За окном ночь чернила, а огни и тени Хуанпуцзяна отбрасывали на рабочий стол Шэнь Цзяхэ прерывистые блики. Она только что повесила трубку после разговора с Сюй Цзэхао, прижавшись лбом к стеклу старой редакции, и от ее дыхания на стекле мгновенно затягивалась дымка. В офисе раздавался лишь стук клавиатуры да шелест бумаг, с которыми работала Цзян Жуи. Они сидели плечом к плечу, а на столах были разложены только что распечатанные тезисы интервью с завода, официальные ответы регуляторов на запросы, а меж папками покоился старый диктофон.
— Скажи, на кого вообще впахивают эти люди? — с легкой иронией произнесла Цзян Жуи, делая пометки на фотографии.
Шэнь Цзяхэ тихо ответила:
— Перед лицом капитала заводы — всего лишь пешки на доске.
Цзян Жуи подняла голову, и ее взгляд в тусклом свете лампы стал острым, как лезвие:
— Пешкам тоже нужно жить. Если пешки умрут, какой смысл в этой партии?
Шэнь Цзяхэ рассмеялась, но в ее смехе пряталась капля напряжения. Она резким движением перетащила мышку, открыв анонимное письмо с жалобой — заголовок гласил: «Свежий инсайд: проблемы с безопасностью на территории завода куда серьезнее, чем вы думаете». Она внезапно замерла, а ее взгляд потемнел.
— Анонимный источник да еще и с зашифрованными вложениями. Как думаешь, ловушка? — тихо спросила Шэнь Цзяхэ.
Цзян Жуи постучала кончиком ручки по столу и, подперев подбородок, задумалась:
— Это уже третья жалоба? Информация неизбежно опережает официальные сводки регуляторов на пару шагов, но стоило нам приблизиться к ключевой зацепке, как посты тут же зачищали.
Шэнь Цзяхэ слегка развернула кресло, ее глаза напоминали не спящую в ночном свете кошку:
— Скорость удаления постов совпадает с внутренними алгоритмами группы так, будто это таргетированная реклама. Хо Сяоян недавно внедрил систему фильтрации на основе ИИ, да и тот информатор, которого ты находила в прошлый раз, говорил, что цифровые барьеры становятся все выше.
Цзян Жуи вздохнула:
— Мы пинаем сетевой мяч туда-сюда, а в итоге боимся пробить эту кожу насквозь.
В тот же миг в коридоре послышались тихие шаги. Шэнь Цзяхэ мимоходом закрыла страницу с жалобой, лицо ее осталось бесстрастным. За дверью показалась голова ассистента со сложным выражением на лице.
— Сестрица Шэнь, тут человек из отдела безопасности на первом этаже говорит, что хочет вас видеть — утверждает, что это плановая процедура по связям с общественностью.
Уголки губ Шэнь Цзяхэ едва заметно изогнулись в нескрываемой иронии:
— Связи с общественностью? Теперь интервью переросли в визиты с допросами?
Цзян Жуи убрала материалы дела:
— От пиара до предупреждений о рисках — следующий шаг наверняка будет называться профилактической беседой.
Они переглянулись на секунду, без слов понимая друг друга. Шэнь Цзяхэ встала и одернула подол пиджака:
— Сначала встретимся. Если мы не покажемся им лицом к лицу, они так и будут думать, что у нас есть только клавиатуры и совсем нет душ.
В спускающемся лифте Цзян Жуи пролистывала телефон и тихо напомнила:
— Тот список заводских рабочих, постарайся пока не упоминать его вслух. Двое «пропавших» из списка — ты их проверяла?
Шэнь Цзяхэ покачала головой:
— Проверяла. Прописаны в другой провинции, на заводе числились, но за последние полгода реальных отметок о посещаемости не было. Когда в прошлый раз спросила заводское руководство, они просто перевели стрелки на аутстафф.
Цзян Жуи усмехнулась:
— Аутсорсинг, перекладывание ответственности, исчезновения — будто от всего можно отмыться. В наше время белые воротнички могут сменить сферу деятельности, а рабочие рискуют потерять даже собственную личность.
Двери лифта медленно открылись, и снаружи обнаружился мужчина средних лет в строгом черном костюме и с повязкой отдела безопасности на рукаве. Выглядел он вежливо, но тон его не допускал возражений:
— Журналистка Шэнь, редактор Цзян, мы здесь лишь для того, чтобы напомнить вам о необходимости следить за формулировками в репортажах и не портить репутацию предприятия.
Шэнь Цзяхэ держалась с достоинством:
— Факты в материале проверены, меру в формулировках я соблюду. Но блокировка информации подрывает право общества на получение сведений — вы готовы взять на себя эту ответственность?
Мужчина из отдела безопасности выдавил дежурную улыбку:
— Стабильность общества превыше всего. Как только поползут слухи, это отразится на жизни как предприятия, так и самих рабочих, и мы бы не хотели распространения недостоверной информации.
Цзян Жуи тихо произнесла:
— А много ли рабочих на заводе действительно в безопасности? И чью именно жизнь эти слухи подрывают — не вашу ли?
Атмосфера на миг натянулась, и аварийные светильники в коридоре выхватили резкие тени каждого из присутствующих. Шэнь Цзяхэ посмотрела на собеседника, и ее голос прозвучал как клинок:
— Вы защищаете не предприятие. Вы защищаете власть.
Выражение лица мужчины слегка изменилось, но он тут же взял себя в руки:
— Журналистка Шэнь, клевета на наше предприятие не принесет ничего хорошего ни шанхайской прессе, ни вам самим.
В воздухе повисло тяжелое молчание. Шэнь Цзяхэ больше ничего не сказала, Цзян Жуи дернула ее за рукав, и они развернулись, чтобы уйти. В отражении стеклянной двери в конце коридора очертания лица Шэнь Цзяхэ на мгновенье слились с силуэтом офисного здания, растворяясь в глубоком ночном тумане Шанхая.
Вернувшись в офис, Шэнь Цзяхэ увидела, что на экране монитора замигало уведомление о новом письме. Подумав пару секунд, она открыла вложение. Внутри обнаружились фотографии внутренней стройки, на которых отчетливо было видно, как рабочие трудятся среди гор полуфабрикатов без касок. Ниже шла короткая приписка: «Отдел безопасности умеет только подкупать, но отвечать за последствия не собирается».
Цзян Жуи всмотрелась в снимок и тихо бросила:
— Эта зацепка кому-то гарантированно испортит сон.
В этот момент на экране телефона Шэнь Цзяхэ высветилось новое сообщение от Линь Манман:
— Сестрица Шэнь, нельзя ли приоткрыть завесу тайны над вашим репортажем о заводе? Мы хотим первыми запрыгнуть в тренд и поднять охваты.
Шэнь Цзяхэ уставилась на экран и невольно горько усмехнулась. Только что пережила «чайную церемонию» с пиарщиками, а теперь ее снова норовит утянуть за собой волна хайпа.
Она ответила:
— Не спеши. После того как в твоих коротких видео пошел взрывной рост просмотров, у заводских проходных выставили оцепление — ты представляешь, как напуганы рабочие?
Линь Манман ответила незамедлительно:
— Цифры сумасшедшие! Половина комментариев требует доказательств, а другая завалена сообщениями от тех, кто выдает себя за сотрудников завода и клеймит нас лжецами. Моей команде только что прилетело предупреждение от адвокатов предприятия.
Шэнь Цзяхэ приподняла брови:
— Похоже, они решили не ограничиваться традиционными СМИ и взялись за новые платформы.
Цзян Жуи равнодушно бросила:
— Капитал, власть и общественное мнение — три свирепые змеи, которые в этот раз сцепились теснее, чем когда-либо прежде в истории.
Шэнь Цзяхэ отложила телефон и перевела взгляд на лежавший на столе список, где имена пропавших рабочих расплывались туманными пятнами. Пробормотав себе под нос, она произнесла:
— Завтра договоримся с заводским вахтером, проверим камеры. Пока в архивах остается хоть один кадр с рабочими, мы сможем по ниточке дойти до правды.
Уголки губ Цзян Жуи чуть дрогнули:
— Возможно, правда кроется прямо в этом тумане. А мы — те, кто зажигает фонари.
Ночь становилась все гуще. Город за окном походил на гигантскую сеть, и бесчисленное множество голосов оказалось заперто в ее ячейках. Закрыв глаза, Шэнь Цзяхэ вспомнила слова Сюй Цзэхао: «Новости — это еще не справедливость, но они способны заставить людей перестать притворяться, что они не видят темноты».
Среди пелены тумана продолжала стучать клавиатура, а фотографии и цифры сменяли друг друга на экранах компьютеров. Силуэты двух женщин отражались в оконном стекле, сжавшись до крошечной точки света, устремленной в самую глубь ночи.
Сейчас никто не мешал им работать. А неподалеку тихо мерцала красная точка старой заводской камеры видеонаблюдения, словно ожидая момента, когда пробудится сокрытая правда.

Комментарии

Загрузка...