— Ли Сяньтин, выходи из машины! — Ли Цзянхэн резко отступил на два шага назад и распахнул заднюю дверцу. — Быстрее!
Не только Ли Цзянхэн заметил это. Путешественники, тащившие за собой чемоданы, водители и пассажиры проезжавших мимо машин, дворники, наводившие порядок на улицах... Все они увидели это грандиозное и странное зрелище. Кто-то был поражен, кто-то встревожен, кто-то равнодушен, а кто-то взволнован. Люди останавливались, показывали пальцами и бурно обсуждали происходящее, а некоторые доставали телефоны, чтобы сделать фото или записать видео.
У Ли Цзянхэна не было времени глазеть по сторонам. Ухватив Ли Сяньтин за руку, он на последних секундах загоревшегося зеленого света бегом перебежал пешеходный переход. Из магазинов и лавок в здании Ваньцзинь тоже начали высыпать покупатели и продавцы. Директор магазина тушеной утки в форменной одежде увлеченно объяснял двум клиентам: когда происходит резкое температурное колебание воздушных потоков, в крайне редких случаях возникает подобное оптическое явление. Один его родственник работал метеорологом, и они часто обсуждали такие вещи. Покупатели согласно кивали, любуясь этим редким небесным явлением.
— Папа, что это такое? Северное сияние?
Ли Цзянхэн крепко сжал маленькую ручку дочери, покачал головой и настороженно огляделся по сторонам.
Погода в Ухане весной и летом славилась своей переменчивостью, это было правдой. Но Ли Цзянхэн, выросший в Ухане с малых лет, никогда прежде не видел столь грандиозного и сложного оптического явления. Всякое отклонение от нормы таит в себе неладное. Он смутно помнил, что одним из предвестников сильного землетрясения было появление яркого света. Ухань не находился в сейсмоопасной зоне, но кто мог поручиться, что не случится беды?
Едва эта мысль промелькнула в голове, как прямо над ухом Ли Цзянхэна прогремел оглушительный грохот.
Не успел он опомниться, как последовал второй, третий, четвертый удары... Звуки взрывающихся стекол и падающих с высоты предметов слились в непрекращающийся гул. Резкий звонкий треск через мгновение стих, но глухие удары о землю продолжались. Сквозь них то и дело пробивались пронзительные крики, рассекающие воздух и падающие вниз.
Ли Цзянхэн рывком прижал Ли Сяньтин к груди, крепко обхватив ее руками. Что бы ни прилетело ему в спину, он решил не двигаться с места. Ли Сяньтин тоже сжалась в комочек, вцепившись в отцовскую одежду.
Спустя несколько леденящих душу секунд жуткие звуки затихли. Ли Цзянхэн осторожно поднял голову: на брусчатке перед зданием Ваньцзинь валялись горы осколков закаленного стекла, среди которых затерялись какие-то мелкие обломки неизвестного происхождения.
— Да как же это...
Его мысль прервала вспыхнувшая серия отчаянных криков. Тот самый директор магазина тушеной утки, что минуту назад распинался перед клиентами, полулежал на земле. В его плечо глубоко вонзились два деревянных обломка разного размера. Еще двое посетителей присели на корточки неподалеку, обхватив головы руками и сжавшись в комочки — с первого взгляда было не понять, ранены ли они.
В то же время уровень шума в воздухе резко подскочил. Вокруг раздавались полные неверия испуганные возгласы: Боже мой! Что здесь происходит? Да что в конце концов творится?
Ли Цзянхэн торопливо снова поднял голову туда, куда смотрели все остальные, и на секунду ему показалось, что он бредит.
От некогда высотного здания Ваньцзинь остался лишь один угол.
Оно словно мягкий торт, с которого гигантский нож вертикально срезал бо́льшую часть. Внизу, на уровне торгового центра, уцелел лишь клочок шириной чуть больше десятка метров, а вверху, в офисной части, оставшаяся широкая часть не превышала и четырех метров. Все оконные стекла покрылись страшной сеткой трещин, напоминающих ледяные узоры, но, к счастью, они были выполнены из триплекса и не рухнули вниз. Страннее всего было то, что как на стеклах, так и на стенах линии среза выглядели абсолютно гладкими. На оголенной кирпичной кладке и бетоне не было ни единой впадины или выступа. От большого светодиодного экрана над главным входом остался лишь фрагмент. Еще несколько секунд назад там крутилась реклама, а теперь царила кромешная тьма.
В глазах смотрящих снизу людей этот уцелевший угол походил на тонкую лучину, одиноко торчащую посреди просторной площадки и готовую обрушиться в любой момент.
Даже понимая всю нереальность происходящего, Ли Цзянхэн инстинктивно потянул Ли Сяньтин назад на несколько шагов. В поле зрения попали и другие странные картины: тротуар рядом со зданием Ваньцзинь, дорога, автобус, клумбы, светофор... Точно так же, как и здание Ваньцзинь, их в разных пропорциях «срезало» по живому.
На месте срезов зияла не пустота — ее заменяла школа. Или, вернее сказать, часть школы.
С его ракурса были видны футбольные ворота, стоявшие на пустом спортивном поле.
Примерно через семь-восемь секунд по некогда пустому стадиону группами начали пробегать ученики в бело-черной школьной форме. Вскоре людей стало больше, и они сплошным потоком заполнили пространство. Пробежав какое-то расстояние, школьники останавливались и растерянно озирались по сторонам, не понимая, что происходит вокруг.
Ли Цзянхэн словно во сне подхватил дочь на руки и прошел с ней десяток метров по тротуару. Когда исчезло заграждение в виде уцелевшего угла здания Ваньцзинь, открылось то место, откуда бежали ученики: в первый этаж одного из учебных корпусов врезался вагон поезда.
Его глаза определенно барахлили, либо же крыша ехала у него самого. Ли Цзянхэн уставился на вагон и изо всех сил ущипнул себя за переносицу. Черт побери, что-то из этого точно должно было дать сбой!
С трудом заставив себя успокоиться, Ли Цзянхэн заметил, что направление этих архитектурных срезов казалось ему смутно знакомым. Только теперь он понял, что та странная световая пелена исчезла. Но ведь она прошла как раз по этому пути!
Что-то осознав, Ли Цзянхэн в панике перевел взгляд на вокзал. Увиденное заставило его зрачки сузиться: от огромного симметричного по центральной оси каменного валуна правая северо-восточная половина тоже исчезла.
Он снова моргнул, затем плотно зажмурился и, выждав три секунды, открыл глаза.
Лицо Ли Цзянхэна окончательно осунулось.
Ли Цзянхэн молчал.
Опустив Ли Сяньтин на землю, он, словно дурачок, поднял собственную руку: он чувствовал, как легкие потоки воздуха гладят волоски на коже, и ощущал электромагнитное излучение, испускаемое тем желтым карликом возрастом в четыре с половиной миллиарда лет.
Затем он наклонился и внимательно всмотрелся в лицо дочери. Кожа Ли Сяньтин была розовой и нежной, пор на ней было не разглядеть, и лишь в лучах видимого света можно было заметить короткий золотистый пушок. Ее глаза сияли чистотой и прозрачностью горных ручьев. В центре изящной темно-каштановой радужки черная точка зрачка едва заметно сужалась и расширялась в зависимости от освещения. Он поднял палец и начал водить им перед лицом дочери вверх-вниз, влево-вправо. Глаза Ли Сяньтин послушно проследили за движением пару раз, а затем она схватила его за палец, уставилась на него и возмущенно выпалила:
— Ты чего? Ты меня за кошку держишь?
Во сне не могло быть столь детализированных ощущений по всем пяти органам чувств. Значит, все это по-прежнему подчинялось законам науки, думал он. Но как тогда объяснить эти ненаучные вещи перед его глазами?
Ли Цзянхэн судорожно вытащил телефон и набрал номер Ян Тяньшу. Дважды нажал вызов, но из динамика доносилось лишь: «Здравствуйте, вызываемый абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позже».
— Ли Сяньтин, позвони маме со своих часов.
Снова услышав тот же самый механический голос, Ли Цзянхэн посмотрел на наполовину срезанный вокзал, напоминавший шляпку гриба, крепко сжал ручку малышки и сказал:
— Пойдем зайдем внутрь, посмотрим.
На вокзале, как и в школе, толпа безумным потоком валила наружу.
Ли Цзянхэн прижал к себе Ли Сяньтин и, прижимаясь к стене, шаг за шагом продвигался вглубь. Короткое расстояние в двадцать-тридцать метров они преодолевали целых двадцать минут. Проверка безопасности заняла ровно ноль секунд, потому что на месте не оказалось ни единого сотрудника. Причина лежала прямо перед их глазами: вокзал полностью превратился в здание открытого типа. Вместо северной части вокзала там возвышался красный учебный корпус. Классы третьего этажа находились примерно на той же высоте, что и южная сторона зала ожидания на втором этаже. Пол в зале ожидания уцелел, и здание вроде бы не собиралось рушиться в ближайшее время. Эскалаторы тоже продолжали работать, но персонал явно не мог исполнять свои обязанности в штатном режиме.
Отец с дочерью пронеслись через зал ожидания, промчались мимо турникетов, преодолели проход к перронам, спустились по эскалатору и вышли к путям.
У платформ стояли два поезда с зелеными вагонами.
Один состав был аккуратно «срезан» ровно по линии стыка вокзала и школы — ни дюйма больше, ни дюйма меньше. Тот поезд, что влетел в школу, судя по всему, только прибыл на станцию и во время движения по инерции оказался «срезан». Его хвостовые вагоны по инерции пролегли в неожиданно возникший школьный двор.
Ян Тяньшу ехала именно в этом поезда.
Ли Цзянхэн не знал, в каком вагоне находилась его жена, поэтому решил пройтись по всему составу в ее поисках. В проходах валялись опрокинутые бутылки с минеральной водой и напитками, валялись смятые салфетки, разноцветные пакеты из-под снеков и даже недоеденная лапша быстрого приготовления в бумажных пиалах. В воздухе витал запах тушеной говядины, а коричневый бульон растекался по полу лужами. На багажных полках оставалось еще немало чемоданов, но пассажиры почти все разбежались. Осталось лишь несколько человек, похожих на него — они быстрым шагом проносились из вагона в вагон и во весь голос выкрикивали имена.
— Ян Тяньшу! Ян Тяньшу!
— Мама! Мама!
— Ян Тяньшу! Ян Тяньшу!
— Мама! Мама!
Отец с дочкой обыскали все вагоны, и в конце концов осталась лишь та половина, что врезалась в класс.
Но пройти туда они не могли. Начиная с их вагона и до самого обрубка, застрявшего в здании, состав был повернут влево по меньшей мере на тридцать градусов. Креста сидений тоже в разной степени исковеркало и согнуло, и чем ближе к линии среза, тем сильнее были разрушения. Свет внутри погас. Ли Цзянхэн мог лишь смутно разглядеть рухнувшие сверху чемоданы, а передняя часть прохода была наглухо забита неизвестно чем.
У него в груди болезненно сжалось, дыхание из частого стало тяжелым.
— Стой здесь и не двигайся, — Ли Цзянхэн вышел из вагона и посадил Ли Сяньтин на скамейку у платформы. — Папа сходит посмотрит и сразу вернется.
Ли Сяньтин крепко ухватила его за одежду, не отпуская.
— Я боюсь. Папа, будь со мной!
— Послушайся. Я только гляну одним глазом и вернусь. Очень быстро! Смотри, тут же сотрудники вокзала тоже есть, не бойся!
— Мама говорила, что мне нельзя оставаться одной, это опасно, — Ли Сяньтин вцепилась в его руку еще мертвей.
Видя, что дочь ни в какую не желает слушать, Ли Цзянхэн сорвался:
— Ли Сяньтин! Прояви же хоть капельку понимания! Папа просто идет проверить, здесь ли мама. Если ее нет, я сразу вернусь. А если она там... я тоже очень быстро вернусь.
— Тогда я пойду с тобой!
— Нет! Там опасно, детям туда нельзя.
Он силой разжал пальцы дочери. Ли Сяньтин опустила плечи, искривила ротик, и в покрасневших глазах мгновенно заблестели слезы. Ли Цзянхэн сжал зубы, с тяжелым сердцем повернулся и зашагал вперед.
Издалека было видно, что железнодорожные пути заметно возвышаются над полом классов на первом этаже. Срезанный почти наполовину учебный класс, как и вокзал, находился в полуоткрытом состоянии, что и позволило вагону беспрепятственно вклиниться внутрь.
Зеленый вагон занимал чуть ли не половину площади класса. Самая передняя его часть врезалась прямо в классную доску у передней стены. Стена покрылась сетью жутких трещин, из-под облетевшей белой штукатурки проступил серый бетон. Парты и стулья в средней части помещения были сметены колоссальной силой вперед и в стороны, перемешавшись с остальной мебелью и стеллажами в сплошную беспорядочную кучу. Деревянные парты частично поломало и деформировало. Школьные рюкзаки разных цветов, тетради и пеналы были хаотично раскиданы вокруг.
Чистыми оставались лишь два небольших пятачка на полу — судя по всему, здесь кто-то явно копался, что-то перетаскивал и расчищал, однако свободного пространства все равно было недостаточно, чтобы там поместилось тело взрослого человека.

Комментарии

Загрузка...