Ло Хуонань с самого утра начал приводить себя в порядок: побрызгался духами на шею и запястья, а затем выдавил перед зеркалом слегка усталую улыбку.
Когда толстяк добрался до места, Ло Хуонань уже сдал номер.
— Только не начинай про своего друга с его заморочками. Прошлой ночью он переполошил весь этаж, никому покоя не дал.
Толстяк настойчиво переспросил:
— А когда он выезжал, он ничего не говорил?
Хозяйка гостиницы усмехнулась уголком губ:
— Да нет. Наверное, до сих пор переживает, что проиграл мне восемьсот юаней. Хе-хе. Но, если честно, парень он хоть и с придурью, а человек порядочный. Когда понял, что в номере никого нет, без лишних слов перевёл мне деньги.
— Ло Хуонань вовсе не с придурью. Хозяйка, ты зря наговариваешь.
— Ох, да он всю ночь пялился на ту дверь и разговаривал сам с собой, твердил, что там кто-то есть. Похоже, у него с головой неладно.
— Он просто недавно не высыпается, и всё. Спасибо, хозяйка.
Толстяк обменялся с хозяйкой парой любезностей, достал телефон и попытался связаться с Ло Хуонанем.
В этот момент хозяйка внезапно холодно усмехнулась:
— Ого, а я-то думаю, чего это он вчера был как варёный, а сегодня с утра прямо огурчиком. Оказывается, та женщина, которую он ищет, приходила к нему.
Толстяк замер:
— Ты хочешь сказать, Инь Хуэй приходила прошлой ночью?..
— Инь Хуэй? Откуда ж мне знать, как ту бабу зовут. Вон, видишь, на записи с камеры: ночью из его номера вышла какая-то — в маске, так и укуталась. Что, никак замужняя?
— Аж походка шатается. Видать, дружок-то твой горазд!
Толстяк опешил, подошёл ближе и взглянул на монитор. Женщина и правда была — но на видео была вовсе не Инь Хуэй.
— Можно увеличить? Хочу проверить, она это или нет.
Хозяйка закрыла запись, взяла со стола семечки и принялась невозмутимо их щёлкать.
Толстяк, разумеется, понимал, как устроен мир. Он достал телефон, перевёл хозяйке двести юаней и улыбнулся:
— Хозяйка, это тебе на чай.
Та глянула на уведомление о переводе, довольно улыбнулась и открыла видео:
— Ну ты и проныра. Ладно, я в туалет сгоняю.
Толстяк увеличил изображение женщины. Была ночь, к тому же незнакомка носила маску и куталась в одежду — лицо было не разобрать, но одно он понял сразу: это не Инь Хуэй, по которой Ло Хуонань сохнет.
Жёлтые длинные волнистые волосы, чёрное длинное пальто, чёрные чулки и красные туфли на каблуках. Судя по неуклюжей походке — женщина, которая каблуки носит нечасто.
Толстяк снял видео на свой телефон и убрал его в карман.
Кто же эта женщина?
Толстяк терялся в догадках. Почти всех женщин, с которыми Ло Хуонань когда-либо имел дело, он знал лично, а если не лично, то хотя бы на фотографиях видел.
В конце концов, самым большим удовольствием для Ло Хуонаня было скидывать ему фотки и видео своих красоток и обсуждать, у кого грудь побольше, а у кого «умения» получше.
Компромата у Ло Хуонаня было хоть отбавляй. Захоти он зарабатывать на этих видео — давно бы уже озолотился.
Но женщину в этом дурацком наряде он видел впервые.
Сейчас же у Ло Хуонаня на уме только Инь Хуэй, и он вряд ли бы стал заводить новую пассию. Толстяк ломал голову, но не находил ответа, поэтому взял телефон и набрал Ло Хуонаня, чтобы выяснить всё начистоту.
Дозвониться не вышло, и толстяк отправил голосовое сообщение:
— Хуонань, с кем ты был прошлой ночью?
Через несколько секунд пришёл ответ в мессенджере.
— Толстяк, я уже дома. Прошлой ночью я был один, а что?
— Хуонань, ты в последнее время сам не свой. Теперь уже всё от меня скрываешь? Скажи мне, кто та женщина, что приходила к тебе в номер, — я и слова никому не скажу. Чего ты от меня прячешься?
— Толстяк, никакой женщины не было. Ты что, не проснулся ещё? В номере прошлой ночью был только я. И никаких звуков из-за стены не было — я ослышался. Я же тебе прошлой ночью уже говорил. Я сейчас собираюсь найти Инь Хуэй и поговорить о свадьбе. Ладно, потом наберу.
— Хуонань, она за тебя не пойдёт. Хочешь нарываться на неприятности — твоё дело. Больше я ничего не скажу.
Толстяк нахмурился, вышел с телефоном из маленькой гостиницы.
Хозяйка, положив голову на стол, продолжала щёлкать семечки:
— Цок-цок-цок, что ж за молодёжь пошла — сплошной бардак!
Ло Хуонань стоял перед зеркалом в ванной, глядя на картину в шкафу. Лицо у него было сложное.
Тук-тук-тук.
Стук в дверь вывел его из оцепенения, и он закрыл дверцу шкафа.
Не дождавшись ответа, Инь Хуэй открыла дверь своим ключом.
— Хуонань, ты дома! Чего ж не открыл-то?
Ло Хуонань в два шага оказался рядом, схватил её за подбородок и прильнул к её губам влажным горячим поцелуем.
— Хуонань...
Кулачки Инь Хуэй беспомощно заколотили его по груди, но после пары неразборчивых «м-м-м» она перестала сопротивляться и поддалась его ритму. Они прошли от тумбочки в прихожей до спальни и повалились на кровать.
— Инь Хуэй, а пойдём в ванную?
Ло Хуонань смотрел на лежащую на кровати, затуманенную страстью Инь Хуэй, и уголки его губ приподнялись.
— Хорошо, Хуонань. Как скажешь.
Он подхватил Инь Хуэй на руки и опустил в ванну с плавающими лепестками роз. Она пристроилась у края ванны, ожидая, когда он, словно голодный волк, набросится на неё.
Ло Хуонань спросил:
— Когда остаёшься в ванной одна, что ты делаешь?
Инь Хуэй опешила и выпалила:
— Моюсь!
Ло Хуонань осклабился:
— А кроме того, что моешься, чем ещё занимаешься?
— Ой, отстань. Понятия не имею, о чём ты.
Они ещё немного повозились, дурачась, после чего Инь Хуэй принялась старательно мыться.
Ло Хуонань развалился на краю ванны, закурил и сказал:
— Инь Хуэй, я хочу и дальше звать тебя Инь Хуэй, а может, вовсе перестать — и называть тебя женой?
Инь Хуэй пододвинулась к нему, прильнула к его спине, погладила по руке и улыбнулась:
— Как хочешь, так и зови. Хочешь — женой. Только вот «Инь Хуэй» — это твоё, для тебя одного. Меня так ещё никто не называл.
Ло Хуонань медленно выпустил кольцо дыма, бросил окурок в мусорное ведро и сказал с расстановкой:
— Инь Хуэй, давай поженимся!
Улыбка на лице Инь Хуэй мгновенно застыла.
Она обернулась полотенцем, вышла в гостиную и села на диван.
Ло Хуонань последовал за ней, истерично выкрикивая:
— Ты же говорила, что любишь меня! Если любишь — тогда давай поженимся! В конце концов, ты с Лю Юйнином не расписана. Просто порви с ним, и дело с концом!
— Нет. Хуонань, что с тобой в последнее время? Ты постоянно давишь на меня. Меня это уже достало!
Ло Хуонань:
— Ну наконец-то ты сказала правду. Ты ко мне остыла, да? Я больше тебя не устраиваю? Ты полюбила кого-то другого?
— Ах, Хуонань, хватит каждый день про любовь да про свадьбу. В жизни, кроме этого, полно важных дел. По-моему, тебе просто нечем заняться. Хочешь — приходи завтра ко мне в студию ассистентом.
— Ты мной брезгуешь, я понял. Сижу дома без работы, мешаю тебе. Вон тот же Лю Юйнин — мужик при деньгах, при положении, весь такой благообразный — прямо загляденье. Будь я бабой, тоже бы втрескался.
Инь Хуэй:
— Хуонань, если ты непременно хочешь так думать — я ничего не могу поделать.
Увидев, что Ло Хуонань выхватил со стола кухонный нож, в глазах Инь Хуэй мелькнуло отвращение. Не обращая внимания на его истеричные крики, она вылетела из комнаты, хлопнув дверью.
Уже на пороге она решила для себя окончательно: даже если Ло Хуонань повесится — она всё равно уйдёт из комнаты, где ей нечем дышать.
Просто сумасшедший.
В этот раз Ло Хуонань не стал резать вены.
В его голове всплыло лицо женщины.
Гостиная. Повесившаяся женщина.
Порезанные вены.
Нож в руке...
Его глаза холодно уставились на кухонный нож в ладони.
Жутко. Мрачно.

Комментарии

Загрузка...