]Ван Чжо прибыл в Ванчэн к самому обеду. Он не стал сразу возвращаться в родную деревню, а снял номер в уездном центре: всё-таки путь из деревни в город занимал ещё час на автобусе, а привыкшему к езде на машине Ван Чжо теперь было трудно к такому приспособиться.
]
Ван Чжо прибыл в Ванчэн к самому обеду. Он не стал сразу возвращаться в родную деревню, а снял номер в уездном центре: всё-таки путь из деревни в город занимал ещё час на автобусе, а привыкшему к езде на машине Ван Чжо теперь было трудно к такому приспособиться — именно так.
Достав телефон, он заглянул в классный чат – не флудит ли кто, – но обнаружил, что последние сообщения так и остались утренними.
Достав телефон, он заглянул в классный чат – не флудит ли кто, – но обнаружил, что последние сообщения так и остались утренними.
Тогда он спросил в чате, не хочет ли кто-нибудь составить компанию на обед.
Тогда он спросил в чате, не хочет ли кто-нибудь составить компанию на обед.
...?
...?
— Ты угощаешь?
— Ты угощаешь?
— Если молодой господин Ван угощает, буду как штык.
— Если молодой господин Ван угощает, буду как штык.
— Не против, если я буду со второй половинкой?
— Не против, если я буду со второй половинкой?
Увидев, что его сообщение выманило из засады нескольких одноклассников, Ван Чжо сразу назвал приблизительное место: пусть приходят все, у кого есть время, сегодня платит молодой господин Ван.
Увидев, что его сообщение выманило из засады нескольких одноклассников, Ван Чжо сразу назвал приблизительное место: пусть приходят все, у кого есть время, сегодня платит молодой господин Ван.
Отправив сообщение, он сходил в быстрый душ, а взглянув в зеркало на своё молодое лицо, не удержался от восхищения.
Отправив сообщение, он сходил в быстрый душ, а взглянув в зеркало на своё молодое лицо, не удержался от восхищения.
— Красавец! Чёрт возьми, до чего красив.
— Красавец! Чёрт возьми, до чего красив.
После душа от усталости с дороги не осталось и следа. Сделанная в Пэнчэне стрижка – американский кроп – на фоне тогдашних неформальных причёсок просто излучала юношеский задор. Щёки после горячей воды алели румянцем на белой коже, а в сочетании с глазами и бровями, унаследованными от матери, и высокой стройной фигурой он выглядел точь-в-точь как Эдисон Чэнь из Ванчэна. Жаль только, тот со скандалом лишился репутации.
После душа от усталости с дороги не осталось и следа. Сделанная в Пэнчэне стрижка – американский кроп – на фоне тогдашних неформальных причёсок просто излучала юношеский задор. Щёки после горячей воды алели румянцем на белой коже, а в сочетании с глазами и бровями, унаследованными от матери, и высокой стройной фигурой он выглядел точь-в-точь как Эдисон Чэнь из Ванчэна. Жаль только, тот со скандалом лишился репутации.
...
...
— Брат Пэнфэй, этот Ван Чжо, о котором ты говоришь, действительно тот самый Ван Чжо, о котором мы слышали?
— Брат Пэнфэй, этот Ван Чжо, о котором ты говоришь, действительно тот самый Ван Чжо, о котором мы слышали?
— А то как же! На уроках постоянно спал, да ещё и домашку у меня списывал. Эх, а ведь я парень честный, так если не давал списать, он меня щипал.
— А то как же! На уроках постоянно спал, да ещё и домашку у меня списывал. Эх, а ведь я парень честный, так если не давал списать, он меня щипал.
Лю Пэнфэй говорил и одновременно показывал, как тот его щипал.
Лю Пэнфэй говорил и одновременно показывал, как тот его щипал.
— И ты после этого ещё и привёл меня к нему обедать? — Девочка поджала губы, словно искренне ему посочувствовала.
— И ты после этого ещё и привёл меня к нему обедать? — Девочка поджала губы, словно искренне ему посочувствовала.
— В драке-то мне его не одолеть. Так что пообедаем за его счёт, накушаемся от души, закажем самое дорогое – хоть так немного возместим урон.
— В драке-то мне его не одолеть. Так что пообедаем за его счёт, накушаемся от души, закажем самое дорогое – хоть так немного возместим урон.
— Хм, и это вся твоя гордость?
— Хм, и это вся твоя гордость?
Девочка всё ещё слегка сердилась и в итоге сама протянула руку и ущипнула Лю Пэнфэя за руку.
Девочка всё ещё слегка сердилась и в итоге сама протянула руку и ущипнула Лю Пэнфэя за руку.
— Ой-ой-ой, матушка моя, потише, потише!
— Ой-ой-ой, матушка моя, потише, потише!
Лю Пэнфэй ойкал во весь голос, а на душе у него было сладко, будто мёду поедал.
Лю Пэнфэй ойкал во весь голос, а на душе у него было сладко, будто мёду поедал.
...
...
Ресторан находился прямо под отелем, и когда Ван Чжо спустился, то обнаружил, что кое-кто действительно уже пришёл раньше него.
Ресторан находился прямо под отелем, и когда Ван Чжо спустился, то обнаружил, что кое-кто действительно уже пришёл раньше него.
— Чёрт, да этот пёс шелудивый с чего-то всё красивее и красивее становится!
— Чёрт, да этот пёс шелудивый с чего-то всё красивее и красивее становится!
Лю Пэнфэй с первого взгляда заметил Ван Чжо и тихонько выругался про себя.
Лю Пэнфэй с первого взгляда заметил Ван Чжо и тихонько выругался про себя.
Ван Чжо оглядел его голову, напоминавшую арбуз со срезанной коркой из-за сдвинутой набок челки. Рядом с ним стояла девушка с пучком на голове и прямой чёлкой.
Ван Чжо оглядел его голову, напоминавшую арбуз со срезанной коркой из-за сдвинутой набок челки. Рядом с ним стояла девушка с пучком на голове и прямой чёлкой.
Точно, это она! Именно из-за неё он вернулся из 2025 года в настоящее время.
Точно, это она! Именно из-за неё он вернулся из 2025 года в настоящее время.
— Моя судьба в моих руках, а не в руках небес?
— Моя судьба в моих руках, а не в руках небес?
Ван Чжо со сложным чувством посмотрел на девушку рядом с Толстяком и тихо прощупал почву.
Ван Чжо со сложным чувством посмотрел на девушку рядом с Толстяком и тихо прощупал почву.
...? — не поняла девушка с прямой чёлкой.
...? — не поняла девушка с прямой чёлкой.
...? — уставился Толстяк.
...? — уставился Толстяк.
— Пёс шелудивый, ты чего удумал?
— Пёс шелудивый, ты чего удумал?
Толстяк с настороженностью посмотрел на Ван Чжо и поспешно заслонил собой девушку с прямой чёлкой.
Толстяк с настороженностью посмотрел на Ван Чжо и поспешно заслонил собой девушку с прямой чёлкой.
Увидев, что девушка с прямой чёлкой никак не отреагировала, Ван Чжо отбросил сомнения. А ведь и правда, чёлка у неё была весьма ровной.
Увидев, что девушка с прямой чёлкой никак не отреагировала, Ван Чжо отбросил сомнения. А ведь и правда, чёлка у неё была весьма ровной.
— Здравствуй, брат Ван Чжо! Я сестрёнка брата Пэнфэя, Гао Цзе.
— Здравствуй, брат Ван Чжо! Я сестрёнка брата Пэнфэя, Гао Цзе.
Гао Цзе взглянула на своего брата Пэнфэя, затем на Ван Чжо напротив и сладко улыбнулась.
Гао Цзе взглянула на своего брата Пэнфэя, затем на Ван Чжо напротив и сладко улыбнулась.
— Здравствуй, Гао Цзе, здравствуй. Ты сестрёнка Пэнфэя? Двоюродная?
— Здравствуй, Гао Цзе, здравствуй. Ты сестрёнка Пэнфэя? Двоюродная?
— Вовсе нет, я его названная сестрёнка.
— Вовсе нет, я его названная сестрёнка.
— О-о~ Понятно.
— О-о~ Понятно.
В то время как раз было популярно заводить названных братьев и сестёр. Похоже, Толстяк западал на неё, но боялся отказа, вот и сначала записал в сестрёнки.
В то время как раз было популярно заводить названных братьев и сестёр. Похоже, Толстяк западал на неё, но боялся отказа, вот и сначала записал в сестрёнки.
Вот только как предупредить этого рогоносца? Эта девица в будущем даже неизвестно сколько зелёных шляп на него нацепит!
Вот только как предупредить этого рогоносца? Эта девица в будущем даже неизвестно сколько зелёных шляп на него нацепит!
Вскоре вместе пришли Лю Цзюнь и Цзян Цзинцзин – в старшей школе они держались довольно близко друг к другу. После короткого обмена любезностями вскоре подошла и Чжоу Яо.
Вскоре вместе пришли Лю Цзюнь и Цзян Цзинцзин – в старшей школе они держались довольно близко друг к другу. После короткого обмена любезностями вскоре подошла и Чжоу Яо.
Взглянув на Чжоу Яо с лёгким макияжем, Ван Чжо никак не ожидал, что она придёт.
Взглянув на Чжоу Яо с лёгким макияжем, Ван Чжо никак не ожидал, что она придёт.
Уточнив в чате, что больше никто не придет, они все уселись за стол.
Уточнив в чате, что больше никто не придет, они все уселись за стол.
Лю Цзюнь и Цзян Цзинцзин сели рядом, Толстяк с Гао Цзе устроились вместе, а Чжоу Яо естественным образом села возле Ван Чжо.
Лю Цзюнь и Цзян Цзинцзин сели рядом, Толстяк с Гао Цзе устроились вместе, а Чжоу Яо естественным образом села возле Ван Чжо.
Пока ждали еду, все заговорили о скорой публикации результатов гаокао.
Пока ждали еду, все заговорили о скорой публикации результатов гаокао.
— Вы вдвоём собираетесь подавать документы в один и тот же университет?
— Вы вдвоём собираетесь подавать документы в один и тот же университет?
Ван Чжо знал, что в будущем Лю Цзюнь женится на Цзян Цзинцзин, но действительно забыл, поступали ли они в один и тот же вуз.
Ван Чжо знал, что в будущем Лю Цзюнь женится на Цзян Цзинцзин, но действительно забыл, поступали ли они в один и тот же вуз.
— Не в один университет, но подавать будем в один и тот же город.
— Не в один университет, но подавать будем в один и тот же город.
— О-о-о~ Так вы, получается~
— О-о-о~ Так вы, получается~
Толстяк слегка позавидовал и взглянул на Гао Цзе рядом с собой.
Толстяк слегка позавидовал и взглянул на Гао Цзе рядом с собой.
— Угу.
— Угу.
Цзян Цзинцзин открыто кивнула и призналась.
Цзян Цзинцзин открыто кивнула и призналась.
— Тогда вы просто обязаны произнести тост!
— Тогда вы просто обязаны произнести тост!
— А вы?
— А вы?
Цзян Цзинцзин с улыбкой спросила у Ван Чжо и Чжоу Яо.
Цзян Цзинцзин с улыбкой спросила у Ван Чжо и Чжоу Яо.
— Мы?
— Мы?
Ван Чжо не знал, как подхватить разговор. Судя по её тону, они с Чжоу Яо уже были вместе? Но ведь в последнее время, с тех пор как она спросила о его примерном балле, она больше ни разу не писала ему!
Ван Чжо не знал, как подхватить разговор. Судя по её тону, они с Чжоу Яо уже были вместе? Но ведь в последнее время, с тех пор как она спросила о его примерном балле, она больше ни разу не писала ему!
— Ну да, вы в какой город собираетесь?
— Ну да, вы в какой город собираетесь?
— Ещё не решили. Вот выйдут результаты, тогда и посмотрим.
— Ещё не решили. Вот выйдут результаты, тогда и посмотрим.
— Кстати, Пэнфэй, ты не хочешь нас познакомить?
— Кстати, Пэнфэй, ты не хочешь нас познакомить?
Ван Чжо всё-таки перевёл тему с университета, призвав рогоносца на спасение.
Ван Чжо всё-таки перевёл тему с университета, призвав рогоносца на спасение.
— Ну, это... это...
— Ну, это... это...
Лю Пэнфэй встал, залившись густым румянцем.
Лю Пэнфэй встал, залившись густым румянцем.
— Здравствуйте, братья и сёстры! Меня зовут Гао Цзе, я ваша младшая сошкольница. Сейчас я в десятом классе, со второго полугодия буду в одиннадцатом.
— Здравствуйте, братья и сёстры! Меня зовут Гао Цзе, я ваша младшая сошкольница. Сейчас я в десятом классе, со второго полугодия буду в одиннадцатом.
С этими словами она взглянула на Толстяка и смущённо продолжила:
С этими словами она взглянула на Толстяка и смущённо продолжила:
— Я... сестрёнка брата Пэнфэя.
— Я... сестрёнка брата Пэнфэя.
Договорив, она потянула Толстяка за собой и принялась вместе с ним наливать чай старшим братьям и сёстрам.
Договорив, она потянула Толстяка за собой и принялась вместе с ним наливать чай старшим братьям и сёстрам.
В этом уже чувствовались замашки из будущего. Неудивительно, что она в столь юном возрасте так очаровала Толстяка.
В этом уже чувствовались замашки из будущего. Неудивительно, что она в столь юном возрасте так очаровала Толстяка.
— Пэнфэй, поскромнее, а то рот до ушей дойдёт!
— Пэнфэй, поскромнее, а то рот до ушей дойдёт!
— Ха-ха!
— Ха-ха!
Пока они болтали, официант начал подавать блюда.
Пока они болтали, официант начал подавать блюда.
По мере того как освежающе ледяное пиво лилось в желудки, разговор снова вернулся к мечтам о студенческой жизни.
По мере того как освежающе ледяное пиво лилось в желудки, разговор снова вернулся к мечтам о студенческой жизни.
— Ван Чжо, выпьем?
— Ван Чжо, выпьем?
Чжоу Яо налила себе бокал «Снежинки».
Чжоу Яо налила себе бокал «Снежинки».
— Давай.
— Давай.
Ван Чжо решительно поднял бокал и осушил его до дна.
Ван Чжо решительно поднял бокал и осушил его до дна.
Чжоу Яо с улыбкой смотрела, как Ван Чжо, допив пиво, снова заговорил со стоявшим рядом Толстяком.
Чжоу Яо с улыбкой смотрела, как Ван Чжо, допив пиво, снова заговорил со стоявшим рядом Толстяком.
Она не чувствовала себя обделённой вниманием: они ведь не впервые виделись, да и этот мелочный парень на самом деле был очень незрелым.
Она не чувствовала себя обделённой вниманием: они ведь не впервые виделись, да и этот мелочный парень на самом деле был очень незрелым.
— Сестра Чжоу Яо, я хочу выпить за тебя!
— Сестра Чжоу Яо, я хочу выпить за тебя!
Гао Цзе поднялась и подошла к Чжоу Яо.
Гао Цзе поднялась и подошла к Чжоу Яо.
— Можно мне звать тебя сестрой Яо?
— Можно мне звать тебя сестрой Яо?
— Конечно можно.
— Конечно можно.
— Сестра Яо, у тебя такие красивые глаза!
— Сестра Яо, у тебя такие красивые глаза!
Гао Цзе с завистью смотрела в глаза Чжоу Яо.
Гао Цзе с завистью смотрела в глаза Чжоу Яо.
— Ты тоже очень милая.
— Ты тоже очень милая.
— А такие глаза называются... как там...?
— А такие глаза называются... как там...?
— «Персиковые» глаза, они предназначены для привлечения поклонников.
— «Персиковые» глаза, они предназначены для привлечения поклонников.
Ван Чжо вставил слово сбоку.
Ван Чжо вставил слово сбоку.
— А тебя я привлекла?
— А тебя я привлекла?
Чжоу Яо с улыбкой уставилась на Ван Чжо.
Чжоу Яо с улыбкой уставилась на Ван Чжо.
От этого взгляда, полного нежности, Ван Чжо не выдержал и подсознательно захотел отвернуться.
От этого взгляда, полного нежности, Ван Чжо не выдержал и подсознательно захотел отвернуться.
— Не смей отворачиваться, отвечай!
— Не смей отворачиваться, отвечай!
В кабинете моментально воцарилась тишина. Остальные переглянулись и замолкли.
В кабинете моментально воцарилась тишина. Остальные переглянулись и замолкли.
— Не... не привлекла.
— Не... не привлекла.
Ван Чжо всё же сдался – этот взгляд был слишком нечестным приёмом.
Ван Чжо всё же сдался – этот взгляд был слишком нечестным приёмом.
Не надо было искать компанию на обед! Что, самому поесть нельзя, что ли?
Не надо было искать компанию на обед! Что, самому поесть нельзя, что ли?
После еды остальные молчаливо нашли предлоги и сбежали, так что в кабинете остались только Ван Чжо и Чжоу Яо.
После еды остальные молчаливо нашли предлоги и сбежали, так что в кабинете остались только Ван Чжо и Чжоу Яо.
Ван Чжо чувствовал себя не в своей тарелке и ёрзал на стуле.
Ван Чжо чувствовал себя не в своей тарелке и ёрзал на стуле.
— Что такое? На стуле гвозди?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...