи, поступивший в ученики совсем недавно!
Но в руках Фэн Цинъяна он высвободил совершенно иную мощь, объединив воедино благоприятное время, удобное место и согласие людей, и уже превзошел пределы мирской техники владения мечом!
Что уж говорить о Лин Хучуне — даже Ли Аньжань смотрел на это с замиранием сердца, ощущая невероятное, потрясающее воображение зрелище.
Должно быть, в этом и заключается высшая цель школы Меча!
В голове Ли Аньжаня мелькнула мысль.
Божественная сила Пурпурного Тумана способна значительно обострить пять чувств и шесть восприятий.
Но в эту секунду в глазах Ли Аньжаня стояло лишь сплошное золотое сияние, в ушах звенел рокот разбитой на миллионы осколков ци меча, а вокруг него бушевало до крайности острее лезвия устрашающее намерение меча.
Некуда скрыться! Негде увернуться! И отразить это тоже нет никакой возможности!
Оставалось лишь стоять насмерть!
В глазах Ли Аньжаня мелькнуло отчаянное выражение, циркуляция истинной ци достигла предела, одежда на его теле вздулась волной, а открытая кожа покрылась тончайшим слоем белого сияния.
Защитная аура!
Так это называлось в цзянху.
Но по мнению Ли Аньжаня, будь то ци меча или боевая аура — всё это являлось порождением слияния воли и истинной ци, между ними не было никакой разницы!
Когда Ли Аньжань поднял Приемы до шестого уровня и постиг ци меча, он разом овладел всеми этими вещами с разными названиями, но по сути своей ничем не отличающимися: будь то боевая аура, пронзающий лучик копья или убийственная зловещая энергия!
Цзинь! Ли Аньжань выбросил меч вперед, наплевав на эту заливающую всё вокруг ци меча, и устремился прямо на Фэн Цинъяна.
Пусть твой меч сможет максимум ранить меня, но мой меч непременно убьет тебя!
— Защитная аура?! — дыхание Фэн Цинъяна перехватило.
Несмотря на то, что он уже повидал чудовищный и пугающий талант Ли Аньжаня, постигшего ци меча за одну ночь, и заранее психологически подготовился к тому, что тот продолжит становиться сильнее.
В этот миг он всё же на мгновение потерял дар речи.
Хотя по своей сути аура ничем не отличалась от ци меча, это всё же были две совершенно разные вещи!
Парень только что, секунду назад, освоил ци меча, а уже в следующую секунду способен применить боевую ауру...
— А этот парень часом и правда не небожитель какой-нибудь?
Промелькнула мысль в голове Фэн Цинъяна, и ему пришлось менять прием: крутанувшись в воздухе, он увернулся от смертоносного удара Ли Аньжаня, а когда перевернул меч для ответного выпада, техника его хотя и осталась острой, но уже шла ни в какое сравнение с прежней.
Тот недавний удар Фэн Цинъяна опирался на совпадение времени, места и людей; если бы он сам захотел повторить его, ему пришлось бы снова выжидать подходящий момент, и в ближайшее время об этом не стоило и мечтать!
К тому же, даже сумей он повторить этот удар, вздумай Ли Аньжань снова пустить в ход этот бессовестный стиль размена ран на раны, ему всё равно пришлось бы менять прием и уворачиваться!
— И что делать?
Фэн Цинъян чувствовал головную боль.
Он понимал, что одержать победу не удастся, разве что он действительно пойдет с Ли Аньжанем на смертный бой.
Но во-первых, никакой мысли насчет смертной схватки с Ли Аньжанем у него и в помине не было.
А даже если бы и была, опираясь на защитную ауру и чудовищную способность Божественной силы Пурпурного Тумана к исцелению, Ли Аньжань в конце концов, скорее всего, попросту умотал бы его и свел в могилу!
Однако просто так признать поражение он тоже не мог!
Он только что бросил громкие слова, и если сдастся вот так сразу, где ему тогда искать лицо перед людьми?
Вжух, вжух, вжух, вжух...
Терзаемый мрачными мыслями, Фэн Цинъян, впрочем, рук не опускал: его силуэт то стремительно бросался вперед, то отступал, и за мгновение он успел нанести более семидесяти ударов.
Судя исключительно по картине боя, Фэн Цинъян владел полнейшей инициативой, но если приглядеться повнимательнее, можно было заметить, что эта схватка вернулась к самому своему началу!
Фэн Цинъян атаковал с помощью всевозможных великолепных приемов меча, а Ли Аньжань брал верх над искусностью своей простотой, всецело концентрируясь на парировании ударов Фэн Цинъяна.
И тогда Фэн Цинъян с еще большим отчаянием обнаружил, что мастерство владения мечом у Ли Аньжаня все еще продолжало расти!
Словно этому не было конца: каждый взмах клинка превосходил по силе предыдущий!
Прошло всего-то около четверти часа с небольшим, а окутывавшая меч Ли Аньжаня ци из едва заметных тонких иголок стала куда более плотной и осязаемой!
Что еще сильнее приводило его в немое изумление — по мере роста мастерства владения мечом и ци, синхронно крепла и защитная аура на теле Ли Аньжаня!
— Где Юэ Буцюнь вообще откопал этого монстра?! — в груди Фэн Цинъяна поднялось чувство полного бессилия.
В свои восемьдесят с лишним лет, когда его шея уже почти наполовину ушла в могилу, он наконец-то в полной мере прочувствовал то же самое, что испытывали его соученики, когда некогда противостояли ему самому!
Промелькнула сотня с лишним ударов.
Солнце уже поднялось в зенит.
Фэн Цинъян по-прежнему никуда не спешил.
Минуло три сотни ударов, солнце уже клонилось к закату.
Фэн Цинъян всё так же сохранял выдержку.
Прошло восемьсот ударов, солнце собиралось взойти вновь.
Фэн Цинъян наконец углядел малейшую брешь, единым прыжком очутился за спиной Ли Аньжаня и в очередной раз применил прием «Прорыва Ци».
Хотя Девять мечей Одиночки и звались техникой боевых искусств, на деле они представляли собой лишь принципы и методы владения мечом, а сами приемы служили лишь путем для новичков к их постижению.
Прием «Прорыва Ци» был нацелен против всех ци-гун в Поднебесной!
Фэн Цинъян был уверен, что этот удар проломит защитную ауру Ли Аньжаня и оставит на том рану.
Пусть эта рана не окажется слишком глубокой! Учитывая уровень владения Божественной силой Пурпурного Тумана у Ли Аньжаня, та, пожалуй, затянется в мгновение ока, но...
— Пока я достаточно быстр и не дам ранам затянуться, победа останется за мной!
Фэн Цинъян уже приготовился сразу же отпрыгнуть назад, как только его меч коснется цели.
Это был его последний шанс! Продолжи он бой дальше, страшно подумать, как бы мастерство владения мечом Ли Аньжаня не превзошло его собственное!
Поворачиваться Ли Аньжаню было уже поздно, и он мог лишь наискось вонзить зажатый в руке драгоценный меч себе за спину.
В уголках рта Фэн Цинъяна мелькнула легкая улыбка: он предвидел этот шаг и заранее подготовился уйти от него, выставив меч вперед — вот только клинок его на этот раз замедлился самую малость!
Лицо Фэн Цинъяна резко переменилось.
Он рассчитал реакцию Ли Аньжаня и рост его силы, но забыл, что сам он уже давно не тот, что прежде, а дряхлый старик за восемьдесят, старик, который двадцать пять лет не сходился ни с кем в поединке!
Пусть он обладал несравненным талантом и глубокой внутренней силой, неизбежное увядание плоти было не остановить!
Этот бой длился уже сутки с лишним, да к тому же в столь высоком темпе, что его скорость и реакция самую чуточку замедлились!
Ничтожно малая малость, но она оказалась смертельной!
Бах!
Мечи скрестились.
Фэн Цинъян почувствовал, как по клинку прокатилась непреодолимая колоссальная мощь, его тело неуправляемо отбросило назад, и лишь пролетев с добрый десяток чжанов, он сумел выровнять равновесие.
— Я проиграл.
Глядя на обломок меча в своей руке, Фэн Цинъян не чувствовал того отторжения, какого ожидал — напротив, на душе стало легко. Тяжело вздохнув, он произнес:
— Школа Меча и вправду уступает школе Ци.

Комментарии

Загрузка...